Утро в Давыдково выдалось туманным и тёплым. Серебристая дымка цеплялась за пышные кроны сосен, опускалась вниз и стелилась плотным ковром над землёй, закрывая и без того плохо виднеющиеся валы магического полигона. Я стоял на веранде с чашкой кофе в руке, с интересом разглядывая, как Савин обходит «свои» владения и что-то помечает ручкой в блокноте. Он двигался неторопливо, почти с достоинством, как будто знал, что за ним наблюдают. В гаражный бокс Илья заходить не стал, но поговорил о чём-то с механиками, сидевшими у открытых ворот. Мужики рассмеялись, а новый управляющий двинулся дальше. «Осваивается человек», подумал я. И это хорошо. Чем быстрее он вольётся в наш круг, тем меньше у меня голова за растущее хозяйство болеть будет.

«Ты ничего не почувствовал, когда с ним разговаривал?» — Прошелестел голос Ясни, возникший столь неожиданно, что я едва кофе не пролил.

«Что именно я должен был почувствовать? У меня нет возможности проникать в мысли человека. Тут нужна кропотливая работа с документами, очевидцами, друзьями, работодателями, — ответил я мысленно. — Но ни один из пунктов, мною озвученных, увы, мне недоступен. Может, скажешь?»

«Савин очень странный. Очень, Колояр. Когда ты с ним беседовал, мне показалось, что в его душе поселилась тьма. Точнее, некая сущность, взявшая под контроль тело Ильи».

«Ну… я подозревал, что Савин будет темнить, — сыронизировал я. — У человека, прошедшего через такие испытания, всегда найдётся причина не вываливать сразу всё новому работодателю».

«Ты не понял, Яр, — голос Ясни неожиданно стал металлическим. — Я уже с такой тьмой встречался. Можешь не верить, но и ты с ней знаком. Вернее, с человеком, которую он олицетворял».

— О, как, — вслух сказал я, благо никого рядом не было. Жёны и Алика занимались своими делами, Рыжая Лора сейчас на тренировке. Один я бездельничаю. — И кто это может быть? Хочешь сказать, Невзор каким-то образом вселился в Савина?

Я отпил ещё один глоток. Кофе неожиданно показался горьким.

«Яр, играть глупца тебе совсем не идёт! — мой ценный наставник сегодня был какой-то нервный. — Напряги память! Кто твой самый опасный враг, хотя с виду на него и не подумаешь?»

Долгорукие, кто ещё, хотел сказать я, но неожиданно моя мысль вильнула в сторону и осветила закоулки памяти, в которые давно не приходилось заглядывать. И недоверчиво покачал головой.

«Неужели Рахдай?»

«Хвала Богам, наконец-то, стал соображать! — Голос Ясни сочился сарказмом, однако нотки беспокойства слышались отчётливо. — Это тьма, порождённая злобной душой шамана! Она сейчас внутри Савина, затаилась так глубоко, что я едва уловил её присутствие! Но это точно Рахдай!»

Я едва не раздавил чашку. Так сильно сжал пальцами тонкий фарфор.

«Тогда почему он не напал на меня во время разговора с Ильёй?»

«Вероятно, пока не может. Ему нужно твоё доверие к Савину. Ты ведь дал управляющему работу, но не приблизил к себе, как верного и надёжного слугу. Рахдай ждёт момента, когда ты ослабишь бдительность. Или… когда одна из твоих жён окажется в опасности. Беспокойство за своих близких — лучший способ вывести из равновесия».

— Скажи лучше, что пошутил, — пробормотал я.

«Сожалею, Колояр, но когда я шучу — то… шучу. Сейчас не тот момент. Опасность рядом. Змея уже готова к броску. Рахдай очень хорошо тебя изучил, и знает, что для тебя важнее всего. И бить будет в самое сердце», — откликнулся Ясни.

— Ты с кем там разговариваешь? — раздался за спиной весёлый голос Мирославы. Жена обхватила меня за пояс, прижалась к спине, и чмокнула в ухо. — Не пугай меня.

— Да вот, наблюдаю за новым управляющим, — кивнул я на Савина, идущего по парковой дорожке в сторону флигеля.

— Не доверяешь ему?

— У нас есть два месяца, чтобы понять, подходит ли нам этот человек, — задумчиво проговорил я, не торопясь раскрывать беседу с Ясни. — Женщины гораздо тоньше чувствуют, чем дышит человек. Что ты можешь сказать о Савине?

— Хм, — Мирослава встала рядом со мной, кутаясь в тонкую, но невероятно тёплую шаль. — Он действительно профессионал. Я вижу, что своё дело он знает. Практически через несколько дней уже спокойно обходился без помощи Архипа. Отчёты даёт каждое утро. Поделился своими идеями, как вести хозяйство, сообразуясь с опытом работы у Пронских.

— Ты веришь, что он работал у них?

— Милый, а как узнать? — вздохнула Мира. — Только верить. Или искать тех, кто видел его в усадьбе бывших работодателей. Кажется, Илья рассказывал, к кому пытался поступить на службу. Помнишь фамилии?

— Кажется, Воротынский, Курбский, Кашин, Львов, — да, я записал эти фамилии, когда Савин рассказывал мне о своих неудачных попытках устроиться на службу к кому-нибудь из них.

— Ну вот, съезди к ним вместе с Ильёй, — весело проговорила жена. — Уж с тобой-то они захотят разговаривать.

— Нет ничего проще, — улыбнулся я в ответ. — Что бы я без тебя делал?

Я приобнял Миру за плечи и легонько прижал к себе. Не удержавшись, поцеловал в макушку, ощущая, насколько мягкие и шелковистые волосы у супруги. Опять своим испанским шампунем голову мыла. Принц Родриго перед отъездом подарил Мирославе дорогущий парфюмерно-косметический набор. У его папаши-короля целая сеть предприятий по Испании, выпускающих шампуни, мыло, гели и прочую продукцию подобного толка. Наш знакомый-оборотень обещал присылать чуть ли не каждый месяц средства гигиены коробками. Когда прощались, в его глазах стояла тоска. Ох, хорошо, что уехали, спасибо князю Борису. Неприятно иметь под боком природного ликантропа в друзьях. Хоть король и запретил сыну приближаться к Мирославе, когда меня рядом нет, всё равно беспокойство за жену грызло душу. Ладно, Лора постоянно приглядывала, как за ней, так и за принцем. Вот парадокс. Рыжая ведь тоже оборотень, но я почему-то был спокоен. Препараты начали давать результат. Неконтролируемое перекидывание в злобного зверя удалось «придавить» до минимального уровня. Целители обещали, что через год-полтора удастся выйти на устойчивую ремиссию.

— Как думаешь, «паспорт» Дани император будет изучать? — с толикой беспокойства спросила Мира.

— Обязательно, — кивнул я. — Более того, есть подозрение, что часть информации от нас просто утаили. Аналитики попытаются выяснить, насколько сын опасен для Долгоруких. Будь у меня на руках весь расклад, я бы приготовился к неприятностям. А так… приходится только надеяться, что Данислав не представляет для императорского клана большой угрозы. Можно и договориться о сферах влияния.

— Сферы влияния? — улыбнулась жена. — С императором?

— Ну да, а что такого? Я не собираюсь отсиживаться в обороне, если на мою семью начнётся накат. Не хочу развязывать войну, но травоядных всегда в первую очередь сжирали.

— Это мне известно, — поцеловав меня в щеку, Мира пошла по своим делам. — Не опоздай на завтрак. А то опять совещание устроишь, забудешь про всё.

Я пообещал прийти вовремя. Действительно, с момента приезда приходится крутиться, как белке в колесе. Работы по горло, а верных людей, которые могли бы заменить меня в решении некоторых вопросов, не хватает. Стригу бы отыскать, да к себе в команду взять. Только где он? Затерялся на просторах Империи, ни слуху, ни духу. Разве что с Фёдором Громовым поговорить. У него остались старые связи на Урале. Пусть аккуратно, чтобы не привлекать внимание князя Демидова, выяснит, где сейчас мой друг по егерскому братству.

Решив размять ноги, я вышел на балкон и увидел цепочку бегущих по парковой дорожке бойцов, рядом с которыми мелькала рыжая копна волос Лоры. Девушка охотно принимала участие в тренировках, а заодно строго следила, чтобы никто не волынил.

— Значит, Рахдай, — пробормотал я. — Но как такое может быть?

— Мы недооценили шамана, — раздался за моей спиной голос, идущий из кабинета.

Я обернулся, зная, кого там увижу. Призрачная фигура Ясни материализовалась в моём кресле. Почему-то именно там наставнику-чародею нравилось сидеть, когда он обретал плоть.

— В чём наша недооценка? — удивился я, вернувшись в кабинет. Поставил пустую чашку на стол, а сам стал сосредоточенно расхаживать от одной стены к другой. — Ведь я сжёг Рахдая «Солнечным копьём». Сжёг дотла. Выжить ему было невозможно. Сам же видел!

— Значит, Рахдаю известен метод переселения души в чужую плоть, — со всей серьёзностью произнёс Ясни. — В момент смерти он сумел вырваться в астрал, оставив бренную плоть тебе на растерзание. А сам затаился, выискивая себе новый «дом».

— И нашёл его в Савине, когда тот лежал в коме, — кивнул я, вспоминая свою историю, когда душа майора Прохорова вселилась в тело годовалого ребёнка, и с тех пор нередко помогала мне, особенно в детстве, давая необходимые навыки. Но чем взрослее я становился, тем всё меньше и меньше пришелец из неведомого мне мира проявлял свою сущность. Он остался во мне, и я иногда пользовался его личиной, как и модификаторами боевой ипостаси. — А может ли Рахдай взять контроль над телом Ильи?

— Вероятнее всего, он это и хочет сделать, но только после того, как Илья войдёт в твоё доверие. Чтобы удар был наиболее болезненным. Предательство друзей бьёт сильнее, чем открытое нападение врага, — Ясни, несмотря на свою призрачность, каким-то образом сумел сделать полный оборот вместе с креслом. И это тоже ему нравилось. Я не мешал фантому развлекаться.

— Как я могу «вытащить» шамана из Савина?

— Не помню. Существовали какие-то обряды, ритуалы, но за давностью лет многое уже вылетело из памяти. Пока приглядывай за управляющим, попытайся сам найти точки соприкосновения. Нужно выяснить, когда и каким образом Рахдай проявил свою активность.

— Ладно, попробую, — проворчал я, особо не надеясь на разговорчивость Савина. — Пошли завтракать. Хватит крутиться на моём кресле.

— Собственник, — проворчал в ответ Ясни, но послушно рассеялся в воздухе, вернувшись в своё вместилище — кинжал-эйдос, который до сих пор в виде авторучки находился в моём кармане.

За завтраком я попросил Ирину:

— Найди всё, что связано с Савиным, до того, как он попал в ожоговое отделение Центральной Лечебницы. В каком был состоянии, кто его лечил, ухаживал за ним. Кто контролировал допуск к пациенту в коме. Особенно интересует, было ли финансирование подобной услуги? Насколько я знаю, операции по восстановлению кожи — это очень дорогостоящая процедура. Вряд ли Целители взялись бы за такую работу без уверенности, что её оплатят. Особенно меня интересует, были ли запросы по Савину от Палаты Внутреннего Контроля или от высокородных аристо. Потом… свяжись с профессором Яворским. Аккуратно расспроси то же самое. Вдруг ему известно гораздо больше, чем другим. Савин утверждал, что к ним приезжал Елизаров. Какие вопросы задавал, чем интересовался…

— Ты думаешь, Яворский станет со мной разговаривать? — засомневалась Ирина.

— Скажешь, что Савин сейчас работает на меня. Что я пожалел человека, потерявшего здоровье и крышу над головой, поэтому и поверил рекомендации профессора. Но мне нужны детали всего, что происходило вокруг Савина. Если будет сомневаться, набери мой телефон. Поговорю.

— Поняла, — кивнула Ирина и занялась намазыванием масла на пышную булочку. — Тебя тревожит Савин?

— Меня тревожит не он сам, а его прежняя служба, — чуточку слукавил я, потому что Илья действительно сейчас представлял из себя ходячую бомбу, которая может рвануть в любой момент. Рахдай пока не активен, и его нужно очень быстро «вытащить» из Савина. Не убивать же мужика из-за этого ублюдка. — Чем раньше мы узнаем обстоятельства произошедшего с Пронскими, тем больше шансов встретить во всеоружии неприятности.

Больше я о работе за столом не говорил, заметив недовольный взгляд Мирославы. Да и Настя с Аликой хотели пообщаться совершенно на другие темы. Мы уже в Москве почти месяц, а ещё ни разу не выбрались на какое-нибудь культурное мероприятие. Девушек беспокоило, что никто из родовитых семей не приглашает нас в гости. Я счёл это обстоятельство не столь важным. Скорее всего, к нам пока присматриваются, чего-то ждут.

— Почему бы не устроить приём для соседей по случаю приезда? — я решил, что нужно начинать с ближайшего окружения. В Давыдково хватает людей высокого сословия. Если задумка удастся, слухи поползут по столице, и вскоре от приглашений не будет отбоя. — Дом приведён в порядок, прислуга набрана, можно и отдохнуть.

— Да, я то же самое хотела предложить! — воскликнула Настя. — А то как-то неудобно получается.

— Я могу заняться приглашениями, — сказала Алика. — Только нужен список.

— Отлично, — Мирослава тоже не стала возражать. — Тогда организуем приём на следующую субботу. Времени будет достаточно, да и на улице теплее станет.

Оставив своих женщин обсуждать предстоящее торжество, я вернулся в кабинет, переоделся в старую «камуфляжку» и направился на полигон совершенствовать свои навыки владения «Солнечным Доспехом». Не скрою: той силы, что я освоил с четырьмя ведущими перстнями, хватило бы разнести половину столицы. Можно было спокойно пестовать десяток магоформ и особо не напрягаться. Одна «Сударшана» — «Солнечное копьё» — заменяла по мощности и убойности десяток архатов. А те — ребята неслабые, скажу вам.

Но я хотел подняться до уровня Творца, оставаясь при этом среднестатистическим одарённым. Ничего не поделаешь, двадцать лет, проведённых под блоком «веригельна», давали о себе знать. Нет у меня времени на прокачку родового Дара.

Увлёкшись созданием разнообразных плетений и комбинаций перстней, я едва не пропустил телефонный звонок, хотя звук был поставлен на громкий сигнал.

Убрав кинжал в ножны, я вытащил из кармана куртки телефон, мельком посмотрел на время. Оказывается, уже два часа пролетело!

— Да, Ирина, слушаю, — я прижал к уху нагретый от тела аппарат.

— Была в Центральной Лечебнице, — деловито доложила Лапочкина. — Со мной никто не стал разговаривать, что неудивительно. Я же не из полиции. Попробовала добраться до заведующего ожогового отделения, но тоже безуспешно. Зато встретила Яворского. Повезло! Он-то работает совершенно в другом месте, но частенько в Лечебницу приезжает. В общем… говорить Дмитрий Алексеевич будет только с тобой.

— Ну, хоть что-то, — пробормотал я. — Куда я могу подъехать?

— В два часа в ресторан «Майский» на Тверской. Он там частенько обедает.

— Хорошо, я буду. Спасибо, Ирина. Возвращайся домой.

— За что «спасибо», ничего и не выяснила, — разочарованно произнесла начальница службы безопасности.

— Так я не особо и надеялся, — успокаиваю её. — Надо с людьми разговаривать в иной обстановке, где никто не подслушает и не увидит, что сотрудник заведения с кем-то посторонним любезничает.

Я ещё раз напомнил Ирине, чтобы ехала домой, и закончил разговор. Потом снова активировал эйдос, чтобы пройти по цепочке боевых техник, которые успел освоить в полной мере. Помимо «Сударшаны», «Слепящей вспышки», «Отражённого луча», который перенаправляет магическую атаку обратно в противника, мне особо понравилась «Теневая копия». Она создавала двойника из света и тьмы, что позволяло отвлекать врагов на какое-то время. Ясни контролировал мои действия, подсказывал наиболее лучшие комбинации перстней и настоятельно советовал работать в «броне». Оказывается, она могла не только отражать магические атаки, но и аккумулировать энергию перстней, если враг умудрится блокировать магию на поле боя. Я попробовал — действительно, после разнообразных атакующих действий, от которых разлетались мишени и горела земля, чешуйчатая броня набрала такой потенциал, что мне с трудом удалось его обнулить. Правда, следствием этого обнуления стало расширение полигона. Я буквально срезал сотню кубометров земли, отодвигая защитный вал на несколько метров.

Приятно обладать столь мощным оружием. Но всегда следует помнить, что враг, осознавший чужую силу, будет стремиться найти эффективное противодействие. Нет идеального средства уничтожения. Даже Творцы иногда проигрывают.

Посмотрел на часы. Пора собираться на встречу. Трусцой побежал к дому, но не стал его оббегать, чтобы зайти через парадный вход. Мирослава ругает меня, что я как мальчишка прыгаю через балкон. Слуги же видят и составляют своё мнение о хозяине. И всё равно иногда хочется пошалить. Вот и сейчас подбежал к балкону, подпрыгнул, помогая себе с помощью простенькой техники «прыжок кузнечика», как её называет Ясни. С лёгкостью взлетел, зацепился за перила и перемахнул через них, существенно сократив путь к кабинету. Да, ребячество, осознаю. Но зато в этом есть своё преимущество. Я могу появиться в особняке неожиданно, когда меня не ждут. Домашним может не понравиться, зато слуги не позволят себе лишнего. К примеру, заглянуть в кабинет, чтобы покопаться в бумагах. Несмотря на тщательную проверку рабочего персонала, есть риск пропустить шпиона от Елизарова или самого Долгорукого.

Я принял душ, надел один из выходных костюмов, не забыв положить во внутренний карман пиджака ручку-эйдос, после чего разыскал Алику. Она в своей комнате занималась разработкой дизайна открыток-приглашений.

— Дорогая, — я поцеловал девушку в макушку, — сделаешь одно нужное дело?

— Какое? — оторвавшись от экрана монитора, Алика посмотрела на меня снизу-вверх.

— Найди номера телефонов князей Львова, Воротынского, Курбского, Кашина или номера их секретарей. Попроси о встрече.

— По какому поводу?

— Личная беседа, познакомиться, — я пожал плечами. — Надо же как-то налаживать связи.

Да, Яворский мне сейчас очень нужен, потому что, сам того не зная, может быть ключиком к тайне Ильи Савина.

— Хорошо, сделаю. Тебе срочно?

— Точно не сейчас, — улыбнулся я. — Если успеешь до вечера — будет прекрасно.

На встречу я решил ехать на «Аргусе», взяв с собой Алехандро, из тех, «старых» телохранителей, вернувшихся вместе со мной из Мадрида, и Лору. Рыжая, как только я собрался на встречу с Яворским, заявила без обиняков:

— Возьми меня. Поверь, Яр, рядом с красивой женщиной любой мужчина развяжет язык. А уж профессора любят болтать, если сядут на любимого конька.

Я не возражал. Пусть прокатится девчонка, развеется. Лора надела белый брючный костюм и выглядела сейчас просто неотразимо. Высокая грудь под блузкой, рыжая копна волос, небрежно рассыпанная по плечам, чёрные очки — настоящая женщина-вамп.

— Как бы профессор от такой красоты дар речи не потерял, — рассмеялся я.

— А я о чём? — весело откликнулась Лора. — Ты только не зевай, когда он начнёт на мою грудь смотреть.

— Это вряд ли, — я покачал головой. — Сидеть вы будете за другим столиком. Раз Яворский хочет разговаривать только со мной, надо уважить человека. Мне кажется, его самого волнует судьба Ильи.

— Эх, а я надеялась! — с улыбкой вздохнула рыжая.

За разговором о наших дальнейших планах усилить охрану поместья, мы доехали до нужного ресторана. Яшка, наш водитель (впрочем, не мудрствуя лукаво, он использовал своё имя и как позывной), подогнал машину прямо ко входу, а Алехандро распахнул заднюю дверь перед нами. Лора эффектно вышла из «Аргуса» и небрежным движением поправила прядь волос, заставив швейцара, застывшего у входа, судорожно сглотнуть.

Я вышел следом, одёрнул костюм и в сопровождении телохранителей поднялся по лестнице. Швейцар учтиво распахнул перед нами дверь. В холле уже столбиком застыл метрдотель. Видать, ему доложили о приезде какого-то важного лица. На «Аргусе», да ещё с гербом на дверце, простолюдины не раскатывают. Самое интересное, ресторанный служака сразу же сообразил, что красивая девушка — всего лишь сопровождающая, вроде секретарши, поэтому изобразил лёгкий поклон.

— Господин…

— Меня ждут, — небрежно махнул я рукой, и Алехандро с каменным лицом сунул в кармашек пиджака метрдотеля пятирублёвую купюру. — Профессор Яворский…

— Да-да, конечно, — служака засуетился. Пять рубликов согревали его сердце приятным теплом. — Позвольте, я вас провожу.

— Для охраны найдётся столик? — неторопливо продвигаясь следом за метрдотелем, спросил я. Ресторан, можно сказать, второсортный. Такие раньше трактирами называли. Но интерьер довольно мил, отделка современная, без показной вычурности. На белоснежных скатертях блестят бокалы и стаканы, аккуратно разложены столовые приборы. Народу немного, по одежде видно — не самый простой контингент. Настя поведала мне, что в «Майский» частенько заглядывают адвокаты, чиновники среднего уровня, купцы, предприниматели.

Метрдотель подвёл нас к столику, где в одиночестве вкушал ароматную ушицу пожилой мужчина с лысеющим лбом, на котором выступила испарина.

— Господин профессор, это к вам, — доложил служака.

— Вы — Колояр Волоцкий? — уточнил мужчина, отложив ложку, чтобы взяться за салфетку и промокнуть лоб.

— Он самый, — я заметил, как метрдотель судорожно отодвинул стул, чтобы мне не пришлось работать ручками, и присел напротив профессора. Показал на Лору и Алехандро, которые нашли свободный столик в нескольких шагах от нас. — Обслужите моих людей. Кофе и какой-нибудь десерт.

— Сию минуту. Я пришлю официанта, и он примет у вас заказ, — метрдотель мгновенно испарился.

Яворский покосился на улыбающуюся Лору, которая с нескрываемым интересом разглядывала профессора, смущённо кашлянул и уже старался смотреть только на меня.

— Итак, господин Волоцкий, чем обязан? Кстати, могу ли я обращаться к вам по имени-отчеству?

— А вы сможете каждый раз выговаривать: «Колояр Ставерович»? — улыбнулся я.

— Кхм, — снова кашлянул Яворский. — Да, действительно…

— Зовите меня Колояром и не переживайте, что чем-то обидите.

— Хорошо. Итак, раз уж мы разобрались с приличиями, можно и вопросы задать. Или вы желаете отобедать?

Как раз подошёл официант и застыл в ожидании. Чтобы не смущать Яворского, я заказал себе грибной суп и салат «Средиземноморский», с тунцом, помидорами, оливками и зеленью, политый соусом «Ромеско». Заодно напомнил про кофе и десерт для своих личников.

— Пожалуй, начну, — я решил не ждать, пока мне принесут поесть. — Все вопросы связаны с неким Ильёй Савиным, которого я принял на службу несколько дней назад.

— Отрадно слышать, что хоть у кого-то есть чувство сострадания к несчастному, — профессор зачерпнул ложкой бульон, но передумал и оставил её в тарелке. — Благодарю вас, Колояр, за Илью. Очень уж я переживал за него… Прошу прощения, я слушаю вас.

— Что вы знаете об истории, случившейся с Савиным до попадания в больницу?

— Абсолютно ничего, — тут же ответил Яворский, — кроме того, что его нашли в районе Сетуни, почти мёртвого. Ожоги третьей степени, повреждение дыхательных путей, черепно-мозговая травма. Признаться, никто не ожидал, что несчастный выживет. Тем более — выйдет из комы. Это всё написано в его медицинской карте. А лично я услышал о Савине вообще через полгода, когда он оказался на больничной койке. Всё это время за его жизнь боролись Целители и лекари. И лишь потом привлекли меня для реабилитации.

— Лечение кто-нибудь оплачивал?

— Сначала — за счёт лечебницы, мы же государственная организация… Но, сами понимаете, что бесконечно содержать нежизнеспособного пациента грозило издержками. Поддерживающая аппаратура, медикаменты, услуги сиделок и прочие затраты…

Яворский замолчал при виде подошедшего официанта, который ловко расставил передо мной заказанные блюда. Пожелав приятного аппетита, служащий удалился к другому столику.

— Руководству лечебницы удалось найти средства. Есть такой фонд: «Содействие медицине». В его попечительский совет входят несколько князей. Кажется, Горчаков, Воротынский, Львов, Сицкий, Троекуров. Денежными делами я не занимался, поэтому не вникал в детали. Хватало иных забот кроме Савина. Главное — пациент жил, хоть и в коме.

— А к вам не приходили в то время представители власти? Елизаров, например…

Профессор ответил незамедлительно:

— Нет. Никого из высокопоставленных чиновников я ни разу не видел в клинике. А Елизаров приходил, недавно… но после того, как Савин встал на ноги и жил какое-то время у меня дома. Знаете, случился визит аккурат после публикации в газете статьи, где упоминалось о победе медицины и вышедшим из комы незнакомце.

— О чём был разговор? — я попробовал супчик из белых грибов, и остался доволен. Хм, получается, Елизаров всё же не был уверен, что всех Пронских уничтожили. А прочитав статью, сопоставил некоторые факты и решил проверить, кто такой этот счастливчик.

— Сейчас вспомню, — Яворский промокнул губы салфеткой и отпил из бокала белого вина. — Почему-то Глава Внутреннего Контроля допытывался, не служил ли Савин у Пронских. Ведь, по всей видимости, Илья получил страшные ожоги во время пожара в усадьбе оного Рода. Мне кажется, у господина Елизарова очень большой интерес к давнему событию.

«Ещё бы у него не появился этот интерес», подумал я. «Интуиция у Елизарова невероятная. И он не успокоится, пока не убедится, что опасности более не существует. Значит, надо приглядывать за Савиным. А не из-за папки ли такое внимание к парню?»

— Что-нибудь необычное с Ильёй не происходило во время комы?

— Вы не первый, кто проявляет интерес к этому происшествию… Что же такое скрывает Савин?

Профессор в глубокой задумчивости напал на гуляш, и пока молчал, я тоже неторопливо доел суп и приступил к салату.

— Знаете, сейчас вспомнился случай, — отложив в сторону вилку, Дмитрий Алексеевич пристально взглянул на меня, словно оценивая, можно ли доверить собеседнику новую информацию. — Сиделка рассказала… У Савина, перед тем, как он вышел из комы, на груди появилось клеймо в виде змеи, кусающей свой хвост.

Яворский приложил к своей груди ладонь чуть выше сердца, показывая, где именно сиделка заметила нечто необычное.

— Клеймо? — переспросил я недоверчиво. — Может, татуировка?

— Я потом осматривал Савина. Действительно — тавро.С татуировкой очень трудно спутать. Оно как будто было выжжено на коже. А ведь его раньше никто не видел.

— Могли просто не обратить внимание.

— Сиделка, которая находилась с Савиным, уверяет, что оно появилось в её дежурство. Вряд ли персонал лечебницы страдает невнимательностью.

— А вы сами, Дмитрий Алексеевич, что думаете? — если бы не предупреждение Ясни насчёт подселившегося в душу Ильи Рахдая, я мог и пропустить мимо ушей столь забавный факт с тавром.

— Никаких версий, — развёл руками Яворский. — Одна лишь мистика. А я, как человек медицинской науки, отрицаю её.

— Но вы же владеете целительской магией…

— Дар Целителя — лечить людей, а не выжигать на их телах тавро… Разве что кто-то зло подшутил над беднягой. Но это исключено. Я заверяю вас, Колояр, совершенно серьёзно.

— Значит, мистика, — задумчиво проговорил я. — Или особая техника нанесения рун на кожу… А Савин не упоминал о каких-нибудь бумагах?

— Кроме как об уничтоженном в пожаре паспорте — нет, — пожал плечами профессор и допил вино. Вытер губы салфеткой и положил её на край стола. — Простите, Колояр, но мне пора на службу. Надеюсь, вы сами постепенно проясните тёмные моменты в биографии Савина, благо, он теперь всё время рядом с вами. И ещё раз благодарю вас за понимание.

Он выложил из бумажника на стол несколько мелких купюр, попрощался со мной и неторопливой походкой направился к выходу. Я доел салат, посмаковал ягодный чай и только потом кивнул своим сопровождающим. Расплатился за всех с подошедшим официантом — и мы покинули ресторан. Уже в машине я коротко пересказ Лоре нашу беседу.

— Три года в коме, никому не нужен. А как только встал на ноги, покинул больницу — к нему тут же примчался Елизаров, — рыжая хмыкнула, выслушав меня. — Непонятно, почему тогда от Ильи не избавились раньше? Наёмники, зачищавшие поместье Пронских, должны были удостовериться, что убиты все, за кем они пришли. И не только на пожарище, но и в радиусе двух километров. Савину же удалось каким-то образом ускользнуть и потерять сознание возле реки. Это недалеко от особняка?

— Да, где-то метров триста или чуть больше, — вспомнил я свою утреннюю пробежку. — Это может показаться невероятным, но Илью могли посчитать за мёртвого, когда он выполз из горящего дома и потерял сознание.

— И не пустили контрольный в затылок? — хмыкнула Лора, покачиваясь на сиденье от мягкой езды. — Колояр, такие ожоги, которые описал профессор, могли появиться только в эпицентре пожара. Савин выжил и выполз наружу лишь после того, как наёмники исчезли. Тогда всё сходится. Он смог пройти на адреналине до реки и уже там полностью отключился.

— Хочешь сказать, пожарные ещё не приехали, пока он поджаривался в особняке? — я с сомнением покачал головой. — Ладно, мы уже ничего не узнаем о тех минутах, каким образом Савин вышел к реке. Елизаров всполошился, когда в газетах опубликовали сенсационную новость про выжившего. Он сопоставил некоторые моменты и решил, что Илья — важный свидетель, выживший в бойне. Но не был в этом уверен до конца.

— Он служил управляющим у одного из влиятельных князей. Значит, его должны были знать в лицо, — заметила Лора, озвучивая те мысли, которые мучили меня в последнее время.

— И никто не захотел с ним встречаться, — поднял я вверх палец, как будто напоминая. — Или боятся компрометировать себя связью с людьми Пронских, или боятся провокации.

— Тебе надо самому навестить этих ссыкунов.

— Нет у тебя никакого уважения к высокородным, — хмыкнул я.

— А за что их уважать? — внезапно голос Лоры стал металлическим. Казалось, сейчас она оскалится, покажет свои клыки оборотня. — С подачи или попустительства таких людей химерологи калечили детей, делая из них кровожадных тварей с помощью адских коктейлей.

Я прикоснулся к плечу девушки, словно этим прикосновением желая успокоить её. Что ни говори, но реабилитирующие препараты сотворили чудо. Лора теперь могла контролировать трансформацию тела, да и психика её пришла в норму.

— Хозяин, за нами «Орион» чёрного цвета уже десять минут как привязанный идёт, — негромко произнёс Алехандро. — Может, прибавить скорость? Оторвёмся. У «Аргуса» движок мощный.

— Не надо, пусть думает, что мы его не видим, — я оглянулся и заметил искомую машину, которая благоразумно (если это только был «хвост») держалась за двумя тачками, идущими следом. — А ты уверен?

— Да мы уже несколько поворотов проехали и развилку, — заметил водитель. — Мог и свернуть ради приличия. Нет же, как только между нами не оказывалось машин, он намеренно отставал и прятался за другими. Я на таких хитрожопых насмотрелся. К нам прицепились, факт.

— Возможно, это люди полковника Залесского, — подумав, решил я. — Или Елизаров приставил слежку.

Заинтересовавший нас «Орион» отстал в районе Матвеевского леса. Он стал замедлять ход, потом резко развернулся на пустой дороге и поехал в обратном направлении.

— Знаешь, Колояр, — нарушила долгое молчание Лора, — а хорошо, что мы живём в Давыдково. Там все друг друга знают, чужака сразу заприметят. Хрен кто к нам сунется незаметно.

— И вырезать семью не в пример легче, — возразил я. — Зашли со стороны леса, убили всех, сожгли дом — и скрылись там же.

— Значит, будем укреплять оборону, — пожала плечами девушка-оборотень. — Особенно там, где очень легко проникнуть в усадьбу. Вспомни Журавлиху. Совершенно бездарная система видеоконтроля. Я незаметно пробралась в дом, и никто не почесался.

— Ну… как смог, так и организовал охрану, — я поморщился, вспоминая вынужденное пребывание в самом отдалённом поместье Щербатовых. — При отсутствии качественных видеокамер и дефицита охранников я тебя всё равно поймал.

— Да, всю жизнь буду помнить, — невесело рассмеялась Лора. — Особенно твой жуткий кинжал.

— Подъезжаем, — предупредил Алехандро.

Наш «Аргус» неторопливо проехал по поселковой асфальтированной дороге и остановился перед закрытыми воротами родовой усадьбы. Охрана удостоверилась, что в машине сидим мы, а не какие-нибудь злодеи, и только после проверки пропустили на территорию особняка.

Алехандро подвёз нас до крыльца и сразу уехал в гараж. Архип, вышедший встретить меня, доложил, что хозяйки вместе с Даниславом гуляют в парке.

— Где Илья? — спросил я старика.

— Уехал по хозяйственным делам в Заречье, договариваться о поставках пиломатериала и кирпича.

Я кивнул. Кирпич пойдёт на постройку забора, как раз там, где сейчас находится лесной массив. Фундамент уже залили, рабочие ждут отмашки. Не хочу давать никаких шансов для врагов с большого расстояния подсматривать за нашей жизнью. Глухой высокий забор с видеокамерами, магическими «сигналками» и хитроумными ловушками начисто отобьют желание злодеев лезть туда, где их не ждут. Мирослава полностью поддержала меня. Нападение на Журавлиху она хорошо помнит. Кирпичный забор, конечно, не панацея от нападения, но всё же усиливает обороноспособность.

А вот то, что Илья покинул усадьбу — плохо. За ним могут следить спецслужбы, а то и организовать похищение. Опять же, управляющий может послать людей от моего имени. У него есть такие полномочия.

Лора не пошла со мной к жёнам, а убежала на тренировочную площадку. Вот же неугомонная. Вроде бы девушка, а любит мужиков по земле валять. Водяной совсем испортил рыжую. Кстати, хорошо бы этого спеца заполучить. Да разве согласится князь Борис отпустить одного из лучших бойцов в Москву?

Мира, Настя и Алика нашлись в летней беседке. Они сидели в креслах и разговаривали о своём, о девичьем. Данька спал на диванчике, укрытый тёплым одеялом. Погода хорошая, уже совсем тепло, хоть до лета ещё почти месяц. Возле декоративного пруда возились двое работников, очищая поверхность воды от мусора. Благодать.

— Привет, красавицы, — я поцеловал каждую из своих женщин и сел в свободное кресло. — Есть что рассказать?

— К нам сегодня заглянули соседи, — доложила Настя. — Княгиня Мосальская, Надежда Степановна. Интересовалась, как мы устроились, всё ли нам нравится. Оказывается, она меня знает через графиню Комаровскую.

— Ну вот, и знакомые появились, — усмехнулся я. — В гости звала?

— Звала, — подтвердила Мирослава. — Но сначала нужно устроить приём в особняке, позвать всех наших соседей, а их не меньше сотни. И только потом мы можем с чистой совестью ходить по гостям.

— Девяносто шесть человек, — уточнила Алика, улыбаясь.

— А графиню Комаровскую не забыли? — мне казалось важным показать поддержку старой и одинокой женщине. Она и так из своего дома почти не выходит, показывая безразличие ко всем светским развлечениям.

— Конечно, Настя настояла, — кивнула Алика. — А ещё семья Окуневых, родители Насти и её братья. Ты же не против?

— Почему я должен противиться? — я пожал плечами. — Иначе никто не поймёт, почему нет родственников на вечеринке.

— Это не вечеринка, а статусный приём, — поправила меня Мирослава. — От него зависит, как нас воспримут жители посёлка. В идеале надо бы приобрести особняк в Москве, чтобы там устраивать встречи. Вполне может быть, что и император к нам заглянет.

— Кстати, а Долгоруких мы приглашаем? — оживился я. — Всё-таки эта усадьба — его подарок.

— Так-то желательно, но император не поедет, — задумалась Настя. — Императрица, наследник или кто-то из близких родственников вполне могут удостоить нас чести. Да, я это вариант продумывала, хотела с тобой обсудить.

— До приёма ещё достаточно времени, приглашайте, — мне мысль Насти показалась правильной. Пусть Долгорукий и лелеет мечту выкосить все потенциально опасные Роды, но не совсем же он с катушек съехал. А присутствие кого-то из правящей семьи положительно скажется на репутации Волоцких.

— Отлично, — обрадовалась Настя.

В моём кармане зазвонил телефон. Данька сонно заворочался под одеялом, и Мирослава с укором посмотрела на меня. Я вскочил с кресла и одним движением перемахнул через перила веранды, чтобы не разбудить сына. Услышал за спиной аханье и добродушно-ворчливый голос старшей жены:

— Как есть мальчишка!

Звонила Ирина.

— Колояр, я вместе с Нилом сейчас нахожусь в одной конторе, специализирующейся на поставке электронных систем слежения и дронов. Я думаю, нам всё понадобится. Но они цену заламывают.

— А оно того стоит? — расхаживая вдоль голых кустов сирени, спросил я.

— Системы хорошие, с защитой от магических атак и возможностью автономной работы без электричества. Ну и дроны… Нам не помешает десяток прикупить. Это значительно расширит возможности визуального контроля.

— Не спорю. Берите, что считаете нужным.

— А как с оплатой? У нас лимиты.

— Плевать на лимиты. Покупайте, но всё равно поторгуйтесь. Если крупный опт возьмёте, обязательно скинут, — я заметил идущую ко мне Алику и поспешил закончить беседу. — Дроны — это расходники. Берите больше.

— Я тебя поняла, — повеселела Ирина. — Пока, Яр. Скоро приедем.

Я тоже попрощался с Лапочкиной и отключил вызов. Алика видела, что я был занят разговором, поэтому не торопилась подходить.

— Что, милая?

— Ты просил меня связаться с князьями, которые имели дружеские отношения с Пронскими, — Алика вцепилась в мой локоть, и мы медленно пошли по дорожке вокруг пруда. — Конечно, я разговаривала с их секретарями, но двое из князей потом лично перезвонили. Князья Львов и Курбский дали согласие встретиться с тобой. Сегодня в девять вечера Алексей Фёдорович ждёт тебя у себя в особняке. А Курбский, к сожалению, сможет принять только на следующей неделе, в офисе на Яузском бульваре.

— Отлично, — я оживился. Мне не давало покоя прошлое Ильи Савина. Если он является хранителем очень опасных секретов, Елизаров рано или поздно может до него добраться. И как тогда я поступлю? Отдам парня на съедение или встану на защиту? Обязательно нужно подтверждение, что Савин — тот самый управляющий, служивший у Пронских. И тогда я буду знать, как мне вести себя, когда папка окажется в моих руках.