После утреннего завтрака я дал Архипу распоряжение, как только он увидит Савина, пусть сразу же отправит его на полигон. У меня было несколько вопросов к управляющему, и чтобы заставить Илью разговориться, решил продемонстрировать перед ним кое-какие магические заготовки. Основная задумка лежала глубже. Хотелось увидеть, как отреагирует Рахдай, сейчас тихо сидящий где-то внутри очередного бедолаги-реципиента. После ночного сна (или видения) я уже примерно представлял стратегию этого злобного шамана. Если упустим момент, он завладеет телом Савина и станет жить полноценной жизнью человека с официальными документами. Я же говорю, не хочу убивать парня только за то, что Рахдай выбрал его в качестве проводника своей злой воли.

Переодевшись в спортивный костюм, я привычно перемахнул через балкон на лужайку под окном и лёгким бегом направился к полигону. Погода радовала. Весеннее солнышко ласково касалось кожи и приятно грело, будоража кровь. На деревьях уже вовсю проклёвывались почки, а кое-где нежная зелень уже проступила на ветках.

Как обычно, провёл магическую разминку, с помощью перстней комбинируя различные лёгкие магоформы, и не прибегал к помощи Ясни. Сегодня эйдос находился у меня на руке в виде часов. Как любит повторять мой призрачный друг, создавать разрушительные магические плетения с помощью боевого посоха может любой болван, но нельзя забывать и о пальчиках. Вот руками я сейчас и действовал, плетя невидимые обычному глазу боевые конструкты. Несложные в исполнении, они могли помочь в бою против не самого сильного противника. Сила магии зиждется на энергии, не важно какой, и тратится она сообразно усилиям, которые применяет одарённый. Чем больше внутренний резервуар ядра, тем больше я могу черпать из него. Но у меня сейчас слишком мал «заряд батареи», если так можно сказать о катастрофической нехватке магической маны. Сказывается двадцать лет ношения браслетов «веригельн». За это время одарённый ребёнок проходит все стадии инициации, расширяет ядро Дара, усиливает свои возможности. К тридцати годам он легко манипулирует потоками своей Стихии. И если не хочет останавливаться в развитии, то проводит всё свободное время на полигоне.

Мне нужно пройти этот путь за более короткое время. Да, усиленные тренировки не проходят даром, я уже чувствую позитивные изменения. Резервуар маны становится больше, но ещё недостаточен, чтобы взмахом руки менять ландшафт. Я даже не архат, а так — подмастерье с грозным оружием.

Поэтому работаем пальчиками, плетём нити конструктов и создаём огненных фениксов и саламандр. Моя Стихия — Огонь, с «солнечными» аспектами. И только от моих умений зависит, будет ли феникс выжигать яростным пламенем целые города или маленькой птичкой проникать в локальную точку, где его ужасающая природа уничтожения будет нивелирована парочкой сожжённых книг. Утрирую, но так понятнее.

— Господин Колояр! — увлёкшись, я не заметил, как на краю вала появился Савин в сопровождении бойца. Управляющему даже пришлось крикнуть, чтобы его услышали.

Я развеял очередную магоформу и обернулся. Показал знаком бойцу, чтобы тот уходил. Савин, даже с силой Рахдая, ещё не готов сразиться со мной в открытом бою. Шамана я не боялся, и даже хотел, чтобы он, наконец, проявил свою сущность.

— Иди сюда, Илья, — махнул я рукой, и управляющий по деревянной лестничке, сделанной плотником для удобного спуска на тренировочную площадку, сошёл вниз.

Он с любопытством покрутил головой, рассматривая земляные валы, насыпанные по периметру полигона; на мишени, половина которых была продырявлена или обожжена моими ударными конструктами.

— Как самочувствие, Илья? — поинтересовался я здоровьем Савина. По его лицу видно, что организм ещё не восстановился полностью. Но лёгкий румянец на щеках даёт повод для оптимизма. — Не утомляет тебя работа?

— Как она может утомлять, господин Колояр? — слабо улыбнулся Илья, покосившись на блестящие в лучах солнца перстни. — Мне нравится. Я в своей стихии. В моих руках находится довольно большое хозяйство, которое расширяется быстрыми темпами. Поместье Волоцких имеет огромный потенциал.

— Отрадно слышать, — я кивнул на небольшой навес, под которым стояли две лавочки, где можно было отдохнуть или переодеться. — Пошли в тенёк, поговорим.

Савин осторожно сел на самом краешке одной из лавок и положил рядом с собой блокнот в кожаном переплёте.

— Говоришь, есть потенциал? — спросил я с интересом. — И в чём он выражается?

— Вы — Первородный, господин Колояр. А это значит, что к вам рано или поздно начнут проявлять интерес те Роды, которые не состоят в клановых фракциях. Быть вассалом Первородного почётно, пусть и в меньшей степени, чем Слугой императора. Вы же знаете, что ваш статус приравнивается к княжескому? — дождавшись моего кивка, Савин продолжил: — Возможно, вам удастся создать свой клан, опирающийся не только на дворянские семьи. Население посёлка смешанное, здесь проживают и купцы, и промышленники, и аристократы-князья. Не скажу, что между ними большая дружба, но люди общаются, несмотря на сословные разграничения, ходят друг к другу в гости. Так вот, у вас есть хороший шанс заполучить среди них союзников. А это — лоббирование своих интересов в Думе, связи с высокородными аристо, с торгово-промышленным сообществом. Если вы планируете оставаться в Москве, именно такое укрепление своих позиций станет полезным. Мирослава Борисовна и Анастасия Николаевна своей красотой и умом ещё больше укрепят авторитет Волоцких в аристократических салонах.

— Такой вариант возможен только в том случае, если между мной и императором не будет никаких разногласий, — заметил я. — А ты хочешь отдать мне архив Пронских.

— Вы можете в любой момент обменять его на лояльность.

Выводы Савина имели один изъян, о котором он не мог знать. Мирослава и Данька на данный момент являлись раздражающим фактором для Долгорукого, поэтому ни о каком договоре с ним речи быть не может. Я не доверяю императору. Когда архив Пронских окажется в моих руках, тем более придётся держать ухо востро. Государь, укрепляющий безопасность своей династии путём уничтожения потенциальных претендентов на трон, априори никогда не забудет, что Волоцкий видел опасную папку, а значит, мог скопировать документы. Значит — враг.

— А почему это так важно для тебя, Илья? — поинтересовался я. Озвученное управляющим уже давно легло в основу стратегии развития моего Рода. Вернее, это Мира, Настя и Алика сами предложили мне действовать именно в таком ключе. Но услышанное от Савина требовало разъяснения. — Ты в любой момент можешь прервать контракт и уйти. Я не требую от тебя клятвы на крови… разве только если сам захочешь служить моему Роду до конца жизни.

— Я должен был погибнуть вместе с князем Пронским, его семьёй и всем Родом, — глухо произнёс Илья. — Но остался жив, что меня очень тяготит. Ведь никто так и не снял мою клятву на крови. Это тяжкий груз, если бы вы знали. Рано или поздно он меня раздавит. Учитывая, что я обещал вам отдать очень важную папку с документами, вы тоже рискуете оказаться в роли моих бывших хозяев.

— То есть из-за этой папки нас могут уничтожить?

— Да. Я не знаю, что там находится, — Савин на несколько секунд замолчал, но пересилил себя и продолжил: — Подозреваю, что-то опасное для Долгоруких и его близкого окружения. Ведь Константин Юрьевич сразу понял, из-за чего случилось нападение. И приказал перепрятать папку.

— Разумнее было её уничтожить, — покачал я головой. — Откуда у князя Пронского была уверенность, что ты спасёшься из особняка? Никакой. А ты мог попасть в руки нападавших вместе с этим компроматом.

— Был риск, не без этого, — кивнул Савин. — Но какой тогда смысл уничтожать самые важные документы, если с их помощью когда-нибудь могут наказать тех, кто причастен к гибели целого Рода?

— Ну… логика в этом утверждении есть, — согласился я, а в голове проскочила мысль, что Пронские могли хранить в злосчастной папке лишь часть архива, чтобы люди императора клюнули именно на неё. Тогда — да, князь Константин намеренно использовал Илью в качестве приманки, надеясь на то, что его поймают, и документы попадут в руки Долгорукого. Возможно ли, что я тоже охочусь за «обманкой»? — Ладно, я тебя понял. Ты не хочешь повторения этого кошмара. Будь уверен, этого не случится. У меня достаточно сил, чтобы защитить свою семью и всех, кто служит Роду Волоцких.

По лицу Савина скользнула едва видимая тень. Я понимал его. Принять на веру слова, больше похожие на бахвальство, этот человек не мог. Пройдя через боль и ужас, он будет очень осторожен, и, скорее, подчинится Рахдаю, чем станет мне верным слугой в ближайшее время. Вот вопрос: сколько его у меня осталось? Когда шаман начнёт атаку, в каком месте ударит?

Впрочем, убеждать Савина я не собирался. Пусть работает. За ним есть кому присматривать. Ирина, рыжая Лора, Нил — опытные люди, осечки не должны допустить. Но дополнительный инструктаж после того, что я узнал, провести не помешает.

— Хорошо, Илья… Твою мысль я понял, возвращаться к ней пока не станем. Расскажи, что у нас хорошего, и что требуется для особняка и усадьбы.

Управляющий расслабился и начал перечислять сначала проблемы, а потом способы их решения. В принципе, ничего страшного. Финансирование хозяйственной деятельности не испытывает проблем. Счёт, куда поступают деньги, полон. С него выплачивается жалование слугам и аутсорсинговым компаниям, присылающих своих работников на выполнение разовых задач. Илья, судя по отзывам Мирославы, грамотно распределяет деньги. То есть, он действительно профессиональный управляющий, а не так-сяк, чего я вначале боялся.

— Ты усердный работник, Илья, — выслушав доклад, кивнул я, и Савин улыбнулся, довольный похвалой. — Архип хорошо отзывается о тебе. Он даже в минуту откровения в разговоре со мной облегчённо вздохнул и сказал, что теперь его сердце спокойно. Можно заняться порядком в особняке.

— Я хочу оправдать ваше доверие, господин Колояр.

— Доверие — это не должностная обязанность. Это риск быть неправильно расценённым своими хозяевами. Поэтому постарайся, чтобы твои действия не выглядели враждебными по отношению к моей семье.

— Я не совсем понимаю, господин, — цвет лица Савина приобрёл какой-то необычный оттенок. Надо понимать, это реакция на мои слова. Илья побледнел?

— Послушай, Илья, — я пододвинулся к нему ближе и положил руку на плечо. И ощутил, как оно напряглось. — Вокруг тебя очень много тайн, и все они довольно неприятные. Ты был прав, когда пытался предупредить меня завуалированными фразами, что я взваливаю на себя бремя опасности. Но ты встретил человека, у которого своих скелетов в шкафу полно. И я научился с ними жить. Ты в судьбу веришь, Илья?

— В судьбу верит каждый человек, только не каждый сознается в этом, — негромко проговорил Савин. — Насчёт меня… то — да.

— А ты веришь, что человек может стать пристанищем для чужой воли, что его тело — всего лишь оболочка, а разум — приманка?

В глазах управляющего мелькнуло понимание.

— У тебя не появляется ощущение, что кто-то тобой манипулирует? — я не хотел давить на Илья, но прощупать его эмоции, намерения, возможность сопротивляться чужому давлению, наконец, был обязан.

На какое-то время повисла тишина. Только птичий пересвист в траве и кустарниках разбавлял её.

— Боюсь, сочтёте меня сумасшедшим, — глухо проговорил Савин, явно боясь откровенничать.

Я мысленно сделал отметку в голове. Илья не стал возмущаться или переводить всё в шутку. Значит, и в самом деле его гнетёт нечто такое, о чём страшится признаться.

— Мы живём в таком мире, где чудеса происходят не в книжках, а наяву, — я усмехнулся и щелчком пальцев создал магоформу в виде саламандры. Юркая ящерица, полыхнув алыми языками пламени, засеменила в сторону насыпного вала и там рассыпалась искрами. Будь здесь сухая трава, она уже полыхала бы. — И никто никого не считает сумасшедшим, по крайней мере, среди одарённых. А ведь ты живешь в доме одного такого человека.

Илья с интересом поглядел на медленно крутящиеся в воздухе искры.

— Вы правы, господин Колояр… Когда наступает ночь, меня одолевает страх, не схожу ли я с ума. Какие-то сны, яркие картинки древних городов, людей, странный и неприятный голос… Это ведь не шизофрения? Может, после трёх лет комы в моём мозгу произошли тяжёлые изменения?

— Если хочешь, я могу устроить тебе встречу с профессором Яворским. Он с радостью согласится дополнительно обследовать своего «любимого» пациента. Но, уверяю, в этом нет необходимости. Я догадываюсь, что с тобой происходит. И постараюсь помочь.

— Правда? — управляющий с надеждой посмотрел на меня.

— Да. Но ты должен очень внимательно следить за своим состоянием. Любые странности, изменения в психике, характере, речевых оборотах, несвойственных тебе, в общении с людьми — всё должно стать сигналом обратиться ко мне. Сразу предупреждаю: за тобой будут следить, но не из-за недоверия к твоей службе, а для безопасности живущих в этом доме, — я кивнул в сторону особняка, невидимого отсюда из-за насыпного вала.

— Если это необходимо… — Савин не возмущался. Он воспринял всё правильно.

— Необходимо. Кстати, я вчера разговаривал с князем Львовым. И доказал ему, что ты остался жив. Судя по реакции Алексея Фёдоровича, он до сих пор переживает гибель своего друга — князя Пронского. И я получил доказательства, что твоя папка действительно содержит какие-то серьёзные компрометирующие материалы на неких высокородных лиц. Скоро истекает срок нашей договорённости. Но хочу ускорить процесс и предлагаю тебе долгосрочный контракт уже с завтрашнего дня. Скажем… На десять лет. Устроит тебя?

— Да, господин! — вскочил Савин и собрался уже рухнуть на колени передо мной. А может, просто ноги ослабли… — Благодарю вас за доверие!

Я жестом остановил его нехорошие поползновения. Мои слуги должны уважать не только хозяина, но и себя, что немаловажно. Пресмыкающаяся прислуга вызывает только раздражение и презрение у гостей, а я не хочу видеть их гримасы в своём доме. О как! Уже считаю этот особняк, принадлежащий Насте, своим. Опасная тенденция!

— И ещё… Завтра поедем за папкой. Вместе. — предупредил я. — Не хочу давать волю случаю. Закон подлости ещё никто не смог обойти.

— Да я и сам планировал просить вас сопровождать меня, — Савин схватил блокнот и затолкал его в карман новенькой замшевой куртки, делавшей его куда респектабельнее, чем та одежда, в которой он впервые появился в усадьбе.

— Ступай, Илья, и помни о моём предупреждении, — я на его глазах создал несколько миниатюрных огненных клинков и кинул их в мишени. Баловство. Но для Савина, привыкшего к магии своего бывшего хозяина, демонстрация Силы пролилась бальзамом на душу.

Он улыбнулся, поклонился и торопливо взбежал по лестнице наверх. Дождавшись, когда Илья скроется из виду, я вздохнул и расстегнул браслет часов. Пришла пора заняться магическими упражнениями всерьёз.

Часы трансформировались в посох, который я тут же начал раскручивать, создавая вокруг себя вихревое поле, постепенно проводя через него огненные конструкты. Воздух ощутимо накалился, обжигая лицо. Мне было важно понять, насколько быстро я могу создать атакующие магоформы. Зачастую в бою решают мгновения. А в схватке с архатами или, не дай Боги, Творцами, промедление смерти подобно.

Огненный шквал, сформированный вихревым полем, рванул к мишеням, распадаясь на десятки лезвий. И каждое из них нашло свою цель. Они пронзали фанеру, оставляя обугленные следы на поверхности, и расплёскивались остывающими языками пламени по земляному брустверу. От начала вызова конструкта до его применения прошло пятнадцать секунд. Много. Но я только начал. В идеале вихревой поток должен создаваться за две секунды, и ещё пара секунд уходит на атаку магоформой. С «обычным» одарённым противником я теперь справлюсь без проблем, а вот дальше… Нужно усиленно тренироваться. День за днём, год за годом. Пока Данислав не достиг возраста инициации, я должен освоить большую часть секретов «Солнечного доспеха».

Меня повергало в уныние, что магических комбинаций этого всемогущего артефакта неисчислимое множество. Да, большая часть из них связана со Стихией Огня, но есть и такие, которые позволяют «играть» со временем: останавливать или ускорять его, переходить на иной уровень восприятия, даже заглядывать в прошлое на определённое время, чтобы подкорректировать событие. Волосы дыбом встают от мысли, обладателем какого оружия я стал. С ним можно вершить дела мирового масштаба. Но вот нужно ли это мне? Рахдаю — да. Он долбанутый на голову маньяк, готовый подчинить себе человечество ради утоления собственных амбиций. Поэтому его нужно уничтожить во что бы то ни стало. Окончательно уничтожить, а не так, как сделал я. Да, новое появление шамана стало сюрпризом не только для меня, но и для Ясни.

И вот становится интересно, а почему Вараха, имея в руках «Солнечный доспех», не построил мировую империю? Что его удерживало от такого шага? Мало того, он передал власть сыну, а сам ушёл на юг создавать новое государство. И создал, даже без мощного артефакта. Значит ли это, что сила «доспеха» каким-то образом остаётся у его предыдущего обладателя? Например, если я к тому времени, когда Данька вырастет, отдам ему 'Солнечный доспех, останется ли при мне приобретённая Сила?

«Хороший вопрос, — похвалил меня Ясни, чей голос прошелестел у меня в голове. — К сожалению, у нас нет точных фактов, что такое возможно».

— Надо изучить легенды древних индуистских империй, — вслух сказал я, формируя с помощью посоха огненные диски с острыми зубчиками, и посылая их в сторону многострадальных мишеней. Некоторые из них уже пора заменить. — Вдруг в них найдутся следы деятельности Варахи?

«Может случиться так, что твоему сыну и не понадобятся перстни „доспеха“, — удивил меня Ясни. — Я надеюсь, сила артефакта передалась ему по крови, и в нужный момент она инициируется».

Час от часу не легче. Вот поведу я Даньку на первую инициацию, чтобы получить обязательный сертификат, а сынок выдаст такую мощь, что комиссию сразу кондрашка хватит. А про Долгорукого и говорить не приходится. Он же ничего лучшего не придумает, как дать команду «зачистить» мою семью.

Подобные мысли не способствуют сосредоточенности при магической тренировке. Дважды у меня срывались опасные плетения, едва не разметав насыпь. Ясни ругался, пытаясь стабилизировать техники, а потом «плюнул» и посоветовал отдохнуть.

«Я лишь проводник твоей магии, твоя мысль, — всю дорогу до дома бурчал невидимый наставник. — Ты сам направляешь оружие на объект и формируешь тот аспект, который тебе необходим. Моя помощь состоит не в том, чтобы исправлять твои ошибки в уже сформированном плетении. Я изменяю параметры „Солнечного доспеха“, а ты уже сам решаешь, как ими пользоваться. Будь внимательнее».

— Извини, дружище. Меня очень взволновали твои слова, что Даньке не понадобятся перстни.

«Это всего лишь догадки. Нет никаких подтверждений. Поэтому не стоит надеяться на авось. Великие воины не гнушались тренироваться, даже чувствуя, насколько они сильны. Помни об этом, Колояр».

Вернувшись в свою комнату, принял душ и надел лёгкий домашний костюм. Сегодня уже никуда не поеду. Алика ещё не дозвонилась до князей, с которыми я хотел встретиться и поговорить насчёт наследства Пронских. Можно было поспрашивать и о Савине, но князь Львов развеял мои сомнения, да и откровенный разговор с Ильёй поставил всё на место. Завтра я получу папку с документами, из-за которых под нож пустили целый Род. И тогда станет ясно, как действовать в дальнейшем.

Спустившись в гостиную, обнаружил там Ирину, играющую с Данькой. Они оба сидели на полу в окружении кучи игрушек, и Лапочкина то и дело разыгрывала сценки. Мальчишке это нравилось, и он заливисто смеялся, пытаясь вырвать у большой тёти пушистого зайца или разноцветного попугая. Увидев меня, глава семейной СБ даже не смутилась, продолжая ворковать с моим сыном.

— Нет, я тебя определённо замуж выдам, — покачал я головой, усевшись в кресло. — Пора начальнице самой важной службы своих детей иметь.

— Если у меня появятся свои дети, то я уже вряд ли смогу руководить СБ, — убрав с щеки прядь волос, заявила Ирина. — Это слишком тяжело. И вообще… я тебя не устраиваю?

— Устраиваешь, даже очень. Но мне хочется видеть тебя счастливой замужней женщиной, а не строгой начальницей. Ты и так славно потрудилась на благо рода Щербатовых, а потом и Волоцких, — я улыбнулся, показав, что не нужно воспринимать мои слова в негативном ключе. — Поэтому приказываю тебе в течение года натаскать Нила на должность главы СБ, а самой устраивать личную жизнь. Не переживай, я найду подходящее место для твоей кипучей натуры.

— И ведь не ослушаешься Главу Рода, — притворно вздохнула Ирина и прижала к себе Даньку. — Да, мой сладкий? Как поступим? Будем искать мне жениха?

Она поднялась на ноги, схватила на руки сына и передала его мне. А сама переместилась на диван, снова вздохнула.

— Колояр, мы тут второй день запускаем дрон в сторону реки, и обнаружили интересную вещь. На дороге, ведущей в посёлок, где-то в паре километров от него, облюбовал стоянку чёрный «Орион». Водителя или пассажиров возле него нет. Сначала думали, что это рыбаки приехали, но никого не нашли. Ни палатки, ни стоянки на берегу. Провели разведку над лесом. Всё тщательно по квадратам обшарили.

— И что тебя взволновало? — я покачивал Даньку на колене, а тот, цепляясь ручонками за мои пальцы, весело смеялся.

— За весь день к машине мог кто-нибудь подойти, но этого не случилось. На брошенную не похожа. Вроде бы и беспокоиться незачем, — Ирина пожала плечами. — Однако мой опыт подсказывает: за нашей усадьбой ведётся наблюдение.

— Номер машины проверили?

— Номера грязью «удачно» заляпаны.

— Так пошли ребят для проверки, — пожал я плечами. — Пусть скатаются до речки, походят по берегу, лес прочешут. Заодно и номер машины посмотрят. Потом пробьём по полицейской базе.

— Сделаю, — кивнула Ирина. — Извини, что с таким вопросом подошла. Надо было самостоятельно принять решение, но ситуация к тому не располагала. Обычная машина, мало ли почему она там стоит. Может, действительно, молодёжь угнала, покаталась и бросила.

— Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, Ира. Если появилось беспокойство, надо выяснить его природу. О, а вот и наши прекрасные леди!

В гостиную вошли Мирослава с Настей и Аликой. Судя по джинсам, тёмным блузкам и рубашкам, надетым на них, дамы занимались хозяйственными делами на улице. Наверное, ревизию поместья проводили.

— Развлекаетесь? — улыбнулась Мирослава, присев рядом с Лапочкиной. С другой стороны примостились и Настя с Аликой.

— Полевое совещание, — усмехнулась в ответ Ирина и поднялась. — Я пойду, Колояр. Как только станет что-нибудь известно, сразу тебя извещу.

— О чём она? — поинтересовалась Мира, проводив взглядом наш оплот безопасности.

— Да кто-то бросил машину на дороге в паре километров от посёлка и уже второй день за ней не приходит, — я пригладил встопорщенные волосики на макушке сына. — Вот Ирина и забеспокоилась. Думает, что за нами кто-то следит.

— Вполне возможно, — Настя не стала сходу отрицать эту версию. — Применили «скрыт», залезли на дерево и следят за нашим домом.

— Следить они могут только с южной стороны, — я кивнул, соглашаясь с женой. — Например, прошли вдоль реки и отвернули от неё. Пробрались к южному фасу усадьбы, залезли на дерево и смотрят в бинокль… Не самая лучшая позиция. Дом соседей — куда лучше подходит. С террасы или с чердака можно и на камеру снимать, и фотографии делать. Вы бы пока по двору не разгуливали.

Девушки покладисто зашагали в дом, а я через несколько минут зашёл следом за ними. Сразу же направился в кабинет, чтобы составить список необходимого оборудования для охраны. В какой-то момент отвлёкся только из-за того, что солнце стало бить в глаза. Встав, подошел к окну задёрнуть штору и обомлел. На зеленеющей лужайке загорали мои барышни в купальниках. Они разложили на травке покрывала и лежали на них, о чём-то переговариваясь. Мирослава болтала ногами в воздухе и изредка крутила головой по сторонам, будто кого-то высматривая.

— Вы что задумали, а? — прошептал я, с восхищением разглядывая фигурки своих прелестниц. Лужайка находилась как раз с южной стороны, и подозреваю, что Мира подговорила девчонок для позирования. А что, дельная идея! Если за особняком действительно идёт слежка, сейчас охотники слюнки должны пускать от вида роскошных молодых женщин, пока ребята из охраны прочёсывают лес. Отвлекающий манёвр, так сказать… Оп-па! А рыжая куда лезет?

Я застыл у окна, не в силах оторваться от яркого зрелища. Лора в коротком сарафанчике и со свёрнутым покрывалом в руке, покачивая бёдрами, подошла к барышням. Спросила что-то у Миры, услышала ответ и засмеялась, запрокинув голову. Потом бросила покрывало рядом с Аликой, скинула с себя верхнюю одежду, демонстрируя симпатичный купальник. И присоединилась к развлечению.

На столе зашипела рация. Я бросился к ней.

— Первый на связи, — нажав на тангенту, произнёс я.

— Дрон обнаружил лёжку, — доложила Ирина. — Триста метров от периметра усадьбы на юго-запад. Два человека с приборами наблюдения на дереве. Кажется, ещё и фотоаппарат есть.

— Оружие?

— Не наблюдают. Обычная фиксация.

— Ясно. «Зрителей» не трогать, пусть любуются спектаклем. Скорее всего, это люди полковника Залесского. Но проследить за ними нужно обязательно.

— Машина уже готова. Приём.

— Вышли группу к наблюдателям. Пусть приглядят за ними. Если у тех в руках появится оружие, сразу же ликвидируйте.

— Принято. Отбой.

— Отбой.

Я положил рацию на стол и продолжил созерцать красоту на лужайке. Весеннее солнце коварное. Вроде бы не сильно греет, но обгореть можно, даже не заметив этого. Мысли потекли не в самом радужном направлении. Не хотят меня оставлять в покое. Если император так дрожит за своё будущее, какого дьявола устроил за моей семьёй слежку? По логике его должен интересовать Данислав, и то лишь после того, как пройдёт первую инициацию. До этого какой смысл «пасти» ребёнка, пока не проявляющего никаких магических способностей? А Мирослава, как мать потенциально опасного для Долгоруких одарённого, вообще никак не влияет на политические расклады. Так зачем следить за всей семьёй с того самого момента, как мы вернулись в Россию? Разве только в том случае, если у Долгорукого появились подозрения, что у меня папка с компроматом князя Пронского. Не особо верю в эту версию. Единственная зацепка — Савин. Господин Елизаров обязан убедиться, что Илья и есть тот выживший в пожаре слуга Пронских. Значит, завтра нужно быть очень осторожным, когда мы поедем за папкой. К нам обязательно прицепят «хвост», к бабке не ходи.

Девчата словно по команде встали, собрали свои вещички и потянулись в дом. Представляю, какими глазами сейчас бойцы и слуги смотрят на прелестниц. Непорядок.

Я дал возможность жёнам привести себя в порядок, и только потом заглянул в апартаменты Мирославы. Моя старшая супруга в платье сидела перед зеркалом и снимала с рук и лица крем от загара ватным тампоном.

— И как это понимать? — спросил я, скрестив руки на груди. — К чему спектакль на виду у всех?

— Ну что ты сердишься? — улыбнулась в отражении зеркала Мирослава. — Мы с девочками решили отвлечь внимание возможных наблюдателей. Внести свой вклад в безопасность семьи.

— Ага, а завтра снимки жён Первородного появятся в жёлтых газетёнках, — проворчал я. — А если бы снайпер сидел на дереве?

— Значит, кто-то действительно следил за усадьбой, да, дорогой? — Мира обернулась с загоревшими глазами.

— Они и сейчас там. Парни обнаружили двух субъектов с фотоаппаратом.

— Не уверена, что они из какой-нибудь газетёнки, — подумав, ответила жена, и встав, подошла ко мне. Обвила руками за шею, прижалась. Я ощутил её горячую кожу и запах дневного солнца в волосах. Немного поэтично сказано, но моя магическая Стихия тонко чувствует такие моменты. — Мне кажется, это люди из Палаты Безопасности.

— Надеюсь, что так и есть, — я не стал спорить. Лучше проверить, куда ребятки поедут после столь шикарной фотосессии. Если действительно журналисты из бульварной газетёнки, то им же хуже. Князь Залесский же не допустит, чтобы столь пикантные снимки попали в чужие руки. Скорее, он спрячет их в надёжном месте, в сейфе. — Как солнышко сегодня?

— Просто чудесное, — улыбнулась Мирослава. — Жду не дождусь лета, когда здесь всё будет цвести.

— Ладно, наводи красоту, а я пойду, разузнаю, что там по нашим «кукушкам», — я чмокнул жену в щёку и вышел из её комнаты.

Ирину я нашёл возле флигеля, отданного под жильё охранникам. Она сидела на скамейке рядом с Лорой, уже успевшей переодеться в камуфляжные штаны и зелёную армейскую майку. Девушки о чём-то тихо болтали, и явно не о работе.

— Нил ещё не вернулся? — поинтересовался я.

— Нет. Звонил, что до вечера его ждать не стоит, — ответила Лапочкина.

— Что по «кукушкам»?

— Пока сидят. Мне вот интересно, как они там выдерживают? Ведь надо в туалет сходить, размяться.

— Они же не сутками там находятся. Темнота наступила, слезли с дерева и уехали. Утром другие на пост заступили, — я пожал плечами. — Когда я егерем в Семиречье служил, мы иногда на двое-трое суток в засаде сидели. А там лишний раз не встанешь, за кустик или камень не сходишь. Подгузники хорошо помогали. У каждого из нас всегда пачка в рюкзаке лежала. Меня другое беспокоит. Из чьего они ведомства?

— Да какая разница? — усмехнулась Лора. — Я могу этих фотографов подкараулить возле машины или на тропе. Когда увидят оборотня, то наложат в штаны, бросят своё оборудование и убегут.

— Хочешь обернуться? — я задумался. Идея, кстати, неплохая. Зачем Залесскому или Елизарову фотографии моей усадьбы и жён в купальниках? Перебьются. А заодно получат сигнал, что ко мне соваться не следует.

— Мне периодически нужно 'взбадриваться, — пояснила рыжая. — Чтобы не сорваться. До полной стабилизации нужно ещё несколько курсов пройти. Сейчас хороший шанс побегать по лесу в шкуре оборотня. Скоро темнеть начнёт.

Я переглянулся с Ириной. Глава родовой СБ задумалась и с неуверенностью в голосе произнесла:

— Слухи про оборотня могут сыграть и против нас. Если Палата Безопасности узнает, что у Колояра есть волкодлак, то потребует его уничтожения.

— Вот ещё! — фыркнула Лора. — Да кто поверит агентам с замаранными штанами, да ещё не предоставившим убедительных доказательств. Может, это огромная собака была? Колояр, снимки не должны попасть ни в чьи руки! Это же очевидно!

— Согласен. Мне тоже не нравится, что мой особняк столь рьяно держат под наблюдением, — я поглядел на Лору, которая тут же подобралась. — Готовься. Как стемнеет, выходи на охоту. Ира, часа через два-три отзывай ребят, чтобы ненароком не помешали Ларисе.

* * *

Сумерки, опустившиеся на посёлок, постепенно сгущались, бросая лиловые тени на землю. Через ветви деревьев уже нельзя было разглядеть, что происходит на огромном подворье, за которым целых два дня велось интенсивное наблюдение. Зато накопитель фотоаппарата забит интересными снимками.

— Слушай, Касьян, не пора ли удочки сматывать? — негромко спросил один из молодых людей, сидевших на удобной площадке среди толстых сосновых ветвей. Несмотря на прочную платформу, висевшую на высоте десяти метров от земли, он был привязан прочным альпинистским шнуром к стволу дерева. — Пока спустимся, пока до машины дойдём — уже совсем темно будет. Не люблю по ночному лесу шарахаться.

— На сук боишься напороться? — хохотнул второй, находившийся чуть ниже, на такой же импровизированной платформе из досок. — Не бойся, они сейчас все на городских улицах, клиентов снимают.

Первый, до которого долго доходила двусмысленность фразы, сердито сопел, а потом хрюкнул от смеха.

— Ну да, подколол, — посмотрел он вниз, где копошился Касьян. — Ты что делаешь?

— Отвязываюсь, — пропыхтел напарник. — Ты прав, Азим. Погнали домой. Завтра с утра в управление нужно заскочить, отчёт написать.

В их маленькой команде Касьян был старшим, поэтому ответственность за выполнение задания нёс именно он. Да и спускаться в сгустившейся темноте не так легко. У него был рюкзак с фотоаппаратом, сменными объективами и бутылкой воды, правда, уже опустошённой. Спрятав туда же скрученный фал, лейтенант Трегубов надел на берцы специальные «кошки» и стал потихоньку спускаться вниз. За шиворот ему посыпалась хвоя и сухая кора. Азим тоже начал спуск, не дождавшись, когда старший окажется на земле. Торопыга. Сказано же, ждать сигнала, и только потом «шагать» вниз.

Но всё закончилось благополучно. Они оба сползли с дерева, отряхнулись, закинули рюкзаки за спину и очень медленно двинулись в сторону реки. По берегу гораздо легче дойти до машины, чем плутать по лесу, не имея возможности зажечь фонарик. Нельзя исключать ситуацию, что их могли засечь. А приказ был недвусмысленным: постараться не попасться на глаза людям Колояра Волоцкого. Отснятый материал, как снимки, так и видеозаписи, не должны оказаться в руках Первородного.

Пока ещё глаза различали что-то в мешанине деревьев и кустов, парочка наблюдателей успела достигнуть берега. По песчаному берегу, пусть и захламлённому перегнившими водорослями и вынесенными половодьем ветками пополам с мусором, пошли веселее.

Где-то метров через двести Касьян замер, покрутил головой и вытянул руку в направлении заранее оставленного ориентира: пустой пластиковой бутылки, нацепленной на ветку.

— Нам туда, — сказал он и бодро взобрался на небольшой взгорок.

Азим потопал следом. Он плохо ориентировался в лесу и полностью доверял старшему товарищу. И не зря! Вон как в темноте сумел разглядеть бутылку! Уметь надо!

Вот и их «Орион», стоит себе спокойно, никуда не пропал. Хорошие люди в посёлке живут! Не напакостили, стёкла не побили, шины не проткнули. Тем не менее, Азим покрутился вокруг машины, проверив, так ли это.

— Долго ещё будешь круги нарезать? — Касьяну не терпелось уехать отсюда, поэтому он уже сидел за рулём, завёл двигатель, чтобы прогреть его.

Азим положил свой мешок с аппаратурой на заднее сиденье, рядом с рюкзаком старшего лейтенанта, и сел рядом с напарником. Касьян включил фары и вдруг подпрыгнул на месте, от души выругавшись.

— Ты чего, старшой? — засмеялся Азим. — На ежа сел?

— Видел? — повернулся к нему Трегубов. — В кустах какая-то тварь мелькнула!

— Собака бродячая или животное какое, — пожал плечами Азим, пристально вглядываясь в узкую колею, уходящую вглубь леса. В нескольких метрах от стоящей машины она делала изгиб, поэтому какая-то часть кустарников нахально закрывала обзор. Вероятно, там и прятался зверь, пока его светом фар не ослепило. — Поехали.

— Ага, только развернусь, — Касьян пришёл в себя и даже сам засмеялся. — Надо же, привиделось! Может, и в самом деле собака. Тут же посёлок недалеко, вот и бегают. Авось кто подкормит.

Он аккуратно развернулся, и уже притопил педаль газа, как на крышу словно кувалду опустило. Грохнуло, заскрежетало — и снова наступила тишина.

— На хер! Гони, старшой! — Азима пробрало. А если Касьян не врал и действительно увидел нечто странное? Места здесь пусть и не глухие, но малолюдные. Всякое можно в лесу встретить.

Он вытащил из наплечной кобуры пистолет, но спускать затвор с предохранителя не спешил. Самое забавное, Трегубов не остановил машину, чтобы посмотреть, что же на этот раз произошло. Крыша ведь на месте? Вдруг толстая ветка от дерева отломилась и упала? Не-не, всё равно надо отсюда линять! «Орион» торопливо зафыркал и начал набирать скорость. Азим расслабленно откинулся на спинку кресла, но продолжал смотреть по сторонам. Касьян же вцепился в руль, даже навалился на него грудью. Свет фар выхватывал узкую нитку лесной дороги, ползущей вдоль реки. Вот показался отворот на посёлок, в котором проживает клиент, и через мгновение остался позади.

— А у парня жёнушки-то сладкие! — усмехнулся Азим, успокаиваясь. — Как это дворянчик умудрился отхватить такой цветник?

— Он не дворянчик, балбес, — беззлобно откликнулся Касьян. — Он — Первородный, что по статусу приравнено к Великим князьям. Поэтому моли всех богов, чтобы Волоцкий не узнал, что мы его женщин фотографировали…

И резко надавил на тормоз. Машина остановилась как вкопанная. Азим успел упереться руками в «торпеду», благодаря чему не влепился головой в лобовое стекло.

— Ты что, газ с тормозом перепутал? — после каскада матерных слов выпалил он.

— Смотри, — каким-то деревянным голосом произнёс Касьян, вытягивая из кобуры пистолет.

Лейтенант Карачаров посмотрел на дорогу, освещённую фарами дальнего света и обомлел. В нескольких шагах от машины посреди колеи стояло странная псина величиной с дога, только покрупнее. Её неестественно выгнутая горбатая спина поросла рыжей шерстью, в раззявленной пасти виднелись острые шилья зубов. Псина просто стояла, ожидая непонятно чего, но Азим видел, насколько она напряжена, что готова в любой миг сорваться и броситься вперёд, подобно стреле, выпущенной из арбалета.

Псина медленно встала на задние лапы, словно обычный человек, и двинулась к «Ориону». Пять шагов, четыре, три…

— Ты какого хера не задавил эту тварь? — визгливо заорал Азим, чего никогда за ним не водилось. В Палату Контроля «истеричек» не брали.

И лихорадочно, ломая ноготь на пальце, сдвинул рычажок предохранителя пистолета вниз.