От удивления Сандра отшатнулась назад, не веря своим глазам она задала нелепый вопрос, ответ на который был очевиден:

– Ядвига Петровна?!

Пожилая женщина горделиво приподняла подбородок, но в ее глазах застыли слезы. В одной руке она удерживала пытающуюся вырваться и спасти свою жизнь птицу, в другой – остро наточенный нож.

– Ядвига Петровна, что вы здесь делаете? – происходящее напоминало Сандре кошмар, один из тех, что мучали ее по ночам.

– Взываю к милости Несчастной Марфы, защитнице всех невинно пострадавших девушек. Не смотри на меня, как на умалишённую. Люди, познавшие отчаяние, и не на такое решаются. А я в отчаянии, боль внутри меня растет с каждым днем и скоро разорвет меня на куски. Моя внучка, моя Алёнка лежит там, в темной палате, вся в трубках и непонятных приборах. Если она умрет, то и мне незачем дальше жить.

По ее впалым щекам потекли слезы, но Яга продолжала говорить, повышая голос, переходя на крик.

– Мне все равно, кто меня поймет, а кто осудит. Я должна ее спасти, должна! Любыми путями, любым способом. Ради моей дочери, я столько должна моей доченьке, моей девочке. Столько должна!

Взгляд пожилой женщины был полностью затуманен нестерпимой, невыносимой мукой. Сандра его чувствовала кожей, ежась от бегающих по телу колючих мурашек.

– Подойди ко мне, Шура! Подойди! Моли о помощи Несчастную Марфу вместе со мной! Она тебя услышит.

– Почему? Почему она должна меня услышать?

– Подойди же! – проигнорировала вопрос Ядвига Петровна.

– Хорошо, но только если вы отпустите птицу. Я уверена, что Несчастной Марфе такие жертвы не нужны. Мы просто попросим ее, и она нас услышит, договорились?

Сандра старалась не выдавать те чувства, которые сейчас охватили её. Сочувствие к пожилой женщине смешивалось со страхом, она очень хотела помочь Ядвиге Петровне, но все происходящее было похоже на помешательство.

– Я подхожу! Отпустите, пожалуйста, ворону и уберите подальше нож, хорошо?

Ядвига Петровна стояла ровно, словно застывшее изваяние; не шевелясь, она выпустила из одной руки измученную страхом птицу, а из другой ее руки на землю упал нож. Сандра подошла совсем близко и стала рядом с пожилой женщиной.

– Что нужно говорить? – спросила девушка растерянно.

– «Услышь мольбы наши, мученица Марфа, услышь и помоги Алёнушке вернуться в мир живых».

Александра повторила каждое слово, прочувствовав и искренне пожелав бедной девочке излечиться. В этот момент они обе услышали топот и треск ломающихся веток. Яга медленно сняла с себя мантию, словно не было никакой необходимости торопиться, положила ее в большую сумку, стоящую у дерева, и взяла в руки свою трость, прислоненную к толстокожему стволу старого дуба. Из кустов выскочил Владимир с криком:

– Всем стоять! Никому не двигаться!

Ядвига Петровна приподняла накрашенную черным карандашом бровь. Следом за младшим участковым выбежал запыхавшийся дядя Миша.

– Ты чего орешь? Не дорос еще, чтобы орать тут! – металлическим голосом строго сказала Яга.

– А, это опять ты, ведьма старая? Шурка, и ты здесь! Ты зачем меня с постели подняла? Ох, беда, беда…

– А ты бы не вставал, упырь старый, чего встал-то? Лежал бы себе, похрапывал. Какой толк от тебя? – Ядвига Петровна и старшего участкового удостоила порцией «добрых» слов.

– Это, ты не хами! Я, между прочим, лицо должностное!

– А то я, Мишка, лицо твое пропитое не знаю. Примчалися-то чего?

– Так вызов был… – растерялся Вова.

– Без вас тута разберемся. – Ядвига Петровна подняла с земли ведро, наполненное водой, и залила костер. – Увидала я огонь – небось, детишки тут баловались да ворон крошили, вот и пришла потушить. Вас же не дождешься!

– Так… – Владимир глянул на Сандру в поисках поддержки, но та только пожала плечами – мол, недоразумение вышло.

– Ладно, Вовка, пошли спать. Опасно по ночам в лесу шастать, можно и на гадюку напороться, – при этом он смотрел на Ягу, словно уже напоролся.

– Давай, давай, шевели костями, Мишка.

– Та ну тебя, Яга противная. Ох, беда, беда с тобой…

Когда полицейские скрылись за теми же кустами, из которых появились несколько минут назад, Ядвига Петровна неожиданно обняла Александру.

– Спасибо тебе, Шурочка. Спасибо, девочка. Пошли и мы с тобой по домам, время позднее.

– Ядвига Петровна, почему никто в деревне не знал о том, что у вас есть дочь? – решилась задать вопрос Сандра.

Яга немного помолчала, но потом все же ответила:

– В молодости я была очень красива и очень горда, почти как Марфа. Всем отказывала, никого себя достойным не считала. И вот однажды из города на практику студенты приехали, и один из них влюбился в меня до беспамятства. И так он кружил вокруг меня, и эдак. Забавляли ухаживания его. Да и мил он мне был. Статный, красивый, хорошо образованный. Не чета Мишкам всяким. Позвал он замуж меня, и я пошла. В город поехала за ним, там мы и поженились. Жить стали, дочь нажили, только не в радость мне семья была. Раздражать такая жизнь меня стала. Работа на заводе, ребенок на руках, а он – всегда радостный, всегда довольный своей жизнью, влюбленный в меня, в ребенке души не чает, счастливый. А мне тошно было на него смотреть. Воли хотелось. Собрала я свои нехитрые пожитки и ушла от него. В поселок вернулась. Он приезжал, упрашивал, молил вернуться, но я наотрез отказалась, а дочь ему оставила. Решила, что ребенку будет лучше с хорошим отцом, чем с плохой матерью. После пожалела, хотела связь наладить – да только поздно уже было. Не простила меня моя девочка за то, что бросила, оставила расти без матери. Не приняла она меня. А муж мой умер давно уже, лет двадцать тому назад. Я когда об аварии той узнала, чуть рассудка не лишилась. Всем богам молилась. Марфа – последняя надежда моя. Жизнь, Шура, как железный жернов, всех перемелет и возле могилы выплюнет.

Сандра слушала молча, без осуждения. С сочувствием и желанием понять. Ее удивляло то, что все люди такие разные. Для одних семья – это желанная пристань, для других – каторга. А для нее самой?

– Зачем же вы головы воронам резали? – с укором спросила она, чтобы сменить тему.

– Мертвые кровь любят. Это для них лучший дар. Вот я и поставила в своем дворе сети на птиц. А вороны – черные создания, они на своих крыльях и в этот, и в другой мир порхать могут. Но коли ты попросила, то можно и без крови.

– Ядвига Петровна, почему вы говорите, что Несчастная Марфа меня услышит?

– Шура, прошлое – как зыбучие пески, затянет – не вырвешься. Вот и не ступай туда, где земля нетвердая. Не все нужно знать человеку, всего он не вынесет. Ты зачем приехала? За правдой? Не нужна она тебе. Твой отец все бросил, увез тебя, жизнь положил на то, чтобы дать тебе будущее – а ты это будущее топчешь. Ради памяти своего отца уезжай, не ройся ты в чужих тайнах: выроешь такое, что потом назад не закопаешь.

– А ради памяти мамы? Ради ее памяти я останусь! Не верю я, что она утонула случайно. Я думаю, что ее кто-то убил, и этот кто-то до сих пор в поселке.

– Не слышишь ты меня, Шура. Ох, зря, как бы не пожалеть тебе потом. Может так статься, что даже Марфа тебе не поможет. Ладно, ты у руля своей судьбы, я только путь подсказала. Пришли уже. Спокойной ночи тебе, девочка, и спасибо.

Яга ласково погладила Сандру по лицу и поковыляла к своему дому. Некоторое время Александра просто смотрела вслед уходящей пожилой женщине, пытаясь осмыслить все случившееся и услышанное. Потом, опомнившись, бегом помчалась к себе домой, не раздеваясь, залезла под одеяло и уснула.

На этот раз Сандре снился тревожный сон – она бежала по лесу, убегая от кого-то страшного, преследовавшего ее. Ветви больно били по лицу, плечам, груди. Она тяжело дышала, понимая, что силы на исходе, но продолжала свой бег, крича от отчаяния и моля о спасении. Рядом с ней мелькала серая тень призрака, похожего на силуэт Несчастной Марфы. Упав во сне, споткнувшись о толстый корень дерева, Александра резко открыла глаза наяву и села на кровати. Часы на экране смартфона показывали семь тридцать утра. Нужно успеть зайти к Машке, чтобы проверить ничего ли с ней не стряслось – вдруг опять приступ случился.

Сандра занырнула в так и не разложенную дорожную сумку и выудило со дна джинсы-бананы и простую футболку от модного бренда, купленную в конце прошлого сезона. Одевшись, она недовольно поморщилась, глядя на свое отражение в зеркале. Нужно было бы выгладить одежду, но утюга у нее не было, придется смириться с неряшливостью внешнего вида. Засунув в карман джинсов конверт от Григория Лесничего, она отправила сообщение Татьяне, своей правой руке и главной помощнице в делах фирмы, чтобы узнать, как решается вопрос с Машкиным сараем. Таня тут же перезвонила, хотя время еще было ранним и нерабочим:

– Александра Дмитриевна, там есть несколько спорным моментов. Наши юристы сейчас уточняют их в районном суде, где было вынесено решение по тяжбе. Нужно еще некоторое время, два-три дня.

– Хорошо, спасибо, Таня. Передай, пожалуйста, юристам, что если появится возможность выкупить участок земли, на котором стоит сарай, то нам это подходит. Для моей подруги очень важно сохранить постройку, думаю, что моих сбережений на это хватит.

– Я вас поняла, Александра Дмитриевна. Когда планируете вернуться?

– Пока даже не планирую. Тань, я тебе полностью доверяю, возьми пока все на себя. Я буду очень тебе признательна.

– Это не проблема, Александра Дмитриевна, вы можете полностью на меня положиться.

Сандра окончила разговор с помощницей и быстрым шагом направилась к Машкиному дому. Оглядываясь по сторонам, она замечала, как сильно опустел поселок, оставшиеся без хозяев дома ветшали, участки обрастали бурьяном, нигде не слышалось лая собак. Раньше, во времена ее детства было немыслимым, чтобы в утренние часы поселок был на столько молчалив.

Подруга суетилась на кухне, выкладывая на тарелку аппетитные, поджаристые оладушки и наполняя кружки неароматным, но уже привычным растворимым кофе.

– Ты угощайся, давай. Сейчас Милка доест, отведем ее к тете Гале и можем сходить на кладбище к Кате и Ване, помнишь, ты хотела?

– А тебе на работу не надо?

– Ну, как сказать – мое городское начальство в отпуск ушло. У нас тут нет очередей на почте. Могу и прогулять.

Сандра хмыкнула, Машкина непосредственность ее забавляла.

– Да, кстати, Маш, мои юристы еще занимаются твоим делом по сносу сарая. Им потребуется чуть больше времени.

– Шур, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.

– Подожди, благодарить. Мы же еще ничего не решили. Но я очень надеюсь, что решим.

Наконец, они собрались и вместе с Милкой подошли к домику тети Гали.

– Теть Галь, вы где? – закричала Машка, но ответа не последовало.

Сандра вошла в дом и заглянула в мастерскую. На столе, где лежали краски, кисти и лоскуты ткани, используемой для пошива кукольной одежды, сидела кукла, завернутая в целлофановый пакет, к которому был приклеен стикер с надписью «Шуре». Сандра присмотрелась к кукле и заметила сходство с собой. Такие же длинные льняного цвета волосы, голубые глаза, тонкий нос и пухлые губы. Даже джинсы и футболка были похожи на те, в которых она заходила к тете Гале в гости.

– Может, ушла куда-то? – спросила растерянная Машка.

Сандра вышла из мастерской и приоткрыла дверь в спальню. Тетя Галя лежала на спине, глядя в потолок остекленевшими зрачками, а на ее шее синела тонкая полоса от удавки.

– Уведи Милку! Быстрее! – крикнула она подруге.

Машка растерянно смотрела на тело, скрюченное на полу, через плечо Сандры и не могла пошевелиться, застыв на месте.

– Быстро! – гаркнула на нее Александра, и длинная фигура Марии, наконец, зашевелилась, сорвалась с места и помчалась к выходу, волоча за собой вырывающуюся девочку.

Дрожащими руками Сандра достала телефон и набрала номер Владимира – она уже поняла, кто из двух участковых больше заинтересован в работе. Объяснив, что случилось, и где сейчас находится, она вышла во двор и стала ждать приезда полиции.

– Милка, пойди, погуляй – вон там дети бегают, видишь? – попыталась отвлечь племянницу Маша.

– А что с тетей Галей? Ей плохо? – не унималась девочка.

– Иди к детям, погуляй, сейчас приедет дядя Миша и во всем разберется, – продолжала отмахиваться от племянницы Машка.

– Дядя Миша – полицейский, а тете Гале нужен доктор, – подопечная кукольницы была очень обеспокоена происходящим и никак не хотела уходить. Но когда к ней подбежали соседские дети и утащили за собой играть в очередную увлекательную игру, она сдалась и поддалась легкомыслию детства.

– Ты думаешь, это маньяк? – спросила Машка Сандру.

– Я не знаю, но Попов был убит таким же способом.

– Бедная тетя Галя… За что ее убивать? Она же только и делала, что помогала всем.

– Ты видела, в мастерской стоит кукла с моим именем?

– Ага, наверное, подарок тебе хотела сделать.

Старший и младший полицейский с озадаченным видом вошли в резной домик.

– Ох, беда, беда… – процедил дядя Миша.

– Похоже, это серия, Михаил Леонидович! – с горящим взглядом сделал вывод Владимир.

– Ну, давай, звони в город. Чего смотришь на меня щенячьими глазами? Бедная Галя, ну как же так! Ох, беда, беда, – вздыхал дядя Миша над распростертым на полу у кровати мертвым телом.

– А нам что делать? – спросила Сандра.

– Александра, зайдите завтра с утра к нам. Только не забудьте! И вы, Мария, тоже, – крикнул младший участковый.

Две женщины растерянно шли по проселочной дороге.

– Вот это да! До сих пор прийти в себя не могу! Мне не верится, что тети Гали больше нет, – промямлила Машка.

– Я вчера заходила к ней днем, мы поговорили, она мне о моих родителях рассказывала. А сегодня ее уже нет… Мне тоже не верится. Маш, пожалуйста, не забывай закрывать на замок двери. Я не хочу вот так же найти тебя каким-нибудь утром.

Машка вздрогнула.

– Да, чур тебя! Страх-то какой! Скорее бы нашли этого душегуба.

– Я надеюсь, что полиция разберется. А ты сейчас куда?

– Пойду, заберу Милку домой и попробую уговорить кого-нибудь за ней присматривать, пока я на работе.

– Может быть, попробовать попросить Ядвигу Петровну?

– О, так ты же не знаешь! Яга сегодня с утра в город умотала. Счастливая, улыбка до ушей. Ей врач из больницы позвонил, сказал, что внучка в сознание пришла, представляешь?

– Ничего себе… – прошептала обескураженная Александра.

– Ладно, побегу я. Ты дома будешь? Я к тебе потом зайду.

Сандра посмотрела на дом Ядвиги Петровны – на старой яблоне сидела небольшая стайка отпущенных на свободу ворон. Они протяжно каркали, вертя головами, словно наблюдая за ней, а затем раскрыли широкие крылья и вспорхнули в небо.

«Надо бы краски и кисти для рисования купить» – подумала Сандра и повернула к площади.

За прилавком хозяйственного магазина стояла все та же Леночка с откровенно скучающим видом. Выбор красок оказался настолько скуден, что Сандра растерялась, размышляя, какое из зол будет худшим в данном случае. К заднему входу подъехал грузовик, выманивая продавщицу длинным, раздражающим барабанные перепонки звуковым сигналом.

– Да, иду я, иду! – крикнула Леночка. – А вы пока выбирайте.

Полноватая молодая женщина медленно скрылась за дверью, оставив ее приоткрытой. Сандра с надеждой бросила взгляд на полку возле кассы, долговая тетрадь по-прежнему лежала на своем месте. Со двора доносился пронзительный женский крик:

– Ты что мне тут привез? Это не то! Ну, сам посмотри! Глаза у тебя вообще есть, или они на жопе?

Лена была явно занята. Сандра подошла, огляделась по сторонам, убедившись, что никого нет, и схватила тетрадь. Быстро переворачивая страницы, она фотографировала каждую смартфоном. Сердце бешено стучало в груди. А что, если ее сейчас застанут? Что она скажет? Но все обошлось. Продавщица вернулась в тот момент, когда Сандра уже положила список долговых обязательств на законное место и повернулась к полке с красками.

– Выбрали? – спросила Лена.

– Да. Вот эти краски и эти кисти. Можно картой оплатить?

– Только наличка. Не работает терминал с утра.

– Ну, тогда я зайду в другой раз. К сожалению, у меня нет налички.

Александра доброжелательно улыбнулась, на что Лена только возмущенно фыркнула, возвращая товары на место. Сандра выбежала из магазина и села на одну из трех деревянных лавочек, установленных на площади. И в этот момент зазвонил телефон:

– Привет, Верусь!

– Сандра, дорогая, как твои дела?

– У меня все хорошо! – быстро ответила Александра, опасаясь, что не выдержит и расскажет подруге о том, что с каждым днем дела идут все хуже, спровоцировав тем самым приезд Веры.

– А у меня все просто ужасно! Ты представляешь, должность главного редактора получил Колесников!

– Как?! Хотя ты сама говорила, что он достоин этой должности больше всех… Получается, что предсказание не сбылось?

– Получается, что не сбылось! А я так поверила этой старой цыганке! Ты знаешь, сколько я заплатила за тот прием? Хотя, лучше тебе не знать…

– Не расстраивайся, дорогая, ты очень талантливая, молодая и перспективная. Я уверена, что у тебя сложится блестящая карьера, просто немного позже.

– Это так ужасно, Сандра, я в депрессии. У меня опускаются руки. Я была уверена, что стану главным редактором! Это такое разочарование…

– Я понимаю тебя – ты слишком поверила в предсказание, поэтому сейчас испытываешь разочарование. Колесников старше тебя на десять лет, он опытнее, и ты сама восхищалась его работами. Главное – не унывай, это так на тебя не похоже! И не сомневайся в себе, ты обязательно добьешься успеха.

– Спасибо, люблю тебя. И будь осторожной! Я за тебя переживаю.

– Я тебя тоже люблю.

Отключив звонок, Сандра достала из кармана джинсов конверт, открыла сделанные в магазине фотографии и принялась сравнивать почерк. Она с трепетом изучала наклон записей, сравнивала характерные завитушки, особенности написания отдельных букв и, наконец, нашла то, что ей нужно было. Тем же самым почерком, что и на конверте, в долговой тетрадке было написано – Попов Валерий Анатольевич.