Домой Сандра вернулась в подавленном настроении. Единственный человек, который мог пролить свет на тьму бесконечных загадок, был найден мертвым вчера, и она же сама его и нашла. Девушка чувствовала, что уперлась в тупик. Вопросов становилось все больше, как и убитых людей – а ответов не было. Чтобы отвлечься и привести в порядок мысли, Александра прибегла к любимому и проверенному средству – взяла в руки альбом, карандаш и принялась делать набросок произошедшего ночью события. Нарисованная грифельным карандашом женщина в мантии с капюшоном стояла у горящего костра, зажимая в одной руке длинный нож, а в другой – терзаемую страхом ворону.

– Шур, ты дома? – приход Машки стал для Сандры спасением.

– Проходи, я на веранде.

– Я еле пристроила Милку к одной из мамаш ее друзей. Как мы теперь без тети Гали будем – ума не приложу… – Машка появилась с большой охапкой тюльпанов в руках.

– Маш, я могу помочь с Милой, но не всегда, прости. Только на какое-то время. А что, у вас здесь нет садика?

– Та какой там! Тут мелких одна небольшая стайка носится. Пока детей было много – садик еще держали, но все молодые в город уезжают, вот в прошлом году его и закрыли. Кто же будет держать детский сад в поселке, в котором и на одну группу детворы не наберется? Скоро и школу закроют…

– Да, ты права. Раз ты пристроила Милку, то может быть, сходим на кладбище, как и хотели?

– Та давай, чего там дома-то сидеть. Я, вот, и тюльпанов для этого нарезала.

По дороге они вспоминали тетю Галю, говорили о тяжести человеческих судеб и несправедливости мироздания. О том дне, когда убили Катю, Маша говорить не хотела, ссылаясь на болезненность воспоминаний. Зато с удовольствием вспоминала их совместные веселые и озорные игры в детстве, когда Шура еще была с ними.

– Тогда все было иначе, понимаешь, – говорила она. – Казалось, что вот сейчас я вырасту – и смогу все, каждому из нас так казалось. А что потом? Все выросли и поняли, что ничего мы не можем изменить. Вон Лилька и Русик пробовали. Одна в Москву поперлась, актриса доморощенная, а второй в футбольную команду городскую влезть пытался. Выпендовали обоих обратно, в то болото, где они и родились.

– Но у кого-то же получилось.

– Получилось, но неизвестно как.

– Ты стала пессимисткой.

– Я стала больным человеком. Никому не нужным человеком. Вот только разве что Милке, и то по малолетству ее.

– Во-первых, ты нужна мне, – Сандра приобняла подругу. – Во-вторых, ты молодая и привлекательная. Мы тебя еще замуж отдадим, вот увидишь!

– Брось, Шурка. На меня никогда ни один парень не смотрел. Вот на Катьку все смотрели, а она выбрала Ваньку.

– А хочешь, я вас с Милкой с собой в Москву заберу? Помогу там устроиться, работу найти. Город большой, и мужчин там много. Я уверена, что кого-нибудь ты себе точно найдешь.

Машка улыбнулась, и в ее глазах загорелся огонек надежды.

– Ты что, серьезно?

– Конечно! А почему нет?

– Ну, а че, можно, – подруга мечтательно улыбнулась.

– Заодно и врачам опытным тебя покажу.

– Ну, вот, пришли, – хмуро сообщила Машка.

Они остановились возле двух рядом стоящих могил с одинаковыми серыми недорогими памятниками из мраморной крошки. Сандра смотрела на фотографии своих друзей детства, которым уже не суждено было познать жизнь и встретить старость. Катя на фотографии была неописуемо красива. Безупречная, кукольная внешность совсем молодой женщины, хрупкой, словно фарфор. Ваня возмужал и выглядел красивее и интереснее, чем казался в детстве. Они поделили принесенные тюльпаны поровну и положили на могилки.

– Покойтесь с миром! – сказала Сандра. – Так жаль, что не судьба была увидеться…

Машка громко зарыдала, ее тощие плечи подрагивали, слезы текли, словно водопад, она вытирала их рукой. То, что с ней происходило, больше напоминало истерику, чем проявление скорби.

– Машенька, ну же, успокойся, дорогая. Я знаю, как тебе больно, поверь. Я сама похоронила родных мне людей. – Сандра ласковым голосом пыталась привести подругу в чувство, но ей это удалось не быстро, прошло не меньше пяти минут, пока Маша, наконец, затихла и обмякла, будто выжатая до капли грозовая туча.

– Давай к моей маме тоже зайдем?

Маша только кивнула, не в силах ответить.

Еще издали Сандра заметила огромный букет свежесрезанной белой сирени, поставленной в вазон у мраморного памятника.

– Кто же носит ей цветы? Ты не знаешь? – спросила она у посвежевшей подруги, которой стало легче сразу, как только они отошли от могил ее сестры и зятя.

– Понятия не имею. Ты это, прости, но я не заходила сюда, как-то не додумалась. Только к Ваньке и Катьке, да к своим родичам ходила.

– Ничего страшного, мы с папой платили Попову, чтобы он содержал могилу мамы в порядке. Но, очевидно, букеты носит не он.

– Да уж… – протянула Машка. – Скоро и он ляжет тут, по соседству.

– А кто его хоронить будет? Я слышала, что нет у него никого.

– Ну, так всем поселком и похороним. У нас тут Яга заправляет, обойдет каждый двор, денег соберет и похороним.

Сандра заметила, как что-то промелькнуло сбоку от нее и скрылось в больших зарослях бурьяна на чьей-то заброшенной могилке. Она присмотрелась и увидела нечесаные, лохматые седые волосы. Лесной человек выглядывал из своего укрытия с опаской.

– Подойти к нам, не бойся, – крикнула Александра юродивому.

Но тот опрометью выскочил из кустов и, закинув на спину чем-то набитый большой полиэтиленовый пакет, помчался в сторону старого кладбища.

– Стой, подожди, зачем ты убегаешь? – крикнула ему Сандра, срываясь с места и устремляясь в погоню.

– Не, ну чтобы мы от Лесного человека бегали, такое в детстве было, да. Но вот чтобы за ним! Это впервые, – бурчала Машка, не отставая от подруги.

– Что это он тащит? – спросила на бегу Александра.

– Так он всегда всякий хлам с помойки таскал, вот и сейчас затарился.

– Послушай, я не знаю, как тебя зовут, остановись, пожалуйста! Мне нужно с тобой поговорить! – кричала Сандра.

– Нельзя, плохой человек найдет! – крикнул он ей, перемахнул через изгородь и скрылся за толстым стволом дерева. Сандра последовала за ним и внезапно остановилась, уставившись на старый, пообтесанный временем и непогодой могильный камень. Она не могла поверить тому, что сейчас видит. Полуистертая, еле различимая надпись на памятнике гласила: «Григорий Лесничий. 1890 – 1914.» А ниже: «Зверю – звериный суд!».

– Ты чего встала, как столб вкопанный? – удивленно спросила Машка, остановившись рядом.

Сандра дрожала; увиденное стало для нее потрясением, но она быстро взяла себя в руки.

– Подожди здесь. А лучше иди домой. Я должна его найти.

– Ты что, умом тронулась? Нет, я тебя одну не отпущу!

– Нет, Маша, так правда будет лучше. Он к тебе не подойдет, а ко мне может. Иди домой. Все будет хорошо.

Машка уставилась округлившимися глазами на подругу и развела руки в стороны, но ничего не сказала.

Сандра осторожно прошла мимо дерева, за которым скрылся Лесной человек, интуитивно пытаясь найти нужную дорогу. Никаких следов местного юродивого не было. Девушка обошла старое кладбище и вышла со стороны леса. Здесь было не страшно заблудиться – слишком часто они, будучи детьми, бегали в той части леса, играли в прятки, нарушая запреты взрослых. Еще совсем немного – и будет та самая поляна, с которой все и началось. Сандра вышла на открытое лесное пространство, и сердце сжалось от воспоминаний о том самом счастливом периоде ее жизни. Как правильно сказала Машка – тогда всё еще казалось возможным. От поляны она вышла на узкую протоптанную тропку и пошла по ней, оглядываясь по сторонам в надежде найти пристанище Лесного человека. А вот и тот самый дуб, где тринадцать лет назад она испугалась встречи с неопрятно одетым, бородатым человеком, и от него побежала в сторону «пряничного домика». Сейчас домик уже не выглядел таким нарядным. Краска облезла, оставив дерево дряхлеть. На подоконнике единственного окна все так же лежали деревянные головы кукол – только теперь они не пугали, а смотрелись жалкими, брошенными. Ее потянуло к двери, словно магнитом. Игнорируя волнение и страх Александра подошла к бывшей кукольной мастерской и дернула за ручку. Дверь со скрипом отворилась, обнажая темноту и запустенье. Сандра пошла дальше, миновав густые заросли дикого шиповника, и вышла на еще одну поляну, которую тоже знала, но здесь дети играли редко. Поодаль стоял самодельный шалаш, увидев который, Сандра самодовольно улыбнулась. Она подошла ближе и заглянула внутрь. Там действительно были сложены горы мусора – как и говорила Машка, Лесной человек тащил сюда все, что мог найти. Однако, даже среди всего этого хаоса можно было наблюдать некую упорядоченность. Журналы и книги были сложены в стопки; место, предназначенное для сна, было застелено грязным одеялом, а одежда валялась скомканной кучей в одном месте – у дальней стены. Сандра посмотрела на книги. Интересно, он будет их читать или искать в них картинки? Умеет ли он вообще читать? Журналы, очевидно, привлекали его больше – яркие, пестрящие фотографиями. Их было не меньше десятка. В основном это были издания для женщин, правда нашлось два порнографических и один «Охотник». Сандра с улыбкой просмотрела коллекцию Лесного человека, и внезапно ее взгляд упал на дырку в обложке – вернее, аккуратно вырезанную букву. Она схватила журнал «Охотник» и принялась листать, буквы были вырезаны на нескольких страницах. Александра положила издание в сумку, еще раз огляделась и, не найдя ничего интересного, вышла на заполненное солнечным светом открытое пространство. Возле куста, ограждающего поляну от густой чащи, она заметила какой-то черный предмет, подошла поближе и присмотрелась. Это был старый ботинок. А сразу за кустом раскинулось грузное тело юродивого. Он лежал на спине, его округлившиеся то ли от удивления, то ли от ужаса глаза глядели в безоблачное небо, слегка приоткрытый рот обнажал гнилые зубы, а на шее алела тонкая полоса. В почти кромешной тишине, разбавленной привычными звуками леса, хрустнула ветка. Сандра оцепенела от страха – но для этого сейчас было максимально неподходящее время, о чем настойчиво твердил рассудок. Сделав несколько осторожных шагов назад, она побежала. Ей казалось, что кто-то гонится за ней. Оборачиваться было опасно, можно было потерять равновесие или споткнуться, упасть и упустить шанс на спасение. Поэтому оставалось только бежать из последних сил, забывая дышать и не замечая царапающие открытые части тела ветки. Только выбежав к поселку, она остановилась и смогла отдышаться. Поблизости никого не было видно, но страх не отпускал. Она чувствовала на себе взгляд, но кто и откуда может за ней наблюдать – не представляла. Возможно, что с ней играет в прятки не живой человек, а ее собственное разыгравшееся воображение. Придя в себя, Сандра снова побежала, но ее целью был не ее собственный дом, и не полицейский участок – она торопилась к Яге. Калитка оказалась открытой, но за ней лаял Дружок.

– Ядвига Петровна! – закричала Александра. – Ядвига Петровна!

– Ты чего шумишь? – твердый громкий голос раздался почти рядом с ней. – Я еще пока не глухая. Заходи.

– Вы бы не могли закрыть Дружка? – умоляющим тоном попросила Сандра.

Яга покачала головой, но просьбу выполнила, утащив за собой пса, чтобы посадить его на цепь. Вернувшись, распахнула перед своей внезапной гостьей калитку.

– Проходи.

Сандра переступила порог и последовала за хозяйкой. Они вошли в светлую, чистую и уютную летнюю кухню, заполненную горшками со всевозможными растениями.

– Ядвига Петровна, я помню все, что вы мне говорили той ночью. Поверьте, я вас услышала – но вы же и сказали, что именно я стою у руля своей судьбы. Пусть ответственность за все мои вопросы и действия ложится на меня, но без вас я не разберусь. Вы должны мне сказать, кто такой Григорий Лесничий.

– Садись, – повелительным голосом сказал Яга. – Коли это твой выбор и твое решение, то слушай. Моя бабка в ту пору была близкой подругой Марфы. И эту историю я слышала из ее уст. Когда несчастную девушку нашли, она была очень плоха и от пережитого потрясения, и от нанесенных ей травм. Думали, что не выходят. Но молодой организм сопротивлялся смерти, и помаленьку Марфа пошла на поправку. Ни рассказать о произошедшем, ни показать на своего мучителя она не могла. Но мерзавец, будучи сам неграмотным, не учел то, что девушка была обучена грамоте. Она вслепую написала имя насильника, и это имя было – Григорий Лесничий. Мужики в поселке тут же отправились к нему, выволокли из дома, избили, сломали ему руки и ноги. А затем, всего переломанного, но еще живого, оттащили в лес, оставив на суд волков. Звери рассудили правильно. Останки Григория нашли утром, и смотреть на них было опасно для человеческого рассудка. Но все же его похоронили, как и велели традиции. А на могиле написали…

– Зверю – звериный суд. Я нашла место его захоронения.

– Его, значит, нашла. А Марфу?

– Ее – нет. Зато я нашла Лесного человека, мертвого, возле чащи.

– Женя умер?

– Так, значит, его звали Женя? Нет, он не умер, его убили! Я видела красную полосу на шее, как у Попова, как у тети Гали!

Сандру снова начало трясти.

– Ты Мишке сообщила? – встревоженно спросила Яга.

– Еще нет. Я испугалась – мне показалось, что убийца был там, и он гнался за мной! Я сразу прибежала к вам, потому что не могу ничего понять. Мне на работу пришло письмо от имени Григория Лесничего, а в конверт был вложен листок с наклеенными буквами. Там было послание «Это были не несчастные случаи. Приезжай». Мне захотелось найти этого Григория Лесничего и во всем разобраться. Вот я и приехала, а теперь и нашла. Все строки на конверте заполнил Попов. Я сравнила почерк с долговой тетрадкой в магазине.

Яга нахмурилась.

– Ты Мишке позвони. Нужно ему сообщить.

Сандра сделала, как ей велели. Дрожащим голосом она рассказала все, что с ней случилось в лесу, на что дядя Миша ответил только привычным «Ох, беда, беда…» и положил трубку.

– Ядвига Петровна, как вы думаете, Попов знал историю Марфы? Я думала, что того, кто надругался над бедной девушкой, так и не нашли…

– Могилу точно видел, он же смотритель кладбища. А знал ли он, от чьего имени пишет – не уверена. На ночь останешься у меня. В поселке убийца завелся. Никаких сомнений уже и быть не может.

– Вы боитесь, Ядвига Петровна?

– За тебя боюсь, Шура. Мне-то, старой, чего бояться. Главное я сделала – моя Аленка на поправку пошла.

– Я так рада, правда, искренне.

– Она меня бабушкой назвала! – Яга расплылась в улыбке.

– Вам теперь ради нее жить надо. Вы ей нужны.

Яга еще раз позволила себе довольно улыбнуться и снова приняла суровый вид.

– Ладно, давай домой сбегай, возьми все нужное и назад, ко мне.

– Мне еще надо к Машке зайти, предупредить, а то она может меня искать и волноваться.

– Ну, так зайди, чего сидишь? Скоро темнеть начнет.

Сандра не стала спорить, Ядвига Петровна была права. Нужно было поторопиться. Забежав в свой дом, она собрала в пакет те вещи, которые ей понадобятся для ночевки в чужом доме, и отправилась к Машке. Проходя мимо дома Гоши, она почувствовала вину за то, как закончилась их последняя встреча. Нужно будет к нему зайти, все объяснить и помириться. Руслан тоже наверняка знал и о случившемся с Поповым, и о смерти тети Гали, и о сегодняшнем приключении Сандры в лесу. Слухи по поселку действительно распространялись быстро. Но, в отличие от Гоши, даже не подумал зайти к ней и узнать о ее самочувствии, предложить дружескую поддержку. Похоже, что она зашла в тупик не только со своим опасным расследованием, но и с пониманием собственных чувств.

Маша восприняла сообщение о ночевке в доме Ядвиги Петровны с одобрением.

– Тебе сейчас и вправду лучше заночевать у Яги. Смотри только, чтобы она тебя ночью не зажарила и не съела.

– Не говори глупостей, – со смехом ответила Сандра.

Ядвига Петровна оказалась гостеприимной хозяйкой, предоставив своей гостье уютную комнату с односпальной кроватью, застеленной чистым, хорошо пахнущим бельем. Ужин был простым, но вкусным и сытным. А перед сном Яга принесла кружку теплого отвара из трав, чтобы лучше спалось. Сандра погрузилась в сон, как младенец, без тревог, раздумий и сновидений. В эту ночь она спала крепким, здоровым сном, даже не заметив, как после полуночи хозяйка покинула дом, оставив ее одну.