Глава 6

Тот, кто знает себя и знает противника — одержит победу в сотне битв. Знаете почему? Потому что, зная свои ограничения он не полезет в заведомо проигранную схватку. В темноте, в неразберихе бамбуковых жердей, мешающих взмахнуть мечом, при необходимости сперва опознать цель, а уже потом нанести удар, в шуме, что издавали девчонки Бай Лин, мешая ориентироваться на звук, во всем этом я была на своем месте. Легкая, быстрая, я скользила между жердей и опорных столбов, перепрыгивая через поваленную на пол мебель, перекатываясь под бамбуком и никогда не вставая в полный рост, чтобы не представлять из себя удобную мишень. Если бы весь мир представлял из себя такой же темный лабиринт — мне бы не было равных в этом мире.

Но дождь прекратился, гром утих, девчонки Бай Лин отступили во внутренний дворик, тучи разошлись в стороны и на небе появилась полная луна, а среди наступающих то там то тут появились желтые светлячки фонарей. Они стали видеть друг друга, да и общий шумовой поток притих достаточно для того, чтобы услышать, как я падаю сверху на врага… нет, я-то упаду бесшумно, но вот мой противник рухнет с грохотом в своих тяжелых доспехах и заскребется в агонии на полу и это услышат все. Дождь прошел, и воины стали доставать из-за спины свои длинные луки, накладывая стрелы на тетиву, если они меня заметят, то проживу я недолго, ровно столько времени, сколько займет стреле пролететь десять метров…

Быстро скольжу по потолочным балкам назад, отступая. У нас есть внутренний дворик, за ним — спальня химэ и гостевые покои с красным паланкином, последняя линия обороны. У паланкина — четверо в алых доспехах, морская пехота Тайра, они купят нам еще немного времени, они и выступят в качестве ударного кулака, только подождать пока завяжется бой, а потом можно и с фланга навалиться с девчонками Бай Лин и Да Хэй. Там у некоторых Гуань Дао есть, такой секирой на древке доспехи если и не прорубишь, то проломишь.

Больше я не могу сражаться с нападающими в темноте павильона, даже если они все еще не понимают, как я смогла сделать то, что смогла, даже в этом случае они несут с собой светильники, много светильников. Двигаются осторожно, подстраховывая друг друга, а отсутствие шума дождя и грома сделает мое первое нападение последним, мне не дадут уйти вверх, может они тут и не такие хорошие фехтовальщики, но уж стрелки отличные. Вон, Господин Такэда на звук может стрелять.

Спрыгиваю вниз, прямо на спину одного из воинов в черных доспехах, кончик лезвия находит незащищённую полоску между кирасой и шлемом, вдавливаю рукоять айкути туда всем своим весом. Мы падаем вместе, он — словно могучая секвойя, с грохотом, так что кажется — земля содрогнулась, а я — в стороне, с перекатом, тут же вскакиваю и несусь вперед!

Вслед мне свистят стрелы, но меня едва видно в темном и немарком, они и прицелиться из-за своих светильников толком не могут, бьют наугад. Я же бегу вперед, ломая траекторию, несусь зигзагом, меняя уровни и… вылетаю во внутренний двор павильона! Падаю, перекатываясь ухожу в сторону! Надо мной проносится стрела, где-то в недрах павильона за спиной — слышен вскрик. Не врал, удовлетворенно думаю я, поспешно убираясь в сторону от открытой двери, не врал курилка, как он на звук бьет я пока не знаю, но по огонькам светильников через весь двор и в темноту центрального павильона — еще как умеет!

Ближе к беседке стоит Господин Такэда в боевом доспехе своего прадеда и с длинным луком-юми в руках. Цвета его доспеха — белый и оранжевый, он виден как на ладони, но кажется его это не смущает. Он снова поднимает руки, словно птица крыльями взмахивает и с тетивы срывается еще одна стрела и в недрах павильона за моей спиной слышится глухой удар, негромкий вскрик, раздается звук, который я ни с чем не перепутаю, так падает на полированные доски пола мертвец в полном доспехе. Грохот, лязг, тишина.

— Я — Такэда-но Джуро! Второй сын Такэда-но Есихару, того самого, что одолел самого Мастера Сугавара-но Киемото на Озере Слез в битве при Белой Скале! Внук Такэда-но Нобухиро, подавившего восстание эмису! Потомок Генерала Такэда по прозвищу Клинок Хатимана! — громкогласно скандирует Господин Такэда, снова взмахивая крыльями и натягивая тетиву своего огромного лука. — Есть ли среди трусливых псов, что атакуют в ночи — равные мне? Готовы ли они выйти на поединок⁈ — еще одна стрела уходит в темноту, еще один знакомый звук позади.

— Постой! — раздается голос из темноты павильона. — Я — Минамото-но Иваму, сотник Императорской Гвардии, потомок рода Минамото, сын Минамото-но Ёриие — готов принять твой вызов!

Вот оно, думаю я, вот он мужской шовинизм во всей своей красе. Никто из рассерженных жуков-носорогов в черной броне никогда не остановился бы чтобы дать честь мне или кому-нибудь из девушек-трюкачек сразится в поединке. Нас скорее бы мечами зарубили бы, копьями затыкали со всех сторон и из луков бы расстреляли. Некоторые могут подумать, что потому что «нет чести сражаться с женщиной» и это тоже правда, но основной мотив тут немного другой.

Воин может сделать карьеру тут только одним способом — одолев врага и эта заслуга должна быть персональной. Не «мы с ребятами завалили этого страшного Тэнгу с горного перевала», а «я это сделал и вот его голова». И чем выше ранг и достоинства твоего поверженного противника — тем лучше. Ярмарка тщеславия, вот это что. И потому никто не будет останавливать бой ради голоногих крестьян или танцовщиц, рубанут мечом и дальше пойдут. Но если против тебя потомок знатного рода… да еще и неплохой воин, прославленный в боях — это совсем другое дело. Именно поэтому стрелы перестают свистеть, а нападающие перестают ломиться вперед как носороги, настало время дуэли, а такая дуэль тут священна.

Я смотрю как в центре внутреннего двора подбоченивается Господин Такэда и качаю головой. Какой он все-таки… придурок. Смелый, этого не отнять, но придурок. Наградил же боженька мужем…

Внутренний двор тем временем постепенно наполняется воинами в черных доспехах, они вкладывают мечи в ножны и сдвигают луки-юми за спину, насторожено поглядывая по сторонам. С нашей стороны во двор высыпают девушки в красных шелковых одеяниях, с вдетыми под них кольчугами и оружием в руках. Я вижу эту паршивку Бай Лин, все с ней в порядке, даже не ранена, только лицо в чем-то черном перемазано и рукав оторвался. Вместе с боевыми танцовщицами во двор выходит и Мамочка Фудзино, рядом с ней — вездесущая Ханами.

Не веря своим глазам, я качаю головой. Не Варфоломеева Ночь с резней гугенотов и последующей гражданской войной, а прямо-таки субботнее шоу. Как будто на какое-то время все разногласия растворились и осталась только дуэль между Такэда и Минамото. Интересно, думаю я, неужели они не понимают, что им нужно как можно скорей Императрицу и ее сторонников арестовывать? Каждая минута промедления может быть фатальной, в столице полным-полно воинов в алых доспехах с изображением махаона на них. В любой момент земля может дрогнуть от топота копыт и ног и тяжелая морская пехота ворвется сюда, у Тайра преимущество в бою накоротке, они привыкли брать на абордаж и сражаться на палубах, у них короткие мечи и абордажные топорики с крючьями, это вам не в поле стоять. Вся конструкция заговора Лорда То на волоске висит, а командир сотни Императорской Гвардии — в дуэль решил поиграться.

Впрочем, будучи в Риме поступай как римлянин и не суйся со своим уставом… здесь так принято. Все образуют полукруг, с одной стороны, воины в черных доспехах Гвардии Императора, на хаори камоны Минамото. С другой — девушки в красных шелковых одеяниях, с алебардами гуань дао и прочими экзотическими предметами хозяйственной утвари. Я выпрямляюсь, наконец перестав ожидать стрелу в спину и неспешно хромаю к Мамочке. И когда я ногу успела потянуть?

Обмениваюсь быстрыми взглядами с Мамочкой, она смотрит на меня, перемазанную в крови и хромающую, поджимает губы. Ханами помогает мне встать ровно, присаживается, ощупывая мою ногу, поднимает голову и хмурится.

— Совсем не больно. — отвечаю я на ее незаданный вопрос. Тем временем в центр внутреннего дворика выходит командир нападающих. Он высок, могуч, а в доспехах кажется еще выше и больше. На его шлеме красуются загнутые бычьи рога, кончики выкрашены красной охрой, лицо закрывает маска яростного Карасу Тэнгу — черного ворона с длинным клювом.

— Я — Минамото-но Иваму, сотник Императорской Гвардии, потомок рода Минамото, сын Минамото-но Ёриие, внук Старого Ворона Минамото — готов принять вызов Господина Такэды. — повторяет он и склоняется в поклоне.

— Я — Такэда-но Джуро, сын Такэда-но Есихару, внук Такэда-но Нобухиро, полагаю, что Минамото Иваму-сан окажет мне честь. — в свою очередь кланяется Господин Такэда и меня невольно начинает разбирать смех, я хихикаю себе под нос. Ханами поднимает голову от моей коленки и вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Это нервное, я все еще не могу уложить в голове отношение местных к войне и смерти, это же парадокс какой-то. Только что мы все друг друга на кусочки резали и тут же — все уселись кругом, только что ведерко с попкорном по рядам не передаем. Я дитя совсем другой эпохи, учили меня отец мой и мать, любить так любить, лечить так лечить, стрелять так стрелять… и воевать до тех пор, пока враг пощады не попросит. А тут… тут война больше ритуал, чем война. Странные они тут.

— Извините, Такэда-сан, я вынужден предупредить вас что вы оказываете сопротивление аресту и тем самым — совершаете мятеж против Императора. — говорит командир нападающих. — Если вы немедленно сдадитесь, то наша дуэль будет проведена уже не как между должностным лицом и преступником, а как между равными в споре о мастерстве.

Я моргаю. Все чудесатее и чудесатее, как сказала бы Алиса. Командир штурмовиков Минамото вовсе не предлагает отказаться от дуэли, он предлагает совершить ее в другом статусе! Да что с вами всеми тут не так⁈

— Твоему мужу лучше бы согласиться. — говорит Мамочка Фудзино, складывая веер и глядя на бойцов в центре дворика. — В случае проигрыша он и его род, твой род — станут изгоями.

— Он уже большой мальчик, сам решит. — огрызаюсь я. Старая карга окончательно лишилась моего доброго отношения к ней с того самого момента как притащила красный паланкин, а вместе с ним и все сопутствующие неприятности прямо в наш павильон.

Ханами заканчивает инспектировать мою коленку, выпрямляется и хмурится мне в лицо, покачивая головой, мол нельзя так с Мамочкой говорить. Я закатываю глаза, показывая ей, как мне все равно на Мамочку и ее хрупкий внутренний мир, вот если доживу до рассвета — такой счет ей потом выпишу, что неделю кашлять будет.

— Я человек простой, Иваму-сан. — отвечает Такэда, не двигаясь с места. — В бюрократических тонкостях не разбираюсь. Я знаю одно — это дом моей жены, Госпожи Такэда-но Аяко и любой, кто переступил порог этого дома с оружием в руках будет убит лично мной. Ну… или моей женой. Она довольно горячая женщина, знаете ли.

— Понимаю. — кивает командир нападающих. — В таком случае… оружие?

— Предлагаю на луках. Места тут правда маловато, но хорошему стрелку это не помеха. — говорит Такэда.

— Пусть так. Три стрелы. Потом — мечи. Верно?

— Согласен.

— Отлично. Нам нужен секундант. — командир нападающих оглядывается и из рядов его воинов выходит еще один черный. Лицо испещрено морщинами, седая борода, один глаз закрывает черная повязка.

— Сам Хитоцуми-сан? — удивляется мой муженек. — Не ожидал вас тут увидеть. — он склоняется в поклоне.

— Юный Такэда. — хмыкает седобородный воин в черном. — И в доспехе своего прадеда. Тот самый доспех? Правда, перешнуровали по-новому… вон два плоских узла подряд…

— Старые мастера давно ушли, а вместе с ними и секреты прежней шнуровки. — вздыхает Такэда и я с огромным трудом сдерживаюсь чтобы снова не издать нервный смешок. Серьезно? Они разговаривают как мужики в гараже, обсуждающие запчасти и цену на бензин… нет, с этими людьми определенно что-то не так.

— Легендарный Доспех Такэда? Я слышал, что вам удалось вернуть пояс… — взгляд командира-тэнгу скользит по злополучному поясу. Такэда подбоченивается и кажется, даже слегка поворачивается из стороны в сторону, словно девочка-школьница что хвастается обновкой. Наверное, тут мне нужно себя ладонью по лицу ударить, но я чего-то подустала уже по потолочным балкам бегать, так что даже не утруждаюсь. Откуда-то сбоку появляется Сора, она подносит мне чашечку чаю, и я с удовольствием ее выпиваю.

— Сладостей? — пискнула она, забирая поднос. — у нас есть маринованные сливы и рисовые колобки.

Я отказываюсь, спрашиваю, как там химэ, получаю ответ что все в порядке, ее спрятали, как и условились, отдаю чашку и сосредотачиваюсь на происходящем во дворе. Если простая дуэль может настолько все затянуть… может нам просто бросать вызов каждому? Вот только из тех, кто может бросить вызов у нас только Господин Такэда, остальные — либо женщины, либо не обладают статусом. Хотя я же слышала историю Господина Кики, где он хвастался что его бабка в одиночку тысячу воинов стрелами сразила, отбив атаку на свой замок, значит и женщины тут могут воевать, вопрос получается только в статусе… хм. А ведь я жена этого Господина Такэда, по крайней мере юридически, а значит… хм.

— Это отличное приобретение, поздравляю вас, Такэда-сан. — говорит Тэнгу из Минамото. — и я обещаю что буду хорошо заботиться о нем.

По рядам пробегает шепоток — среди черных он больше восхищенный «смотри что наш сказал!», а среди наших — возмущенный, «да как он посмел!». Конечно, ведь черный предводитель нападающих в маске ворона практически сказал что-то типа «я убью тебя и повешу этот доспех себе на стену как трофей».

— Некоторые уже пробовали. — отвечает мой муж и я испытываю короткий укол чувства гордости за него. Может он и деревенщина, и пьяница и вообще грубиян, но труса не празднует. Поэт из него как из меня балерина, но лук он в руках держит твердо и готов убить каждого, кто переступит порог дома его жены с оружием в руках. Ну разве он не мечта? Хоть сейчас на обложку журнала «Японские Домохозяюшки», ну или вклеить с разворотом на календарь, мистер Январь, грубый, но надежный, тот от кого мурашки по коже, Господин Такэда, его девиз «я человек простой, убью вас всех». Что же… в конце концов муж и жена — одна сатана, все верно. Машинально касаюсь рукоятки айкути, заткнутого за пояс, замечаю задумчивые взгляды с той стороны на меня, на мою темную и немаркую одежду, залитую кровью. Вижу того самого юношу с перебинтованной рукой, что смотрит на меня, вытаращив глаза… Ксоо, так и знала, что надо было добить. Теперь все знают кто именно орудовал в темноте павильона и все это так мешает спокойной жизни. Впрочем, все еще можно поправить, ведь за пределами нашего павильона никто пока не в курсе. Прикидываю количество воинов в черном что выстроились полукругом во внутреннем дворике. Как много работы. Но если никто из них не вернется назад, то никто ничего не расскажет. Эх, сейчас бы дождик пошел… и чтобы небо тучами заволокло. Мечты, мечты.

— Кто же будет мой секундант? — Джуро Такэда проводит взглядом по нашим рядам и из них неожиданно выступает воин в алых доспехах. Один из стражей паланкина оставил свой пост?

— Я буду вашим секундантом, Такэда-доно. — говорит он с поклоном. Его лицо скрывает красная маска, но не яростного демона или чудовища, а обычное человеческое лицо, вырезанное на ней. Бесстрастное, гладкое, ровное. Глаза-щелочки, ровный рот, круглые щеки, почему-то эта маска пугала больше, чем все эти яростные демоны с клыками и гримасами.

— Вот и отлично. Приступим!