ОЛИВИЯ

Глава 11

— Снимите с себя всю одежду.

Коренная американка стояла перед нами и указала на журчащий ручей.

Хотя она говорила на языке сиу, я понимала её слова. Эмили же — нет. И почему-то мне казалось, что эта идея ей совсем не понравится.

— Что она сказала? — спросила Эмили.

— Она… эм… хочет, чтобы мы полностью разделись.

Я оглянулась через плечо. Мы отошли довольно далеко от деревни, и за нами никто не наблюдал. Но всё равно…

Эмили вцепилась в юбки, а её лицо исказилось от страха.

— Она хочет, чтобы мы полностью разделись? — запинаясь, переспросила она.

— Снимите с себя всю одежду, — повторила женщина. — Старую одежду сожжём. Дадим новую.

Она нетерпеливо махнула рукой.

— Да, — сказала я Эмили. — Она действительно хочет, чтобы мы сняли одежду. Говорит, что старую сожгут, а нам дадут новую.

Мой взгляд метался между женщиной и Эмили. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и неуверенной.

— А если я не хочу раздеваться? — тихо спросила Эмили.

— Думаю, нам лучше сделать так, как она говорит.

Женщина не выглядела злой, но её суровое лицо ясно давало понять, что слово «нет» она слышать не привыкла.

— Давай просто зайдём поглубже в ручей, нырнём под воду и там разденемся, хорошо? — Я ободряюще посмотрела на Эмили. — Она старается проявить к нам гостеприимство.

— Нам придётся возвращаться обратно голыми? — ахнула Эмили.

Я посмотрела на женщину, пытаясь подобрать нужные слова.

— Где… — Я напряжённо пыталась вспомнить слово «одежда» на языке сиу. — Ogle lecala?

Она нахмурилась и покачала головой.

— Новая рубашка нет. Cuwignaka для тебя, — сказала она, используя слово, означающее «платье». Затем приложила ладонь козырьком ко лбу и посмотрела в сторону деревни. — Скоро принесут.

— Она сказала, что новую одежду скоро принесут. Так что… — Я повернулась к Эмили спиной. Не желая намочить свой Глок, я сняла мужские штаны и, просунув руку под столу, завернула пистолет в ткань штанов. Затем отстегнула кинжал и положила его рядом с пистолетом.

Я лишь надеялась, что никто не утащит одежду раньше, чем я успею забрать своё оружие.

Пожав плечами, я вошла в холодную воду.

— Пойдём, Эмили.

Эмили посмотрела сначала на меня, потом на женщину. Страх всё ещё читался в её глазах, но она всё же последовала за мной в ручей.

Посреди ручья вода доходила мне только до бёдер, поэтому я присела так, что над поверхностью осталась лишь моя голова. От ледяной воды у меня перехватило дыхание. Затем я стянула столу через голову. Когда платье соскользнуло с моего тела, меня захлестнула волна скорби, словно вместе с ним я снимала с себя сам Рим.

Эмили всё ещё стояла, не погружаясь в воду, и внимательно смотрела на меня.

— Ты в порядке?

— Нам через столько всего пришлось пройти. И мне кажется, испытания ещё не закончились. Но всё равно… приятно снять эту одежду. Будто наконец отпускаешь прошлое, — сказала я, чувствуя, как глаза начинает щипать от подступающих слёз.

На лице Эмили появилась едва заметная печальная улыбка. Она глубоко вдохнула и с визгом нырнула в воду.

— Какая… х-холодная.

Она торопливо избавилась от одежды. Затем, как и у меня, её лицо наполнилось печалью. По щекам покатились слёзы.

— Бедная Шарлотта. Её так жестоко убили.

— Да, — тихо согласилась я.

— И бедный папа. Он, может, и совершал плохие поступки, но не заслуживал, чтобы его вот так застрелили. — Голос Эмили дрогнул.

Услышав всплески воды, я увидела, что женщина, приказавшая нам раздеться, вошла в ручей вслед за нами. Остановившись перед нами, она сказала:

— Вы печальны. Пусть вода смоет вашу скорбь.

Она зачерпнула ладонями воду, вылила её мне на голову и начала произносить какое-то песнопение, которого я не понимала.

Пока вода стекала по моим волосам и лицу, меня накрыло ощущение очищения. Все битвы и испытания, через которые мне довелось пройти, закалили мой дух, сделали меня сильнее, помогли открыть в себе качества, о существовании которых я даже не подозревала. Я была сильной женщиной и до глубины души преданной тем, кого любила.

Затем женщина сделала то же самое с Эмили, окатив водой её голову и лицо.

Эмили расплакалась ещё сильнее.

— У меня больше нет семьи. У меня никого не осталось. Теперь я совсем одна в этом мире.

— У тебя есть я, Эмили. У тебя есть я. — Я с трудом пробралась через воду и крепко обняла её.

Коренная американка стояла рядом с нами, продолжая лить воду нам на головы, благословляя нас и напевая свои песнопения.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы, замерзая до чёртиков, стояли в ледяной воде, прижавшись друг к другу.

Наконец женщина произнесла что-то вроде:

— Всё завершено.

Затем жестом велела нам выходить на берег.

Я посмотрела на песчаный берег, где нас уже ждали две молодые девушки, державшие в руках одежду, сшитую, по всей видимости, из оленьей кожи.

Я нащупала свою столу, которая обмоталась вокруг моих ног, и прижала её к груди.

Эмили сделала то же самое со своим платьем.

Мы обе вышли из ручья.

— Отдайте одежду Песне Ночи, — сказала наша целительница из племени, указывая на одну из девушек. — Смеющаяся Дева поможет вам надеть новую одежду.

Мы сделали, как нам велели, дрожа от холода, пока не облачились в мягкую одежду из оленьей кожи.

Смеющаяся Дева держала нашу промокшую старую одежду подальше от себя, словно это было что-то отвратительное — потроха или собачье дерьмо.

Я потянулась к сухим штанам, в которые были завёрнуты мои оружие, и сказала:

— Прослежу, чтобы это тоже передали тебе.

Смеющаяся Дева кивнула.

А затем, очищенных водой и благословением целительницы, нас отвели обратно в деревню и проводили в типи, где мы могли отдохнуть до начала пира.

— Боже, как же приятно снова быть чистой и наконец надеть чистую одежду, — сказала я, падая спиной на бизоньи шкуры, расстеленные на полу. Мне удалось незаметно для Эмили вытащить оружие из штанов и закрепить его на бедре.

— И правда, — согласилась Эмили, устраиваясь рядом со мной. Она перевернулась на живот и, опершись на локти, посмотрела на меня. — Я так рада, что ты рядом, Оливия.

— Я тоже. — Моё сердце переполнилось теплом. Она понравилась мне с первой встречи, и с каждым днём наша связь становилась только крепче.

Эмили задумчиво перебирала пальцами прядь своих мокрых волос.

— Роман кажется заботливым… добрым. А вот насчёт Марселиуса я не уверена. Он производит впечатление очень злого человека, переполненного гневом и жестокостью.

— Так и есть. — Я вздохнула и заложила руки за голову. — Раньше мне казалось, что в нём есть что-то хорошее, что его ещё можно спасти. Но в последнее время я уже не уверена. Может быть, встретив свою женщину, он смог бы измениться.

— Как ты познакомилась с Романом? — спросила Эмили, переворачиваясь на спину.

Я напряглась. Мне хотелось рассказать ей всю правду, но как? Кто вообще смог бы мне поверить? Стоило мне начать историю о том, что я родилась в XXI веке, перенеслась во времени в Древний Рим, а теперь оказалась здесь, — и Эмили наверняка решила бы, что я сошла с ума.

— Дай подумать, — начала я. — Мы познакомились с Романом во время путешествия. Так получилось, что судьба свела нас вместе. На самом деле это совершенно безумная история. Даже не знаю, сумею ли я рассказать её так, как она того заслуживает.

Эмили нахмурилась.

— А кто такой Марселиус? Как ты познакомилась с ним?

— Он брат-близнец Романа. Мы встретились во время моих путешествий.

С губ Эмили сорвался печальный вздох.

— А я никогда и нигде не путешествовала. Я родилась в Южной Каролине и думала, что там же проживу всю жизнь и там же умру. Но потом началась война, и солдаты выгнали нас из дома, когда узнали, что папа торговал оружием с британцами.

— Мне очень жаль. — Я даже не могла представить, каково это — ни разу не покинуть свой штат или родной город. А вот что значит лишиться дома, я понимала так, как Эмили никогда не смогла бы понять.

— Как получилось, что Марселиус говорит на языке сиу?

— На этот вопрос я не могу ответить. Я не так хорошо его знаю. Они с Романом уже очень давно не ладят друг с другом. Я надеялась, что… путешествие в новое место поможет им снова стать братьями. Но этого не произошло. — Я повернулась на бок лицом к Эмили. — Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь. А тебе? — Она тоже повернулась ко мне.

— Почти двадцать шесть. Значит, мы почти ровесницы.

— Да. — Эмили ласково протянула руку и коснулась моей щеки.

Полог типи резко распахнулся.

Женщина, которая водила нас к ручью, сказала:

— Идём. Пир.

Эмили покачала головой.

— Я не пойду, Оливия. Мне слишком тяжело. Только сейчас я наконец начала оплакивать свою сводную сестру и отца. Ты не против, если я останусь здесь?

— Конечно нет. Я скажу им, что ты плохо себя чувствуешь. И принесу тебе поесть. Ты, наверное, проголодалась не меньше моего.

— Спасибо.

Я помедлила, прежде чем сказать:

— Не бойся, Эмили. Я потеряла очень многих, но тебя я не потеряю.

Я крепко её обняла.

Эмили тепло улыбнулась мне.

Я пересекла устланный мехами пол и подошла к женщине.

— Я Оливия, — представилась я.

— Прыгающая Лань, — сказала женщина, впервые за всё время улыбнувшись. Улыбка смягчила её суровое лицо и прорезала морщинки на щеках. — Идём.

Она вышла из типи, и я последовала за ней.

Солнце уже клонилось к закату, зависнув в безоблачном небе над бескрайними волнистыми равнинами. Скоро наступит ночь.

— Твой мужчина спрашивал о тебе, — сказала Прыгающая Лань.

Мой мужчина…

Сердце забилось быстрее.

Прыгающая Лань указала на один из типи.

— Он там. Я отведу тебя к нему. Скоро начнётся пир.

Я кивнула. От одной мысли, что сейчас увижу Романа наедине, мне казалось, будто за спиной вот-вот вырастут крылья.

Мы неторопливо прошли по мягкой земле и остановились перед типи Романа. Моё сердце так колотилось, что, казалось, вот-вот выпорхнет из груди, словно дикая птица.

Прыгающая Лань откинула полог. На её лице появилась тёплая улыбка. Она отошла в сторону и жестом пригласила меня войти.

Возле лежащего Романа на корточках сидел коренной американец и аккуратно наносил травяную мазь на его многочисленные раны. Он даже не поднял головы, полностью поглощённый своим занятием.

Как и мои, волосы Романа были влажными. На нём были надеты штаны из оленьей кожи. Торс оставался обнажённым, а рядом лежала рубаха из той же мягкой кожи.

Когда он увидел меня, его лицо озарилось улыбкой, словно восходящим солнцем. Он похлопал ладонью по бизоньей шкуре рядом с собой.

Закончив наносить травяную мазь на кожу Романа, целитель откинулся назад и сказал:

— Ты поправишься. Ты сильный воин.

Он поднялся, взял с пола большой мешок из оленьей кожи и кивнул Роману. Даже не взглянув в мою сторону, он вышел из типи.

Я тут же бросилась к Роману и села рядом с ним.

Он приподнялся, сел и повернулся ко мне. Его глаза тепло сияли.

Я всматривалась в его красивое лицо в тусклом свете, проникавшем через небольшое отверстие в крыше типи, и кончиками пальцев нежно обвела его черты.

— Я так благодарна, что мы теперь далеко от Рима и императора.

Мои пальцы скользнули по его сильной шее и коснулись ключицы.

— И я тоже, любовь моя. — Он убрал волосы с моего лица. — Ты прекрасна.

— Ты тоже.

Я не могла отвести от него глаз, словно никак не могла насмотреться.

Он опустил взгляд на своё тело.

— Кажется, даже мои раны покрылись ранами.

Его торс был густо покрыт травяной мазью.

— Зато ты выглядишь чистым, и о тебе хорошо позаботились. Как и обо мне. — Я осторожно провела пальцами по его коже, стараясь не задеть многочисленные синяки, ссадины и глубокие порезы.

— Мне велели дождаться, пока мазь высохнет, и только потом надевать рубаху. Но целовать тебя мне это не помешает. — Он положил ладонь мне на затылок и прислонился своим лбом к моему. — Оливия, моё прекрасное пламя. Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Прости меня за то, что не поверил тебе, когда ты сказала, что Марселиус — мой брат. Я упрямо цеплялся за мысль, что моим братом был Маркус. Мне следовало тебя послушать.

— Я прощаю тебя. Я просто благодарна, что путешествие во времени сработало и мне удалось привести сюда тебя вместе с Марселиусом. — Я вдохнула чистый аромат ручья, оленьей кожи, трав и его собственного, неповторимого мужского запаха. От него невозможно было оторваться. По моему телу прокатилась сладкая волна удовольствия. — Можно я сяду к тебе на колени?

— О, да, моё прекрасное пламя, — прошептал он.

Он скрестил ноги, и я устроилась у него на коленях верхом, прижавшись к его твердеющему члену. Я слегка отклонилась назад, стараясь не потревожить густую мазь, подсыхавшую на его ранах.

Он обхватил моё лицо ладонями и долго, внимательно смотрел мне в глаза.

— Если бы я снова потерял тебя, Оливия, я бы искал тебя даже на небесах.

— И я искала бы тебя, любовь моя. — Я накрыла его большие ладони своими, наслаждаясь теплом, исходившим от его тела.

— Я больше никогда не хочу с тобой расставаться, — едва слышно произнёс он.

— Я тоже.

Моё сердце разрывалось от желания. Я так сильно любила этого мужчину, что эта любовь одновременно и наполняла меня, и разбивала на части. Касаясь его крепких мышц, я ощущала силу воина, живущую в нём. Этот мужчина убивал, завоёвывал и делал всё, что требовали его честь и долг. И всё же его слова и ласки успокаивали меня, растворяли, увлекали в наш собственный мир, где существовали только он и я. Всё остальное — эта деревня, Рим, моя жизнь в Сиэтле, все испытания, через которые нам пришлось пройти за последние несколько дней, — исчезло за стенами этого убежища. Мы словно оказались заключены в кокон любви.

— Так странно оказаться сначала в одном времени и месте, а потом внезапно — в другом. Я едва успел осознать то, что ты мне сказала, как уже растворился во времени. А очнуться здесь без тебя было настоящей пыткой. — Роман ласково провёл своими мозолистыми большими пальцами по моим щекам.

— Я знаю, — сказала я, сжимая его руки. — Для меня всё было точно так же. Я не знала, где ты и как тебя найти. Эмили подарила мне надежду — она сказала, что любовь всегда найдёт дорогу, и я отчаянно цеплялась за эти слова. И вот теперь ты здесь. — Какую роль Роман играл в этом времени? Как он вообще оказался здесь?

Я заставила себя отпустить эти мысли, растворяясь в удовольствии.

— Теперь я здесь. — Он прижался губами к моим, продолжая нежно гладить мои щёки. Его губы были мягкими и податливыми, он целовал меня так бережно, словно боялся, что слишком сильная страсть может меня сломать. А может, он просто наслаждался нашей близостью, медленно отдаваясь желанию, которое пылало между нами.

Я качнулась бёдрами ему навстречу, желая лишь одного — чтобы он оказался внутри меня. Всё моё тело ныло от потребности соединиться с ним, притянуть его к самой своей душе, утолить ненасытный голод, который разливался по каждой клеточке моего тела. Но нас могли прервать в любую секунду, позвать присоединиться к остальным, празднующим возвращение Романа и Марселиуса.

Роман ответил на мои движения, углубляя поцелуй. Его язык проник в мой рот, пока он всё сильнее прижимал твёрдое возбуждение под своими штанами к моему чувствительному клитору. Его влажный язык снова и снова скользил в мой рот, сводя меня с ума своей мучительно сладкой настойчивостью.

Мне отчаянно хотелось, чтобы его член так же входил в меня и обратно.

Пока я продолжала тереться о его твёрдый, горячий член, моё возбуждение становилось всё сильнее. Я понимала, что могла бы кончить прямо через одежду — такого со мной ещё никогда не случалось. Но моё желание к Роману не знало границ.

Он крепче обхватил моё лицо ладонями, когда я тихо застонала ему в губы.

Я нежно гладила его плечи и шею, стараясь не задевать раны, но отчаянно желая чувствовать его кожу своей.

Мы вложили в этот поцелуй всю нашу тоску, всю нашу страсть. Мы наслаждались тем, что снова нашли друг друга, упиваясь счастьем этого долгожданного воссоединения.

Если я не возьму то, что он предлагает мне сейчас, я не знала, когда у нас снова появится возможность побыть вместе.

Мои движения стали быстрыми и отчаянными, пока я всё сильнее прижималась к возбуждению Романа.

Я продолжала тихо стонать и всхлипывать ему в губы, стремительно приближаясь к оргазму. Жадно втягивая его язык в рот, я впилась пальцами в его плечи.

Роман резко оторвался от моих губ и впился зубами в нежную кожу у основания моей шеи.

Сила этого укуса, смешавшись с ритмом наших бёдер, сталкивавшихся друг с другом, окончательно лишила меня контроля.

— О боже, — выдохнула я. — Роман… Я сейчас кончу, а ты даже не внутри меня.

Он издал торжествующий смешок.

— Кончи для меня, моё прекрасное пламя.

Он крепко обхватил мои бёдра и сильнее прижал меня к себе.

Моё тело взорвалось оргазмом.

— Роман! — выдохнула я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы нас никто не услышал. — О, Роман!

Моё тело вспыхнуло, словно охваченное огнём. Пламя лизало каждую конечность, разливаясь по венам.

Роман смотрел на меня с выражением настоящего торжества.

Когда волны удовольствия начали стихать, мне захотелось упасть ему на грудь, утянуть его за собой на шкуры, устилавшие пол. Но я не осмелилась испортить работу целителя. Роману были необходимы время и покой, чтобы оправиться от ран.

Словно прочитав мои мысли, он мягко помог мне слезть с его колен и уложил рядом. Затем сам лёг на бок лицом ко мне. Всё это время он гладил мои волосы и улыбался.

— Ты невероятно красива, когда кончаешь, Оливия.

— Спасибо. Но как же ты? Что я могу сделать для тебя? — Я ласково провела ладонью по его покрытой щетиной челюсти.

— О, я могу придумать несколько способов удовлетворить свои потребности. Но каждый из них потребует куда больше времени, чем у нас сейчас есть. Так что я могу подождать. Мне было невероятно приятно смотреть, как ты отдаёшься наслаждению.

— Ты уверен? — Я опустила руку к заметной выпуклости под его штанами и медленно провела по нему ладонью.

За пологом послышалось тихое поскребывание, а затем раздался мужской голос:

— Идёмте. Время пира.

— Что ж, это всё решило, — сказал Роман и поцеловал меня в кончик носа.

Я вздохнула и села.

Роман сделал то же самое, затем коснулся ладонью моей щеки.

— После того как я снова увидел тебя, снова оказался рядом с тобой… кажется, моя любовь к тебе стала только сильнее. Ты — весь мой мир, Оливия.

— О, Роман, — прошептала я. — Ты сделал меня такой счастливой. Я чувствую то же самое. Будто снова влюбляюсь в тебя.

В типи хлынул свет — кто-то снаружи откинул полог.

Внутрь заглянул мужчина.

— Идёмте.

— Мы идём, — ответил Роман на ломаном языке сиу. Он надел рубаху и помог мне подняться на ноги.

Мы, держась за руки, пошли вслед за мужчиной, который пришёл за нами. От запаха жарящегося мяса и ароматных похлёбок у меня громко заурчало в животе.

Остальные жители деревни — мужчины, женщины и дети — тоже направлялись туда же. Они смотрели на нас с любопытством, но уже без прежней настороженности. Видимо, по деревне быстро разнеслась весть, что Роман и Марселиус — почётные гости.

А благодаря этому такой же статус получили и мы с Эмили.

— До сих пор не могу поверить, что Марселиуса здесь так почитают, — сказала я.

— Согласен, — ответил Роман. — Но в его истории слишком много пробелов. Слишком много вопросов, на которые нужно получить ответы. Возможно, сегодня вечером мы их узнаем.

— Очень на это надеюсь. А откуда ты знаешь Земного Медведя? — спросила я.

— Нас познакомил Танцующий Огонь. Вождь Серое Перо — брат Танцующего Огня.

Посреди полукруга собравшихся людей пылал большой костёр, над которым жарилась туша оленя. Женщины хлопотали у горячих камней, жаря лепёшки и зелень.

От этих запахов я едва не сходила с ума от голода.

К нам подошли двое мужчин, напавших на нас ранее. Тот, что был выше ростом и спорил с Марселиусом, когда тот сказал, что он один из них, произнёс:

— Идите со мной. Мне велено проводить вас к Великому Вождю. Он ждёт вас.

Роман кивнул.

— Конечно.

— Меня зовут Белый Орёл, — представился высокий мужчина. — А моего друга — Маленький Бизон.

Он широко улыбнулся нам.

Мы подошли к самому большому типи.

Белый Орёл откинул полог.

— Входите, — сказал он.

Пригнув головы, мы вошли внутрь.

В центре тёмного типи в очаге тлели раскалённые угли. Десять мужчин, напавших на нас, сидели вокруг человека, который выглядел таким древним, словно прожил целую вечность. Рядом со старейшиной сидел мужчина лет сорока.

На старейшине была надета белая, словно выбеленные кости, мантия из оленьей кожи. Её украшала искусная вышивка бисером красного, чёрного, жёлтого и белого цветов, а лацканы были оторочены мехом. Его кожа была покрыта глубокими морщинами, и он смотрел на нас из-под тяжёлых складок век. Голову старейшины венчал роскошный головной убор из перьев. Его длинные волосы цвета иссиня-чёрных вороньих крыльев были заплетены во множество кос, перевитых кожаными ремешками. Из ушей свисали длинные серьги из кости и бусин, доходившие почти до самой груди.

Меня охватило благоговение перед его спокойной внутренней силой. И ещё одно странное чувство — рядом с ним я ощущала себя как дома. Когда я снова посмотрела ему в лицо, то сразу поняла почему.

Вождь Серое Перо был как две капли воды похож на Мун Ли.