Легкие шаги приближались, Сандра осмотрелась по сторонам в поисках подходящего для самообороны оружия. В проеме двери показалась кучерявая головка Лильки.

– Привет, Шур. Нам нужно поговорить.

Она была трезвой, аккуратно одетой, легкий макияж освежал и украшал ее лицо, и Сандра напряженно, но с облегчением улыбнулась ей.

– Здравствуй, Лиля, мы можем зайти на кухню, если хочешь.

– Можно и здесь. Я постараюсь не занять много твоего времени.

– Как хочешь, давай останемся здесь.

– Я слышала про Машку, – Лиля хмыкнула. – Всегда замечала, как она завидует Кате. Но чтобы такое сделать – нужно быть чудовищем.

У Сандры сжалось сердце от правдивости слов своей гостьи, но образ Машки в ее голове все еще никак не мог слиться с образом монстра.

– Но не об этом я пришла поговорить. Знаешь, я же и правда дурой всегда была. Все мечтала, надеялась на счастливую жизнь, удачу, которая мне когда-нибудь улыбнется. Помнишь, мать моя все на дежурства ночные ездила? Так вот – не дежурства это были, с мужиками она за деньги в городе спала. Пока один из клиентов ее не выкинул с 9 этажа. Мне восемнадцать лет было, когда я узнала об этом. Но незадолго до того мать со мной впервые разоткровенничалась. Я ей сказала, что в Москву хочу уехать после школы, а она ответила, что там папка мой живет. Даже адрес его дала, как-то вычислила. Так вот, к нему я и поехала после одиннадцатого класса. Ехала в поезде и думала, что сейчас примет меня мой папа в свои объятия, москвичкой стану, в институт театральный поступлю. А он меня на порог не пустил. Сказал, чтобы я вон шла, что он ни матери моей не знает, ни меня. Может, и не отец это мой был – мать что-то напутать могла, а может, вычеркнул из жизни неприятный момент, вместе со всеми его последствиями. Только осталась я одна на улице в чужом большом городе. Села я на лавку и разрыдалась. Ко мне девушка тогда подошла, утешать стала. Я ей все и рассказала. Она помочь пообещала и с работой, и с жильем. Привела меня в комнату, якобы она ее с подругой снимала. А вечером в ту квартирку мужики приехали, амбалы такие, к стенке меня прижали и снасильничали все, по очереди. Паспорт забрали и сказали, что на них работать теперь буду. Ту сердобольную девушку я больше не видела. Видать, зазывалой она у них работала. Что со мной было за эти два года – я не расскажу. Тебе оно не надо, а мне вспоминать муторно. Только такого и врагу не пожелаешь. Могу сказать лишь то, что актрисой я таки стала, – Лилька истерично засмеялась. – Чудом мне удалось вырваться от них. Здоровье у меня подкосилось от жизни такой, да от подарочков их наркотических. Меня в больницу положили, и там врач был пожилой, хороший человек. Догадался он, кто я и кто они. Он меня спас. Помог бежать, документы восстановить, билет на обратную дорогу купил.

Сандра слушала, не перебивая. Очевидно, Лиле хотелось выговориться.

– А когда вернулась обратно, в это болото, то не осталось у меня якорей. На дно пошла. В какой-то момент мне захотелось начать все сначала, и я подалась в город. Там у меня любовник был богатый, женатый, ненасытный до любви. Он мне квартиру снял, денег давал. Пока я ему не надоела. И опять мне была одна дорога только открыта – в этот поселок. Руслан меня спасать кинулся. А мне и больно, и тошно от его геройства. Сама себе я противна. И его ненавижу, за ласку его и доброту, а себя еще больше ненавижу. Хочется удавиться временами, только сил и смелости во мне нет. Не забирай его, Шура! Я без него совсем пропаду. Он – единственный человек во всем свете, кому я еще нужна. Кто тащит меня из грязи, – она снова хмыкнула. – Ему я нужна даже больше, чем самой себе.

– Тогда зачем ты его мучаешь? – спросила Сандра.

Лиля помолчала немного, а затем начала отвечать, подбирая слова, стараясь быть понятой:

– Я ему не верю. Не верю в то, что меня любить можно, а не просто пользоваться. Когда мужики относятся ко мне по-скотски, удовлетворяя свои потребности, то это понятно. Даже привычно. А вот любить! Да, разве же можно меня любить? – она хмыкнула. – Не верю я ему порою, страшно мне поверить. Может, и он так же, ради страсти, просто сам еще не понял того? Сама чувствую я, что не достойна быть любимой – может, потому и сбегаю, чтобы и ему это показать. Я как лягушка, что на болоте выросла, в грязи и вони. А посади такую лягушку вблизи озерка чистого – так она не примет свой новый дом, все равно к болоту тянуться будет.

– Не говори так. У тебя есть шанс начать новую жизнь. Прими любовь, заботу мужа. Ответь тем же – и у вас получится хорошая, крепкая семья.

Лиля молча подошла к перилам, уперлась руками, склонив голову вниз, и посмотрела на видневшийся вдали лес. Затем повернулась и, хотя на глаза выступили слезы, голос ее был твердым и спокойным:

– Я же пришла просить тебя, чтобы не забирала ты его у меня. А вот сейчас подумала и другое тебе скажу – Забирай! Мучается он со мной, страдает. Не стою я его. А с тобой он счастлив будет. Я уж как-нибудь проживу. Нового покровителя себе найду, не пропаду. А если пропаду, то никто не заплачет. Забирай, прошу тебя. И будьте счастливы. Я подпишу любой документ, никогда не упрекну. Пусть ему будет хорошо. Тогда и мне легче станет.

Сказав это, она развернулась и вышла. Ее походка была плавной, скользящей, словно лебедь поплыла по озерной глади.

Сандра изнеможенно закрыла глаза. Этот день казался ей слишком длинным и невыносимо мучительным, и только она решила погрузиться в уныние, а может быть и немного поплакать, как зазвонил телефон. На этот раз звонок был от Веры.

– Ты не представляешь себе, что произошло! – начала разговор подруга с интриги.

– И что же?

– Колесников отказался от должности! Оказывается, у него две недели назад умерла бабушка и оставила ему шикарную квартиру в центре Питера. Он из тех, кто влюблен в Санкт-Петербург и уже даже подыскал место главного редактора в каком-то местном издательстве, представляешь? И теперь готовится к переезду, сегодня написал заявление на увольнение. Как ты думаешь, кому предложили должность?

– Я думаю, что тебе, – поддержала игру Сандра.

– Да! Ты разговариваешь с главным редактором журнала «Шик и блеск»!

– Я за тебя очень рада, искренне. Поздравляю! Ты это заслужила.

– Соглашусь. А как у тебя дела?

– Ты знаешь, пока все как-то странно и сложно. Можно я тебе завтра позвоню, вечером и все расскажу. Хорошо? Кажется, мне кто-то стучит в дверь.

– Сандра, мне не нравится твоя таинственность. Позвони мне завтра обязательно! И не вечером, а днем.

– Договорились, – сил на спор совсем не осталось.

В дверь, и правда, стучали. Сандра решила, что это вернулась Лиля, но ее ждал сюрприз. На пороге стоял с букетом пионов в руках Руслан.

– Привет, я тебе не помешаю? Это тебе! Они такие красивые в этом году, захотелось кому-то подарить.

– Привет, спасибо, цветы очень красивые, только ты мог бы подарить их Лиле. Проходи!

– Она не оценит, – небрежно ответил Руслан и, подождав, пока Сандра поставит букет в наполненную водой кастрюлю за неимением вазы, обнял хозяйку дома за талию и притянул к себе. – Знаешь, я много думал о тебе и о своей жизни. Твой приезд заставил меня пробудиться от долгого, томительного сна. Ты очень красивая. И такая свежая, чистая, такая притягательная.

Он начал целовать ее шею, опускаясь ниже, при этом стягивая с нее футболку. Сандра не сопротивлялась, но и не чувствовала желания. Губы Руслана нежно, с осторожностью ласкали ее обнаженную грудь. Его прикосновения казались Сандре холодными, чужими, нежеланными…

– Русик, не надо, пожалуйста, – прошептала она, пытаясь отстраниться.

Игнорируя слова девушки, он страстно поцеловал ее в губы.

Сандра ответила на поцелуй механически. Никакой магии больше не было, как и сомнений в своих чувствах, вернее в их отсутствии.

– Не надо, остановись! – уже громче и жестче сказала она.

И в этот момент они оба услышали истошный женский крик.

– Что это? – встревоженно спросила Сандра.

– Я не знаю, – ответил растерянный Руслан.

Александра схватила валяющуюся на полу футболку и быстро надела ее, они выбежали и увидели, что в конце улицы среди разросшихся кустов акации кто-то лежит на земле.

– Лиля! Лиля! Лиличка! – застонал Руслан, подбегая к ней.

Она лежала, запрокинув голову назад; из раны на затылке текла кровь. Лицо неестественно белое, губы потеряли цвет, глаза закатились вверх.

– Помогите! – закричала Сандра – Помогите! Кто-нибудь! Ну, помогите же, кто-нибудь!

Александра теряла над собой контроль, и ее истерические вопли разносились по поселку, удвоенные страхом, заполненные скопившейся болью. Из дворов начали выходить люди. Они спрашивали: «Что случилось?».

– Вызовите «скорую»! Пожалуйста, вызовите «скорую»! – продолжала кричать Сандра, осознав, что свой сотовый телефон она оставила дома.

– Что тут происходит? – на ее плечо легла широкая ладонь Гошки. – Какой ужас! Что случилось с Лилькой?

– Я не знаю, что случилось, но нужно вызвать «скорую», – скороговоркой проговорила Сандра.

Руслан сидел на земле, держа Лилю в своих объятиях, и тихо стонал:

– Родная, любимая, не умирай! Только не умирай!

Гошка подошел ближе и потрогал пульс.

– Она жива. «Скорую» долго ждать. Я сейчас за машиной и подъеду. Повезем ее в город.

Сандра смотрела, с какой искренней, естественной для любящего человека мукой, Руслан страдал над лежащей без сознания Лилей. Нет, себя не обманешь, как бы ни хотелось. Нельзя испытать любовный трепет от фантомных чувств – как и нельзя одного человека заменить другим, поддавшись доводам рассудка.

«Рено Каптюр» остановился у обочины. Гошка вышел, открыл задние двери и помог Руслану занести истекающую кровью Лилю в салон.

– Русик, сними с себя футболку и прижми ею рану, иначе мы Лильку не довезем, – крикнул он, садясь за руль и выжимая педаль газа.

Они мчались по трассе, превышая скорость, но дорога показалась нестерпимо долгой.

– Кто это мог сделать? – спросила Сандра.

– Наверное, кто-то из ее… знакомых, – стараясь не задеть Руслана, ответил Гошка.

– Столько всего случилось! Если сейчас еще и Лиля умрет, я не выдержу, – простонала Сандра срывающимся голосом и зарыдала.

– Ну, что ты, маленькая. Я же рядом. Все будет хорошо. – мягким, но сильным голосом сказал Гошка. И Сандре захотелось ему верить.

Когда они доехали до районной больницы, Лилия была еще жива. Врачи отреагировали быстро, переложили бесчувственное тело молодой женщины на каталку и куда-то увезли, велев ждать в длинном темном коридоре. Они ждали молча, боясь проявить излишнюю тревогу или заранее обнадежить друг друга. Руслан выглядел бледным и измученным, будто это его ударили по голове, а не Лилю. Он подошел к Сандре и, глядя в пол, сказал:

– Шур, ты прости меня. Я зря все это… Ты очень красивая, хорошая, ты лучше ее, но я тебя не люблю. Я ее люблю.

Сандра искренне ему улыбнулась, почувствовав облегчение.

– Все в порядке, Руслан. Я тоже тебя не люблю.

Лишь произнеся вслух эти слова, Александра, наконец, их приняла сама, с благодарностью и чувством легкости. Она его не любит, и никогда не любила. Детская, надуманная влюбленность все эти годы в ее голове рисовала фантазии.

– А вы как оказались вместе рядом с Лилькой? – с неуместной требовательностью спросил Гошка.

– Просто Руслан зашел ко мне, узнать, как работает кран. – не моргнув глазом, соврала Сандра. – Мы услышали крик и выбежали.

– Понятно… – Многозначительное слово в русском языке, и смысл, вложенный в него, можно понять лишь по интонации. Сандра почувствовала, что сейчас из уст Гоши оно прозвучала с обидой.

Врач появился, когда за окнами стало совсем темно. Он подошел к мужчинам, почти не обращая внимания на Александру, и сказал уставшим голосом, не зная к кому именно ему нужно обратиться:

– Она в порядке, и ребенок тоже. Сейчас ей нужен отдых, вы можете поехать домой.

И Руслан, и Гошка онемели от известия о Лилиной беременности. Они переглянулись, обменявшись застывшими во взглядах вопросами, затем кивнули и поблагодарили доктора. Все трое отправились в обратный путь. Первой высадили Сандру, она пожелала всем хорошей ночи и отправилась домой, спать!

***

Девочка стонет, лежа на земле. Она в шоке, не может до конца понять, что с ней произошло. Большой человек в грязной одежде размахивает толстой веткой, ему удается разогнать собак. Он кричит, завывая. Над девочкой склоняется высокая пожилая женщина с тростью в руке. Она тоже начинает кричать. Вокруг девочки собираются люди. Один из них взял в руки телефон и звонит. Другой отворачивается, не в силах смотреть на изуродованного ребенка. Девочка водит глазами по толпе, она ищет кого-то и натыкается взглядом на отца. Его лицо искажено болью, он подбегает, берет ее на руки и куда-то уносит…

Сандра проснулась и машинально поднесла руки к лицу, ощупывая его. Нет! Это уже пережито! Весь тот страх, ужас и боль остались в прошлом. В ее прошлом. Которое будет с ней до конца ее дней, как и предупреждала Яга. Она встала, потянулась, размяв затекшие за ночь мышцы, сделала легкую зарядку и почувствовала себя живой. Вчерашний день, ушедший в небытие, но оставшийся в ее памяти, пополнив багаж прошлого, был трудным, тяжелым – но пройденным, пережитым, и сегодня Сандра почувствовала облегчение. Она была рада тому, что они смогли помочь Лиле. Череда смертей не пополнилась еще одной. Сегодня, как и вчера, солнце было щедрым. Оно заливало поселок светом и теплом, и от этого хотелось верить в хорошее.

Умывшись и почистив зубы, Сандра смогла найти в холодильнике только остатки овощей и небольшой подсохший ломоть хлеба, но ей этого было достаточно. Идти на рынок, чтобы пополнить запасы, не хотелось, а больше ей теперь идти было не к кому. Она подумала о Гоше – больше всего на свете ей сейчас хотелось увидеть именно его. Объяснить ему, что ничего у них с Русланом не было и уже не будет. Попросить не обижаться, оставаться таким же надежным другом, каким он был всегда.

Сандра надела вчерашние джинсы и свежую не глаженную футболку. Небрежность ее вида больше не тревожила. Воздух, пропитанный ароматом цветов, полыхающих разноцветием в каждом дворе, опьянял. Александра с наслаждением сделала глубокий вдох и пошла к Гошкиному дому.

Калитка ожидаемо оказалась не заперта. Сандра вошла и почувствовала сильный запах сирени. Вдоль всего забора были высажены кусты с белыми, розовыми, фиолетовыми цветами. Она обратила внимание, что некоторые кустарники сильно обрезаны, словно с них собирали большие букеты. Сандра громко крикнула, позвав хозяев, но никто не ответил. Тогда она подошла к дому и потянула за ручку входной двери. Та поддалась. Внутри было уютно и чисто, но чувствовалось отсутствие женской руки. Не было и намека на комнатные растения, изобилующие у Яги, никаких миленьких вещей, добавляющих дому тепла. Сандра снова позвала Гошку, но ответа не было. Тогда она поднялась по деревянной лестнице на второй этаж. Из коридора двери вели в две спальни. Сандра открыла одну из них и вошла. Это была комната Гоши. Кровать аккуратно прибрана, на полу лежит чистый коврик зеленого цвета. На столе все вещи сложены в порядке, улыбающийся Гошка с ленточкой выпускника через плечо смотрел на нее с фотографии, вложенной в рамочку. Сандра вышла и открыла вторую дверь. В комнате дяди Степы атмосфера была мрачной. Темная мебель, массивный деревянный комод. У кровати лежала выделанная шкура волка. Во всем чувствовалось его пристрастие к охоте. На комоде стопкой сложены журналы. Сандра взяла в руки один из них и прочитала название – «Охотник». Она стала перебирать пачку и под третьим журналом обнаружила фотографию в черной рамочке. Это был портрет ее мамы, снятый с памятника. Услышав тяжелые шаги, она отступила назад, упершись в стену и прижав рамку к груди. Дверь в комнату отворилась, и в нее вошел высокий, широкоплечий мужчина пятидесяти лет. Он был очень похож на Гошку, только выглядел неопрятнее, старше и злее. В руках дядя Степа держал ружье, нацеленное на Сандру.