Князь Львов оказался человеком общительным, умел поддержать беседу, очень тонко шутил на тему взаимоотношений между аристократическими родами. Мы сидели в его кабинете уже второй час, неторопливо попивая коньяк. В качестве презента я преподнёс хозяину особняка коробку испанских сигар. Тот с удовольствием выкурил одну и одобрительно отозвался о качестве табака.

— Колояр, вы в Москве человек новый, хотя уже оставили свой след, — добродушно проговорил Львов, сидя напротив меня в мягком кресле. — Я имею в виду дуэль с Лицыным. Вы подорвали его невероятное самомнение о непобедимости. С тех пор, как он встал на ноги, дрался два или три раза, не более. Создается впечатление, что Лицын перестал искать смысл жизни в бретерстве.

— А где он сейчас, кстати? — полюбопытствовал я.

— Открыл школу фехтования на Тверской, — усмехнулся Львов. — И знаете, отбоя от учеников нету. Молодые дворяне его хорошо знают. Слава скандалиста и дуэлянта порой даёт неплохие дивиденды. А давнее поражение от вас сделало Лицына ещё знаменитее, как ни парадоксально. Возвращаясь к мысли, высказанной выше, я бы посоветовал вам как можно быстрее завести знакомство с Главами московских великородных семей. Через них легче упрочить своё положение. Говорите, вы в Давыдково поселились?

— Подарок императора, — я развёл руками. — Отказываться от такой щедрости крайне неразумно.

— Согласен, — улыбнулся Львов. — Но учтите, Колояр… Император пока изучает вас. Он осторожничает, потому что не знает, чего от вас ждать. Иначе сразу бы нашёл вам свободный особняк в центре Москвы. Покажите свою ценность для клана Долгоруких.

— Благодарю за совет, Алексей Фёдорович, — я на мгновение склонил голову. — Но хотелось бы точнее понять расстановку сил в столице. Есть ли здесь фракции, противостоящие императору, и кто находится в оппозиции… Не хочу, знаете ли, с первого шага попасть в неприятную субстанцию…

Львов очень внимательно поглядел на меня, как будто пытался понять, есть ли в моей просьбе двойное дно. А вдруг провокация со стороны недоброжелателей? И ведь что-то почувствовал:

— Колояр, вы же не за этим пришли. Вернее, ваша просьба насчёт расстановки сил вторична. Есть что-то другое.

— Хорошо, Алексей Фёдорович, откроюсь вам, — я достал из кармана пиджака телефон, разблокировал экран и нашёл фотографию Савина. После долгих размышлений решил не брать нового управляющего с собой. Был риск, что меня могли бы не пустить в особняк князя Львова именно из-за Ильи. — Посмотрите на этого человека. Он вам знаком?

Я положил телефон на столик и развернул экран в сторону князя. Львов не стал брать аппарат в руки, чуть наклонился вперёд, изучая фото.

— Очень знакомое лицо, — признался он, откидываясь на спинку своего кресла. — Очень. Я знал человека, внешне схожего с тем, что на фото. Но его, скорее всего, уже нет в живых.

Он затянулся сигарой, подержал во рту дым и выпустил его в потолок. Потом спросил, нарушив молчание:

— Что с этим человеком случилось? Он болеет? Или альбинос по природе?

— Нет. У него было несколько сложных операций по восстановлению кожи после жутких ожогов. Целители свою работу сделали прекрасно. Со временем всё придёт в норму. Я принял этого человека на службу в свою усадьбу. Управляющим. Он назвался Ильёй Савиным.

И взглянул на Львова. Теперь пришла моя очередь изучать мимику хозяина кабинета. Князь сразу же скрылся за клубами дыма, поэтому я не мог просчитать его реакцию на фамилию управляющего.

— Ваше имя он называл в качестве человека, могущего подтвердить его личность. Дескать, вы имели хорошие отношения с князем Пронским, частенько бывали у него в гостях, — добавил я.

— Савин мёртв, как и князь Константин Юрьевич, его хозяин, — глухим голосом произнёс Львов. — Я бы не хотел касаться этой темы. Вы проверяли личность своего управляющего через полицию?

— Человек недавно получил паспорт. Согласитесь, Алексей Фёдорович, что полиция просто так не раздаёт документы, подтверждающие личность. К тому же за него ходатайствовал профессор Яворский, лечивший пациента два последних года. Савин выжил, хорошо это для вас или плохо. И недавно пытался встретиться с вами, чтобы получить работу. Он и утверждал, что вы, князь Львов, хорошо знаете его.

Хозяин особняка молчал, обдумывая мои слова. Я хорошо понимал, чего опасается князь. Ему хотелось полностью откреститься от дружбы с Пронским, чтобы не попасть под удар Долгорукого. Никому не ведомо, последняя это смерть, или последуют ещё чистки тех семей, что открыто выражают недовольство политикой императора.

— Какую цель вы преследуете, господин Волоцкий? — наконец, придя к какому-то решению, спросил Львов. — Если желаете услышать подтверждение личности Савина… то — да, человек на снимке очень похож на управляющего поместьем рода Пронских. Если же вы воспользовались случаем дискредитировать меня, то попрошу покинуть дом.

Я допил коньяк и поставил бокал на столик.

— У меня личный интерес, Алексей Фёдорович. Я не состою ни в одной из политических фракций, не поддерживаю ни одну из аристократических группировок. Признаюсь, я и в Москву-то не хотел возвращаться, а сразу в Торгуев. Но жёны уговорили. Увы, дрогнул под чарами своих прелестниц.

Львов усмехнулся и снова окутался табачным дымом. Когда ароматная завеса исчезла, передо мной сидел очень собранный человек. Он неуловимым движением руки создал «купол тишины». Барабанные перепонки на мгновение сдавило от тяжести магического плетения.

— Пронские являлись обладателями редчайшего Дара. Они владели памятью предков, усиленной «земной» магией, — негромко проговорил Львов. — Слышали про Архивариусов?

— Нет, — я решил пока не раскрываться полностью перед князем, и о том, что услышал от Насти, тоже промолчал.

— Архивариус — это человек, который с помощью своего Дара держит в голове сотни и тысячи разных документов, когда-либо прочитанных или переданных по памяти крови от предков. Старинные летописи, царские и боярские грамоты, разные закладные, договоры — в общем, всё, что видел своими глазами любой из Архивариусов. Видел истинную историю любого Рода при прикосновении к его представителю или семейному артефакту. А ещё нарушивший обет или клятву цеплял на свою ауру «кровавое пятно», которое отчётливо распознавал Архивариус. Это редчайший Дар, и Пронские монополизировали его, тщательно следя за тем, чтобы он передавался только по мужской линии. Это позволяло держать «Память крови» в строгой изоляции. Невесты для молодых людей Рода подбирались очень тщательно. Смотрины приравнивались чуть ли не к императорским, о чём постоянно судачили злые языки.

— Но в таком случае Пронские могли шантажировать все великородные семьи, — заметил я. Именно эта деталь не давала мне покоя. Почему никто ещё раньше не уничтожил этот Род? Чего ждали сотни лет?

— Так и было, — усмехнулся Львов и допил свой коньяк. — Шантаж — великолепный рычаг на тех, кто пытался увильнуть от своих обязательств или продаться иноземцам. У вас в глазах читается вопрос, почему тогда Пронских не вырезали полностью ещё в те времена, когда они только-только вошли в силу.

— Нетрудно догадаться, что я как раз и хотел задать такой вопрос, — улыбнулся я.

— Потому что Архивариусы прекрасно понимали, какие тайны держат в руках. Точнее — в голове. В этой семье каждый обладатель такого Дара был искусным политиком, неким уравнителем, балансом сил. Скажу так. Пронские не просто хранили секреты и тайны Родов. Они были живым гарантом стабильности и идеальными свидетелями и судьями в спорах между кланами. И всех до каких-то пор это положение устраивало.

— И все верили их слову? — приподнял я одну бровь.

— Видите ли, столь редкий Дар заставлял Пронских быть честными. Они не могли лгать незаметно, а уж откровенно открыто — тем более. Любой архат сразу видел по ауре, что Архивариусы врут.

— А как же шантаж? Приходит Архивариус к какому-нибудь боярину и начинает манипулировать сведениями, чтобы выбить для себя какую-нибудь преференцию или деньги.

— Вы правильно заметили: манипулировать, — усмехнулся Львов. — Это и был способ обойти запрет Дара. Как ни странно, Пронские не лгали. Они основывали своё требование на тщательном изучении документов. А тайну чьего-то Рода Пронские могли узнать проще простого. Подкупали слугу, чтобы тот вынес из дома какую-нибудь семейную реликвию, прикасались к ней и — вуаля. Все скелеты в шкафу становились известными.

Львов замолчал, неторопливо придавил кончик сигары в пепельнице, словно колеблясь, нужно ли и дальше рассказывать о причинах гибели древнего Рода.

— Но почему же Архивариусов не трогали столь долгое время, а жестоко уничтожили весь Род всего лишь три года назад? — я терпеливо ждал. Мне почему-то казалось, что история Пронских может помочь в противостоянии с Долгорукими.

— Уничтожение Пронских стало возможным только тогда, когда император нашёл способ обойти Древний Договор. О такой лазейке вы должны знать. Первородные тоже участвовали в составлении этого документа.

— Увы, некому было передавать знания, — развёл я руками. — Род Волоцких погиб ровно так же, как и Пронские. Нападение на усадьбу, жестокий бой, уничтожение всех родственников и вассалов. Я спасся совершенно случайно. Меня, годовалого ребёнка, почему-то пожалел один из ублюдков, руководивших ликвидацией.

— Простите, Колояр. Я запамятовал об этом случае. Не ожидал, что выживший в бойне однажды появится на пороге моего дома, — князь покачал головой. — Теперь понятен ваш интерес. Что ж, немного приоткрою завесу… Все великие Роды — Рюриковичи, Гедиминовичи, князья Полоцкие, Перемышльские, Турово-Пинские, Черниговские, а также Первородные — пришли к согласию, что ни один Род не может быть уничтожен полностью, если между кем-то вдруг возникли непримиримые противоречия, которые решались только войной. Пронские постоянно назначались «Хранителями Правды». Они были нейтральной стороной, которая фиксировала все договоры, браки, клятвы и предательства. Их архивы были не личной собственностью, а общим достоянием кланов. Доступ к ним мог получить любой князь в присутствии свидетелей.

Князь наклонился к столику и разлил по бокалам коньяк, как бы намекая, что разговор продолжается.

— Опять же, любое покушение на Архивариуса каралось местью всех кланов, объединившихся для наказания отступника. Надо ли говорить, что такие «мероприятия» проводились с особым удовольствием. Отличный шанс убрать конкурента!

— Судя по затяжным клановым войнам, Архивариусы постоянно находились в опасности, — хмыкнул я.

— Неверное суждение, господин Волоцкий, — в свою очередь усмехнулся Львов. — Дрались по любому поводу, а не только из-за нарушения договора. Поэтому важно было соблюдать механизм равновесия. Долгорукие тогда только-только подбирались к власти. Пронские получили неприкосновенность и доступ ко всем тайнам. Остальные Роды получили гарантию, что их не истребят по какому-то надуманному поводу. Это не исключало войн за землю и перераспределение финансовых потоков. Нужно понимать одну вещь: укрепление Руси требовало неукоснительного соблюдения договоров и клятв. Великий Князь, опираясь на мощную аристократическую прослойку, мог спокойно усиливать государство. Механизм работал веками, плохо ли, хорошо ли — но работал. Ритуал «Подписи кровью» тем более подтверждал верность Договору. Каждый князь, ставший Главой Рода, должен был лично явиться к Пронским и окропить кровью тот самый свиток с «Древним Договором». Таким образом он подтверждал ему верность. Заметьте, господин Волоцкий, не Великому Князю, а свитку.

— Создавалась магическая связь, а нарушителя ждало проклятие Рода и война на уничтожение, — кивнул я. — Как же император обошёл запрет? Да и вряд ли он уничтожал Пронских лично. В таком случае должно было сработать магическое проклятие.

— Всё верно, — подтвердил мои сомнения Львов и в два глотка осушил бокал. — Конечно же, Его Величество не причастен к гибели Пронских. Он поручил это грязное дело человеку, чей Род никогда не был участником Древнего Договора, а значит, никто из его представителей не ставил подпись на свитке, и формально клятву не нарушал.

— Ловко, — кивнул я и решил не задавать самый щекочущий вопрос: кто же на самом деле убил князя Константина Пронского, его семью, родственников, вассалов и слуг. Я и так догадывался, чья тень незримо витала над пожарищем у Сетуни.

— К сожалению, я не могу сказать большего, — развёл руками Львов. — И так наговорил на пыточную камеру. Князь Константин был моим другом, и его гибель я до сих пор переживаю с болью в сердце. Приходиться мимикрировать, чтобы карающая длань императора не обрушилась на семью и мою голову.

— А Рекущие в этой трагедии играли какую-то роль?

— Скорее всего — да, — задумчиво произнёс Львов. — Иначе я не понимаю мотива столь жестокой расправы над Архивариусами. Если вы хотите заняться этой историей, будьте осторожны. Хотя не понимаю, зачем это вам надо. Живите спокойно и счастливо, внимательно выбирайте, на чью сторону встать. Ведь рано или поздно выбор сделать придётся.

— Я понимаю, — увидев, что князь встал, я тоже поднялся на ноги. Значит, пора ехать. — И благодарю за беседу, Алексей Фёдорович. Почерпнул много полезного для себя.

— И ещё, Колояр, — хозяин дома придержал меня за локоть. — Вам для размышления. За пять-шесть лет до нападения на усадьбу Пронских в газетах, по радио и телевидению началась пропаганда против князя Константина. Дескать, «Архивариусы зазнались, торгуют тайнами направо-налево». Часть Родов демонстративно перестала с Пронскими общаться, даже откровенно ненавидели. То есть создавалась легенда, под которую было легче уничтожить «мздоимцев и нарушителей клятвы».

Он довёл меня до двери, открыл её и позвал слугу.

— Вас проводят, Колояр, — Львов пожал мою руку на прощание.

— Благодарю, Алексей Фёдорович, за крайне познавательную беседу. Вы мне очень помогли.

— Заглядывайте почаще, — улыбнулся Львов. — Мои домашние с удовольствием пообщаются с вашими супругами.

— Как только обустроимся, оглядимся — обязательно воспользуемся вашим приглашением, Алексей Фёдорович, — я кивнул, прощаясь с князем, и в сопровождении слуги покинул особняк.

Дав команду Алехандро ехать домой, я прикрыл глаза, и под умиротворяющее покачивание салона, прокручивал в голове разговор со Львовым. Князь знает много, но много же и скрывает. Пусть и доверился незнакомому человеку, не стал выкладывать всю подноготную взаимоотношений Долгорукого с князем Константином Юрьевичем.

«Да всё тут ясно, — пробурчал Ясни, передавая свои мысли в мою голову. Соскучился, поди. Поговорить охота. — У меня нет и тени сомнения, что император заручился поддержкой Рекущих, которые, якобы, „увидели“, что Пронские готовят государственный переворот или хотят огласить некоторые детали Договора, кои нарушил Долгорукий».

«Поддельное пророчество? — я внимательно выслушал версию Ясни. — Или Рекущие действительно испугались, что Пронские раскроют их собственную ложь? Тогда получается дрянная вещь. Власть Долгоруких держится на обмане, сознательном или по незнанию — неважно. Репутация подорвана, аристократия объединяется, чтобы сбросить с трона императора. И — гражданская война».

«А мне кажется, Рекущие действительно испугались, что Пронские могут раскрыть их собственную ложь».

«Поясни, на каком основании ты так думаешь. Пророчества никак не связаны с клятвами, родовыми летописями и архивными документами, — возразил я. — Рекущие „увидели“ будущее и объяснили его с той позиции, которая выгодна правителю».

«Не может быть, чтобы пророчества Рекущих не фиксировались, — Ясни хмыкнул. — Ты, Яр, совсем не знаешь, как функционирует государственная машина. Когда я ещё имел человеческую плоть и служил при дворе, каждое слово чиновника записывалось, чтобы позже тот не вздумал увернуться от наказания, если не выполнил своих обязательств. Поэтому более чем уверен, что каждое слово Рекущих заносится в особую папочку. И без них не обходится ни одно кровавое действие правителя. Было у князя Пронского что-то на прорицателей, было. Вот бы одним глазком глянуть, что они там наговорили, и почему погибший князь стал их шантажировать».

«Шантажировать?» — едва не воскликнул я вслух.

«Я не утверждаю, а рассуждаю, — Ясни вздохнул. — Тебе сейчас важно забрать у Савина папку с опасными документами. Потом и будем выстраивать свою стратегию».

С этим суждением фантома я был полностью согласен. Скорее всего, в папке находится доказательство нарушения Древнего Договора Родом Долгоруких. Не верю, что только нынешний император Дмитрий Ярославич грешил уничтожением конкурентов на русский престол. Замарался и его отец, и дед. Эх, найти бы архив деда Тримира! Многое можно было понять, что происходило в те времена.

За окошком мчащегося по дороге «Аргуса» сгустилась темнота, разбавляемая светом дорожных фонарей, тянувшихся вдоль дорожного полотна. Алехандро уверенно держался за внедорожником охраны. Впереди показалась развилка, от которой можно было повернуть на Воробьёвы горы или ехать прямо — до Матвеевского леса. Встречным машин стало меньше, да и мы уже ехали в одиночестве. За нами, правда, увязался грузовой фургон, но его скорости не хватало, чтобы догнать, а не то что пойти на обгон. На всякий случай я с помощью перстней создал силовой щит, окутавший «Аргус». Алехандро почувствовал, как усиленно заработал движок.

— Щит, господин Колояр? — догадался водитель.

— На всякий случай, — пояснил я, сам не зная, почему захотел именно сейчас прикрыть машину силовым коконом. Возможно, не полностью доверял Львову. Слишком откровенным вышел разговор князя с человеком, которого он видел впервые. А не сообщил ли он после моего отъезда в Службу Внутреннего Контроля или самому Елизарову? Дескать, Волоцкий интересовался судьбой Пронских и, особенно, выжившим в бойне управляющим Савиным.

Я ещё не успел так «наследить» в Москве, чтобы за мной установили постоянную слежку или демонстративно провели силовую акцию… для запугивания. Дать сигнал, чтобы сидел тихо и занимался семьёй. Но сейчас у меня в усадьбе появился Савин — главный раздражитель для тех, кто уничтожил Пронских. Как поступит Елизаров? Почему до сих пор он не встретился со мной, чтобы выяснить, кем на самом деле является Илья? Тот ли он человек или вообще не имеет к князю Константину никакого отношения?

Мы свернули в Матвеевский лес, а фургон поехал дальше. От сердца немного отлегло. Но до самого дома я защиту не снимал.

— Под «щитом» расход топлива увеличивается, — признался Алехандро, когда остановил «Аргус» у крыльца особняка. — Может, имеет смысл нанять чародеев, чтобы наложили защитные руны на корпус машины?

— В тебя из гранатомёта не стреляли? — поинтересовался я, не вылезая из салона, хотя кто-то из охранников уже распахнул дверцу.

— Нет, — смутился водитель. — Прошу прощения за дурацкую идею.

— Идея не дурацкая, а правильная. Но только в том случае, если в тебя будут лупить из автоматов. Граната с антимагической начинкой собьёт рунную защиту в один миг. А мой силовой купол выдержит несколько таких выстрелов. И только от моего Дара зависит, сколько можно продержаться под обстрелом. Ладно, Алехандро, найду я рунных мастеров.

И покинул машину. Охранник аккуратно закрыл дверцу, и «Аргус» неторопливо развернулся на площади и поехал к гаражному боксу.

Водитель рассуждал правильно. Автопарк понемногу увеличивается, пока за счёт внедорожников охраны, но жёнам тоже нужны личные автомобили, чтобы ездить по своим делам. И я не смогу находиться в каждой из них. Защитные чары — наилучший вариант. Где их только найти? Все они жёстко привязаны к кланам или Родам. Надо просить у князя Щербатова. Вернее, пусть Мирослава просит. Как-никак, он её отец. Неужели дочери не поможет?

Когда я вошёл в вестибюль, меня встречали все три мои женщины. Было видно, какое облегчение появилось на их лицах при моём возвращении. Я с улыбкой поцеловал каждую, потом взял из рук горничной Даньку, потискал его и дал сыну возможность в ответ подёргать меня за волосы. Тот довольно заурчал и долго не хотел слезать с моих рук. Помогла Ирина. Она заквохтала, как курица-наседка, и легко отодрала мальчишку от меня. Порой создавалась впечатление, что Лапочкина куда больше мать, чем Мирослава.

— Когда подавать ужин, господин Колояр? — спросил Архип. Его обязанности с приходом нового управляющего значительно сузились, и работа по дому приносила старику несравненно больше удовольствия.

— Через полчаса, — я прикинул, что успею принять душ и переодеться. И предупредил жён, глядящих на меня: — Поговорим за столом.

И направился в свои апартаменты, где мог привести себя в порядок. Надел домашний костюм, не забыл положить во внутренний карман ручку-эйдос. В некоторых случаях я превращал его в браслет, но дома такую форму не использовал, опасаясь, что кто-нибудь из жён на свою беду случайно дотронется до боевого артефакта. Чем это могло закончиться, лучше не упоминать. А уж Данька… Детские ручонки всегда тянутся к блестящему и красивому. Но Ясни всегда должен быть со мной; это неукоснительное правило я выполнял ещё с тех дней, когда служил личным телохранителем княжны Мирославы. А теперь к симулякру добавились перстни «первого ряда». Это значительно расширяло мои боевые возможности. В случае неожиданного нападения я мог создавать гораздо больше магических плетений, как защитных, так и атакующих.

В дверь постучали. Горничная приглашала к ужину. Я поблагодарил её и сказал, что через пять минут спущусь в столовую. Волосы ещё были влажные, пришлось воспользоваться простенькой магоформой, которая в виде шаловливого тёплого ветерка быстро просушила их. Всё-таки у меня «огненный» Дар, несмотря на его капризность и неустойчивость. Но с помощью Ясни мне удалось стабилизировать свои энергетические каналы. Так что теперь по щелчку пальцев я мог создать не только слабенькое пламя, но и кое-что посильнее. Как кошмарный сон вспоминались годы с блокирующими браслетами. Зато благодаря испанскому солнышку на моих запястьях не осталось белесых следов от «веригельн».

Жёны и Алика уже ждали меня, как и Лора с Ириной. Как-то плохо у меня с мужским составом. Пока ещё Данька подрастёт! Надо ещё сыновей! Один Нил, который имел право сидеть за семейным столом, не мог разбавить столь мощный дисбаланс.

Я сел на хозяйское место и кивнул горничным, которые тут же начали расставлять тарелки с супом. Обычно на ужин готовился какой-нибудь лёгкий бульон и обычный, густой суп. Сегодня была солянка и говяжий прозрачный бульон с пирожками. Я предпочёл солянку. Проголодался, пока по Москве мотался. Да и князь Львов не проявил чуткости, не позвал ужинать, одним коньяком напоил!

Утолив первый голод, я дал знать, что можно задавать вопросы. Мирослава, конечно, спросила о визите к князю.

— Познавательно и продуктивно, — ответил я. — Показал Алексею Фёдоровичу фотографию Савина, и тот с некоторыми оговорками признал его. До последнего не верил, что управляющий Пронских выжил. Честно говоря, не думал, что сумею разговорить князя. Наши подозрения подтвердились. Бывшие союзники или друзья поняли намёк Его Величества и любыми путями показывают свою лояльность.

— И всё же? — Ирина больше всех была заинтересована в раскрытии тайны Савина. — Князь сказал что-то важное?

— Да. Об этом я с тобой поговорю попозже, в кабинете, — я отложил ложку в сторону, и горничные тут же начали расставлять вторые блюда. Мясо ягнёнка с овощами гляделось очень аппетитно. — Князь же, когда узнал о судьбе моих родителей, которых постигла такая же участь, как и Пронских, неожиданно проникся сочувствием и стал более откровенен. Информация, которую он мне предоставил, требует осмысления. Скажу одно: нам нужно серьёзно укрепляться, как бы не хотелось пожить в неге и спокойствии.

— Дорогой, мы знали, что спокойной жизни у нас с тобой не будет, — улыбнулась Настя. — Поэтому готовы к любому сценарию.

— Прекрасно, — кинул я. — Мне большего и не надо. Мира, а ты можешь поговорить с отцом насчёт мастеров рун? У вас, я помню, таковые были.

— Почему были? Они и сейчас есть, — улыбнулась жена. — Зачем тебе эта информация?

— Нужны спецы-рунологи, чтобы наложить усиление на машины. Сможет ли князь Борис прислать парочку магов на неделю-другую к нам в гости? Расходы на себя возьму.

— Поговорю с папой, — кивнула Мира.

— Нил, что там по дронам? Встроили в систему видеонаблюдения?

Заместитель Ирины отложил вилку, вытер губы салфеткой и чётко ответил:

— Так точно. Теперь мы контролируем всю площадь усадьбы. Ни одна мышь не проскочит. Тепловизоры — вообще сказка. Но для дронов нужны операторы. Как минимум, две смены в сутки.

— Сколько человек на смену? Как понимаю, операторам беспилотников отводят меньше времени, чем тем, кто на камерах?

— Да, хозяин. Такая специфика работы. Но я считаю, что на сутки можно ставить двух операторов. Шесть часов — дежурство, потом отдых, пока напарник работает. И снова — на шесть часов. Сутки свободен. Так что пока можно четырёх человек привлечь.

— У нас есть резерв охраны? — я посмотрел на Ирину.

— Приём ведём каждый день, — Лапочкина вздохнула. — Отбраковка большая. Очень много людей, которые получили лицензию частного охранника, но мне нужны те, кто знает специфику работы в боевом крыле. Сейчас у нас по списку пятьдесят два человека, половина из них занята охраной усадьбы. К тому же приходится тщательно проверять, были у кандидатов какие-нибудь связи с Долгорукими или в Палате ВК. А то живо нам агентуру в дом внедрят.

— Нужен инструктор беспилотных систем, — подсказала Алика, хотя мне и так уже было ясно, что без такого специалиста не обойтись. — Я могу заняться поиском подходящего кандидата. Он не обязательно может быть военным. У него же иные функции…

— Если он спец в своём деле, почему бы и нет, — пожала плечами Ирина. — Стрелять из пистолета всегда можно обучить. Это необходимый минимум для человека, должного защищать своих хозяев.

Так как на стол уже подали десерт, горничные по знаку Мирославы вышли из столовой. И мы разговаривали более откровенно.

— Хорошо, займись поиском, — разрешил я. Алика улыбнулась, радуясь моему доверию.

После чая с десертом я извинился перед девушками и покинул столовую. Нужно было осмыслить информацию от князя Львова. Закрывшись в кабинете, я уселся в кресло и задумчиво простучал пальцами по столу. Перстни заиграли разноцветными всполохами, как будто напоминая о себе. Пять перстней «первого» ряда, умеющие трансформировать свою магическую природу во всесокрушающую мощь. Сапфир «Воевода» — самый главный в этой цепочке. Даже имея на руке только его, в сопряжении с кинжалом Ясни могу создать десяток полноценный атакующих и защитных плетений. Алмаз «Маэстро» меняет ударные техники с помощью «Скипетра». Рубин «Пламя» помогает создавать огненные магоформы, выпестованные Родом Волоцких за сотни лет своего существования. Плетения «Феникс» и «Саламандра» уже апробированы мною и признаны удачными. Изумруд «Искра» создаёт ледяные копья и энергетические разряды.

Перстни второго ряда лежали сейчас передо мной. Корунд, гранат, опал, агат — они ещё не имели своих названий. Нужно определить их функциональную направленность на полигоне без основных перстней. Ясни утверждает, что эти перстни усиливают ментальную составляющую своего хозяина. Кстати, могу ли я в таком случае воздействовать силой внушения на врагов?

«Конечно можешь, — проворчал Ясни. — Даже обидно становится, что ты, мой господин, не веришь моим словам».

— Верю-верю, — негромко и вслух ответил я, усмехнувшись. — Сижу тут, смотрю на величайшее сокровище и не знаю, что с ним делать.

— Глупости, — передо мной возник призрачный образ молодого юноши с длинными серебристыми волосами, как у сказочного эльфа. Он присел в кресло и закинул ногу на ногу. — Те, кто владел «Солнечным доспехом», никогда не задавали таких вопросов. Они меняли мир под себя и правили им.

— Мир стал другим, — заметил я, — а люди циничнее в своих желаниях. Пропал тот страх перед правителем, который раньше держал в повиновении. Возьми князей Пронских. Зная, что в их руках находится смертельный компромат на власть имущих, они пытались интриговать даже под страхом смерти. В конце концов произошло то, что и должно было случиться.

— Но у них не было «Солнечного доспеха», — с нотками превосходства ответил Ясни. — А у тебя есть. Ты очень мнителен, Колояр. Боишься сделать шаг к славе и власти.

— Да не нужна она мне! — рассмеялся я. — Что мне делать с ней? Без опыта, без союзников? Как править огромной империей? Только силой Сударшаны или Скипетра?

— Что ж, — фантом покачал ногой, — тогда сделай так, чтобы быть полезным всем. Чтобы ты стал последней инстанцией справедливости. Государство, где людей защищает не только властелин, но и аристократы с честной душой, куда счастливее иных деспотий.

— Спорное и утопическое утверждение, но соглашусь, — я медленно надел перстни «второго» ряда на левую руку. — В таком государстве жить легче.

И замер, почувствовав чьё-то незримое присутствие. Вернее, токи энергий, исходящие от людей, коими был насыщен особняк.

— Ну как? — улыбнулся светловолосый фантом. — Теперь понимаешь, какой силой тебе повезло овладеть? Учись комбинировать магией, и однажды поймёшь, что твои способности должны служить во благо людям.

— А если бы ты попал в руки человека, чья душа мерзка и черна?

— Ты про Рахдая?

— Ну, как пример…

— Тогда бы мир содрогнулся от ужаса, — признался Ясни. — И я бы ничего не смог с этим сделать, потому что во мне заложена функция Слуги. Понимаешь теперь, почему я был так рад нашей встрече? Ты, конечно, не Вараха, но стержень в тебе есть.

— Люди стали мельче? — я улыбнулся.

— Да, Колояр, люди измельчали. Когда я получил шанс принести пользу своему хозяину, то стал изучать мир, в который попал. И пришёл к парадоксальному выводу. Люди стремительно отупляются при невероятных возможностях науки и техники. Они как будто не хотят идти к совершенству, занятые склоками, сплетнями и низменными человеческими страстями. А ведь Вараха боролся именно с этим, не давая цивилизации рухнуть в первобытное состояние, но и не стремился развить его до невероятных технологических высот. Он всегда утверждал, что всему своё время…

Ясни внезапно замолчал, к чему-то прислушиваясь. Но не растворился в пространстве, как обычно бывало, когда ко мне кто-то хотел зайти.

— Ты его чувствуешь? — неожиданно спросил он.

— Кого? Уточни.

— Рахдая, кого же ещё? Этот гадёныш рядом. Нужно его «вытащить» из Савина как можно быстрее, пока не стало поздно.

Я верил Ясни, уже доказавшему свою правоту во многих моих делах. Но до сих пор в голове сидела мысль, что не может такого быть, что проклятый шаман выжил после удара «Солнечного копья». Рахдай, к сожалению, был куда опаснее императора Долгорукого с его маниакальным стремлением уничтожить всех, кто претендует на русский трон. Рахдай оказался злом вселенским, стремящимся к неограниченной власти, а потому и не выбирающим методы, как её достичь. Увы, Ясни был прав. Нельзя мне рефлексировать, обладая «Солнечным доспехом».

— Пока он плетёт паутину под прикрытием несчастного управляющего, нужно подготовить ловушку, из которой чёртов шаман уже никогда не выберется, — мой фантом-эйдос был невероятно серьёзен.

— Я даже не представляю, какой должна быть ловушка.

— Загоним Рахдая в «петлю времени», чтобы он всю вечность испытывал свою смерть на той заброшенной ферме.

— А сможем? — усомнился я.

— Основную технику создания ловушки я помню, но кое-какие детали стёрлись из памяти, — честно признался Ясни. — Постараюсь восстановить их. И ещё, Колояр… с этого момента не снимай «ментальные» перстни с руки. Или оставляй хотя бы один из них, даже ложась спать.

— Зачем?

— Рахдай рядом, — как несмышлёнышу повторил Ясни. — Он вцепился в душу Савина и приходит к нему во снах. И к тебе рано или поздно заявится, если будешь игнорировать мои советы. А перстни второго ряда помогут отразить атаку или предупредить о его приближении. Заодно жён своих и сына сможешь прикрыть во снах. Шаман обязательно попытается нанести удар исподтишка, когда найдёт возможность добраться до кого-то из твоей семьи. Не теряй бдительность, и тогда у нас будет шанс уничтожить Рахдая окончательно.

— Мне вот какая мысль пришла в голову, друг Ясни, — я задумчиво покрутился в кресле. — Откуда вообще взялся этот Рахдай? Как обычный лесной (или степной?) шаман узнал о «Солнечном доспехе»? Не тот случай, чтобы полуграмотный природный чародей вдруг решился обыскать весь Урал в поисках ценнейшего артефакта. Я, например, узнал о нём только потому, что целенаправленно искал какой-нибудь магический предмет для снятия «веригельн». И для этого я копался в библиотеках, спрашивал знающих людей. Честно сказать, гробницу-то нашёл случайно, чуть ли не с первого захода. А Рахдай уже шёл к ней, точно зная, что где находится. Вот я и спрашиваю: кто он такой? Сколько не размышлял, а ответ вырисовывался один, самый безумный. Чьей реинкарнацией является шаман?

— Наши мысли сходятся, — одобрительно кивнул фантом. — Когда я только ощутил в астрале знакомые эманации дикой ярости и злости, заподозрил неладное. Получается, Рахдай не так прост, как казалось вначале. Если он умер, но сумел сохранить свою энергетическую сущность, значит, уже не в первый раз проделывал такой фокус. Помнишь сон, в котором Сваруна уничтожил Авариса точно таким же способом, как и ты — Рахдая?

— Да, что-то такое припоминаю, — наморщив лоб, я неуверенно кивнул. — Кажется, советники Сваруны захотели совершить государственный переворот, и этот Аварис был одним из зачинщиков-предателей.

— Правильно, — удовлетворённо откликнулся фантом. — Аварис существовал на самом деле, это не твои фантазии. Но я за несколько тысячелетий сна очень много забыл из своего прошлого. Однако Авариса помню. Он был слабым советником, но амбиций у него хватало на десятерых. И, кстати, проявлял большой интерес к «Солнечному доспеху», которым владел наследник Варахи. Жадность и зависть породили у Авариса желание завладеть артефактом. Именно эти знакомые эманации я уловил в твоём новом доме, Колояр.

— Значит, Рахдай — это Аварис в прошлом, — столь невероятное предположение в корне меняло подход к надвигающейся угрозе. — Как быстро мог он реинкарнироваться?

— Кто знает, — пожал призрачными плечами Ясни. — Может, через сто лет. Может — через две тысячи. Нашёл подходящую человеческую душу, вселился в неё и подмял носителя под свои цели. Потратить несколько жизней, чтобы найти величайший магический артефакт, мало кто откажется. Ведь в случае успеха все мытарства и невзгоды окупятся.

— Тогда всё сходится. Возродившись в новом теле, Аварис не знал, где похоронен Сваруна, — рассудил я, снова раскрутив кресло. — Значит, прошло очень много лет с момента гибели предателя, чтобы человеческая память стала покрываться тиной забвения. Но кое-какие следы ещё оставались. По ним-то Аварис-Рахдай и шёл с невероятной решимостью. Н-да, интересный сюжет нарисовался.

— Опасный, — не согласился со мной Ясни. — Нельзя допустить, чтобы «Солнечный доспех» перешёл в его руки.

— Думаешь, я так просто его отдам?

— Отдашь, если кто-то из твоих женщин или наследник окажется в его руках. Отдашь, если не познаешь все секреты «Солнечного доспеха». Только полностью овладев всеми тонкостями управления артефактом тебе удастся противостоять настойчивому и упорному в достижении своих целей врагу. Только ты и твой доспех способен создать ловушку, из которой Рахдай уже никогда не выберется, — Ясни стал рассеиваться в воздухе.

И в то же время в дверь, ведущую в апартаменты старшей жены, тихонько постучали. Я улыбнулся и вытянул левую руку. Сжав пальцы, создал энергетическое усилие, чтобы дверь медленно открылась. Мирослава в короткой шелковой сорочке внимательно поглядела на меня с недоумением, а потом уголки её губ дрогнули в улыбке. Жена подошла к креслу со спины и обвила меня руками за шею. Жарко зашептала в ухо:

— Мой господин становится великим чародеем, что уже одним движением пальцев открывает двери!

— Я только учусь, — скромно ответил я. — Ты уже решила лечь спать? Вроде бы ещё рановато.

— Я по своему мужу соскучилась, и хочу провести с ним чуть больше времени, — голос Мирославы зажурчал как весенний ручеёк. — Отложи свои дела до утра.

— Хорошо, — я погладил руку супруги, ощущая мелкие мурашки на коже. — Иди в постель, а то уже замёрзла. Я скоро буду.

— Когда?

— Через десять минут.

— Жду, дорогой, — Мирослава поцеловала меня в макушку и, соблазнительно покачивая бёдрами, направилась в спальню.

Я сложил все документы в папки, не оставляя на столе ни единого клочка бумаги, поместил их в сейф, закрыл дверцу и «повесил» на неё магическую печать. Погасил свет в кабинете и выскользнул из него прямо в слабо освещённую спальню, где меня ждала Мира…

…. Незнакомец, сидевший возле костра, даже не обернулся, когда услышал сухой щелчок сломанной ветки, на которую наступила моя нога. Впрочем, ни о какой неосторожности речи и не шло. Я сознательно шёл сюда, свернув с тропинки, и совершенно не скрывался. Меня заинтересовало, кто это расположился возле тропы, которой частенько пользуются контрабандисты. Держа в руках карабин, я остановился в четырёх-пяти шагах от человека, огляделся по сторонам. Позади меня — чахлый лесок, в котором находится передвижной егерский пост, впереди — каменистая пустошь с редкими вкраплениями колючего кустарника, а посреди унылого ночного пейзажа — вот этот странный персонаж.

Спит, что ли? Осторожно обойдя по кругу неподвижную фигуру, я встал напротив костра, внимательно разглядывая бесстрастное лицо человека, на вид которому было лет пятьдесят, а то и все семьдесят. Терпеть не могу антропологические особенности местного населения. Хрен поймёшь, аксакал перед тобой или замученный тяжёлой жизнью пастух, а то и крестьянин.

— Салам, уважаемый, — негромко обронил я, держа карабин так, чтобы выстрелить первым, но и не демонстрируя явной угрозы. — Вы что тут делаете? Не самое лучшее место выбрали для ночёвки. В трёх километрах отсюда кишлак есть. Можем проводить.

Незнакомец поднял голову. На его лицо упали отсветы костра. И оно мне показалось знакомым. И этот растрёпанный плащ в виде вороньих крыльев… тоже не раз мною виденный.

— Я ждал тебя, Сваруна, — треснутым голосом произнёс человек. — Давно ждал. Умирал, рождался, приходил сюда вновь и вновь.

— Никак, Рахдай? Или лучше называть тебя Аварисом? — усмехнулся я, не испытывая никаких эмоций. Не было ни злости, ни страха, ни удивления. — Может, объяснишь мне, как тебе удаётся раз за разом выживать?

— Догадался, как меня зовут на самом деле? — сидевший на какой-то подстилке человек расправил плечи и стал как-то выше ростом. — Умный, значит.

Я качнул стволом карабина, предупреждая Авариса не шутить. Хотя… разве его остановит пуля?

— Ясно, это тоже сон, — ответил я, игнорируя вопрос. — Только какие-то странные сны. Настоящее, будущее и прошлое перемешаны столь причудливо, что я не улавливаю смысл.

— Мальчишка, — презрительно проскрипел Аварис. — В твоих руках невероятный по силе артефакт, а ты даже элементарных вещей не понимаешь.

— Куда нам, лапотным, — усмехнулся я. — Впрочем, готов выслушать твоё признание. Кто ты на самом деле? Зачем предал Сваруну? Какую цель преследуешь сейчас, завладев душою моего управляющего?

— Ты в самом деле хочешь знать? Или стремишься разделаться со мной окончательно? — Аварис говорил со мной спокойно, даже с нотками превосходства.

— Давай начнём с малого. С первой жизни, когда тебя повитуха по заднице шлёпнула, чтобы ты заорал.

— Откуда тебе известно, что я при рождении не подавал признаков жизни? — мёртвым голосом спросил Аварис.

«Пальцем в небо тыкнул — и попал», с удовлетворением подумал я, но ответил другое:

— Неважно. Продолжай. Только не надо мне про своё детство рассказывать. Самое основное.

— Хорошо. Я — сын одного из магов-артефакторов, создавших «Солнечный доспех» для величайшего и грозного Варахи. Перстень с сапфиром, который ты носишь на руке, изготовлен моим отцом.

Вот это поворот! Теперь понятен мотив Авариса, охотящегося за доспехом первого царя Севера в разных своих ипостасях.

— Ты хотел вернуть себе то, что считал по праву своим?

— Нет. Я хотел стать обладателем доспеха, так как знаю, что на самом деле представляет из себя артефакт. Если Вараха умел пользоваться всеми хитростями «Солнечного доспеха», то его сынок был полной бездарностью.

— Мы уже проходили эту тему, Аварис. Не отвлекайся. Скажи мне, как ты умудряешься раз за разом перерождаться.

У моего врага был неприятный хриплый смех, похожий на воронье карканье.

— Я уже сказал, что мой отец был великим магом-артефактором. Сколько всего ценного он создал! Богатейший человек в империи, уважаемый и обласкиваемый Варахой… Он хотел получить титул Верховного Жреца и закрепить его за потомками. Но властитель отказал ему в этой милости. А ведь отец создал уникальный перстень, который ты сейчас называешь «Воеводой». Разве титул Верховного Жреца — слишком большая плата за верную службу?

— Государю виднее, кому что давать, — пожал я плечами. — Не дело слуг указывать ему, как править страной.

— Может, и так, — не стал спорить Рахдай, или кто он сейчас был. — Да и нет сейчас смысла осуждать того, чьи кости давно рассыпались в прах.

— Так что тебе нужно?

— «Солнечный доспех», конечно же, — усмехнулся Аварис-Рахдай, подкидывая в костёр ветки кустарника. Огонь на мгновение осветил морщинистое лицо человека, совершенно не похожего на шамана. — Он мой по праву. Все, кто участвовал в его создании, уже мертвы окончательно. Лишь я продолжаю своё вечное путешествие благодаря отцовскому «вместилищу душ». Благодаря ценному магическому артефакту, мои перерождения тянутся тысячелетия.

— А ты не подумал, что у остальных магов, участвовавших в создании «Доспеха», могли быть потомки? Они ведь тоже как бы имеют право владеть отдельными элементами боевого артефакта?

Аварис снова засмеялся-закаркал.

— Я убил всех претендентов, не переживай за них. У меня было преимущество: умение перед смертью переселяться в тело взрослого человека, и пока потомки тех магов рождались, росли, я уже следил за ними. Как только улучал момент, то безжалостно расправлялся с конкурентами. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием.

— Да ты прямо как Агасфер. Не устал жить-то? — усмехнулся я. — Может, отправить тебя отдыхать лет так на двести-триста? Надоел ты мне.

— Тогда я буду приходить к твоим потомкам, пока не получу своё.

— Зачем тебе Доспех, Аварис? — устало спросил я. Услышанное не несло какой-то ценной информации. Важно лишь понять, как можно создать «петлю времени», чтобы этот ублюдок метался в ловушке и никогда больше не появлялся в моей жизни.

— Обладатель «Солнечного доспеха» может переписывать саму реальность, — пристально взглянул на меня Аварис. — Переписывать так, как ему выгодно. Но ты слаб и глуп, мальчишка, и никогда не поймёшь, как это делать. Хотя, надо признать, перстни ты собрал очень быстро и с выдумкой. А Доспех я заберу, как бы ты ни сопротивлялся. Жди, скоро мы встретимся в реальности.

Фигура Авариса внезапно деформировалась, оплыла, как восковая свеча — и в ночное небо с шумом рванули чёрные птицы, хрипло хохоча…

…Я открыл глаза, не понимая где нахожусь. Под боком тихо сопела Мирослава. Судя по непроглядной темноте за окном, до утра было далековато. Аккуратно поднявшись, чтобы не потревожить супругу, накинул на себя халат и прокрался в кабинет. Не зажигая свет — уже успел изучить расположение мебели и вещей, чтобы спокойно ориентироваться в темноте — я пробрался к креслу, уселся в него и впал в глубокую задумчивость. Итак, кое-что прояснилось. Рахдай — это всего лишь очередная реинкарнация человека, служившего Сваруне — второму властителю северной империи, сыну Варахи. Он хочет вернуть себе не только перстень, изготовленный его отцом, но и весь артефакт. Вот чем объясняется неуёмное стремление шамана в охоте за Доспехом. Больше всего меня потрясла живучесть этого ублюдка. Убей я снова Рахдая, он вернётся к моим потомкам ещё более озлобленный. Надо кончать с ним сейчас раз и навсегда. Что там говорил Ясни про временную ловушку? Вот и закольцуем во времени любителя жить бесконечно. Остаётся одна проблема: Савин. Его тело сейчас под управлением Рахдая. Чтобы уничтожить шамана, придётся убить Илью тоже. И мне это категорически не нравилось.