Глава пятая

Наш приезд для графини Комаровской оказался неожиданным. Конечно, в приличном обществе принято заранее договариваться о визите, но Настя убедила меня, что тётушка никогда не обращала внимание на подобные условности. Она, наоборот, радовалась внезапным гостям больше, чем запланированным, если так можно было сказать. Несколько лет назад я уже был в гостях у тетушки своей супруги, но тогда мне пришлось заранее договариваться о встрече. Поэтому полностью доверился Насте. Надеюсь, графиня действительно не осерчает.

Особняк Комаровских находился в тихом районе Варварки, окружённый нетронутыми островками парков. Когда наша машина остановилась перед знакомыми решетчатыми чугунными воротами, украшенными змеями, пожирающими собственные хвосты, в голову снова пришла мысль, что не зря Алевтина Георгиевна слывёт экстравагантной дамой, и глядя на её дом, можно было с этим согласиться. Как-то в прошлый свой визит у меня не было настроения внимательно разглядеть это удивительное строение.

Трёхэтажный особняк сочетал в себе несколько архитектурных стилей, искусно переплетённых между собой: от барокко до неоготики и модерна. Острые шпили, витражи с абстрактными узорами и балкончиками, оплетёнными чёрными металлическими розами, соседствовали с изящными башенками и идеальными формами и линиями первых этажей.

— Пусть я здесь уже второй раз, но до сих пор впечатляет, — признался я, когда мы замерли возле калитки, не торопясь открывать её. — Кто был безумным архитектором?

— Точно не знаю, но тётя Аля рассказывала, что ещё дед её мужа выписал из Европы какого-то малоизвестного мастера, помешанного на сочетании различных стилей. Вот и получился «каменный выкидыш». Это не мои слова, — рассмеялась жена. — Сама графиня так называет свой дом.

— Не любит его?

— Может, и так, — Настя вздохнула и аккуратно толкнула калитку, которая с тихим скрипом распахнулась внутрь. — Тётушка никогда не закрывает ворота, только на ночь. Так что можешь смело наносить визиты в любое время с восьми утра до одиннадцати часов вечера.

— Графиня сразу показалась мне весьма оригинальной дамой.

— С ней мало кто уживается, — тихо рассмеялась Настя.

Мы шли по выщербленной от времени дорожке мимо голых клумб в обрамлении кладок из дикого камня, мимо голых кустарников, раскачивающих прутики веток на лёгком ветерке, мимо замершего фонтана, чья чаша была до сих пор закрыта деревянным щитом. Как ни странно, неухоженность, окружавшая нас, смотрелась органично и нисколько не отталкивала.

Вокруг парадного входа, однако, было чисто. Лестница тщательно вымыта, кругом ни листочка, ни веточки. Колонны и фасадная часть дома оштукатурены и побелены. От вымытых окон отражались солнечные лучи. Не успел я поднести руку к кнопке звонка, как дверь распахнулась навстречу, и на пороге вырос пожилой мужчина в старомодном костюме и белоснежной рубашке.

— Алевтина Георгиевна с нетерпением ожидает вас, — с невероятной важностью проговорил дворецкий, и с поклоном пропустил нас внутрь.

В огромном парадном нас окружили горничные и с привычной ловкостью помогли освободиться от верхней одежды. Одной из них я на время отдал букет кремовых роз, которые я принёс для графини. Настя едва успела поглядеться в зеркало, чтобы оценить свой вид, и так безупречный, а хозяйка дома уже самолично вышла нас встречать.

— Тётушка! — бросилась к ней моя жена и крепко обняла.

— Здравствуй, моя хорошая! — улыбнулась графиня и поцеловала её в щеку. — Я тоже по тебе скучала! Стала такой красавицей, да ещё испанское солнце добавило тебе шарма.

— Скажете тоже, тётя Аля! — засмущалась Настя. — Наоборот, я всячески старалась оберегать кожу от загара! Если бы не Колояр, которому почему-то безумно стали нравиться смуглые женщины, ни за что бы не стала истязать себя!

— Не смуглые, а с золотистым загаром, — поправил я, улыбаясь. Прикоснулся к руке графини, пахнущей цветочными духами. — Это вам, Алевтина Георгиевна.

Я вручил ей букет.

— Прелестно! — оценила его красоту хозяйка. — Французские розы. Ты не забыла, милочка, что мне нравится. И это меня растрогало.

По виду графини не скажешь, чтобы уж очень сильно. Умеет она сохранять бесстрастное выражение лица при любой ситуации. Тем временем, Комаровская передала букет той же горничной, и та убежала ставить его в вазу.

— Проходите в залу, гости дорогие. Сейчас будем пить чай, и вы мне расскажете о своём заграничном житье-бытье. Хоть какое-то развлечение для старухи.

Мы пили душистый чай из красивых фарфоровых чашек, заедали бисквитами, и говорили. Вернее, говорил я, а Настя иногда дополняла мой рассказ своими впечатлениями. Тему с поиском «Солнечного доспеха» я обходил стороной, больше сосредоточившись на взаимоотношениях с представителями королевской семьи. Графиня слушала внимательно, не перебивая. Её тонкие пальцы обвили чашку с нарисованными на ней лилиями, и казалось, хозяйка совершенно забыла о напитке. Когда я решил рассказать о принце Родриго, она почему-то улыбнулась и позже пояснила свою реакцию:

— Я была уверена, что это проклятье перекинется на один из властвующих Домов Европы. Кровь Нарышкиных была настолько опасной, что император Василий Долгорукий — прадед нашего государя — решил использовать биологическое оружие против усиливающейся испанской короны.

— Считаю, это был необдуманный шаг, — покачал я головой. — Заполучив природного волколака, испанцы могли создать целую армию таковых. Достаточно небольшого исследования в хорошо оснащённых лабораториях. Или какое-то количество здоровых девушек, которые бы выносили детей ликантропа.

— У Долгоруких была своя стратегия, и заключалась она в том, чтобы рассорить испанцев с французскими и итальянскими правителями, и когда в королевской семье стали появляться оборотни, об этом узнали в Европе. Наши дипломаты искусно подкинули информацию многим княжеским и графским семьям, откуда она распространилась по всем аристократическим Домам. Хотя Арагонские тщательно скрывали факт появления оборотней в своем Роде, тайна начала просачиваться вовне.

— Зачем это нужно Долгоруким?

— Чтобы не дать сформировать коалицию против России, — Комаровская, наконец, прикоснулась губами к краю чашки, поморщилась и поставила её на блюдце. — Испанцы очень обиделись на своих «друзей» и перестали входить в различные союзы. А у них неплохая армия, кстати. Уступает, конечно, британцам, но считается весьма боеспособной. Призрак «Великой Армады» до сих пор витает в просторных коридорах королевского дворца. Думаете, испанцы забыли о своём поражении в Гравелинском сражении?[1]

— Четыреста лет мечтать о возмездии? — я пожал плечами. — Блюдо мести слишком остыло. Пора бы и выбросить в мусорное ведро.

— Кто-то думает по-другому, — улыбнулась графиня. — Впрочем, это не наша печаль. Факт в том, что в королевском семействе Арагонских в каждом поколении рождается оборотень.

— То есть Родриго не дадут жениться? — догадался я. — Но плодить бастардов ему разрешено? И за ними будут тщательно присматривать?

— Бедный Родриго, не правда ли? — вздохнула Комаровская. — История умалчивает, сколько уже королевских бастардов прячут свою истинную сущность. Но в их трагедии есть и положительная сторона.

— Какая же? — Настя с жадным любопытством слушала наш диалог.

— Их не убивают, как других незаконных отпрысков. Хуан Арагонский придерживается той же доктрины, что и его отец, и дед. Бастарды-оборотни остаются жить, а те, кого не коснулось проклятие крови Нарышкиных, внезапно умирают.

Какое-то время мы молча пили чай, раздумывая о странных играх правителей и судьбах тех, чья жизнь оказалась не нужна, а то и опасна тем, кто носит корону.

— Как вам Москва после долгого отсутствия? — прервала тишину Комаровская. — Я слышала, что вы поселились в Давыдково. Разумно. Там очень хорошая природа, воздух не испорчен газами машин. Для деток в самый раз.

Настя слегка покраснела и кинула на меня говорящий взгляд. Дескать, а когда у нас появится малыш?

— Москва как бы и не изменилась, — я вздохнул, делая вид, что занят другими мыслями. — Такая же большая и суетная. Пока не освоился.

— А ты, Колояр, уже встречался с Елизаровым?

— Как ни странно — нет. Как будто меня и нет здесь. Но это хорошо. Я предпочитаю держаться подальше от тех, кто связан с Долгорукими, если не позовут. А раз не зовут, никому, значит, и не нужен.

— Не обольщайся, Колояр, — предупредила графиня. — Император ещё не решил, как использовать тебя в политических играх.

— Кстати, Алевтина Георгиевна, — вспомнил я, — неподалёку от нас есть посёлок. Я на него наткнулся случайно, когда совершал пробежку. И обнаружил огромный пустырь со следами пожара.

— А-аа, — сразу же догадливо кивнула женщина. — Это бывшая усадьба Пронских. Несколько лет назад на них напали неизвестные и полностью уничтожили весь Род. Следствие идёт до сих пор, как я слышала. Да только для кого показывают подобное рвение? Курей смешить? Ни заказчиков, ни исполнителей не нашли. Даже причину, по которой произошло злодеяние, не установили. Версии строили кому не лень, но только мало кто знает, что за гибелью Пронских стоит клан Долгоруких. Идёт зачистка неугодных.

— Настя высказала догадку, чем Пронские не угодили императору, — я посмотрел на жену, и та кисло улыбнулась. — Если отбросить все нелепые слухи, загадки и прочие мифы, то вероятнее всего последний Глава Рода сконцентрировал в своих руках некую информацию о Долгоруких, которая могла серьёзно пошатнуть их власть. Причём, Константин Юрьевич был уже всерьёз настроен пустить досье в ход. Но государь сыграл на опережение. Вот этот момент и вызывает один важный вопрос: а что же произошло между императором и Архивариусом, если Долгорукий решил избавиться от Рода Хранителей? И… правда ли, что Пронские владели Даром Памяти?

— Так и есть. Очень опасный Дар, очень неудобный для правителей, — подтвердила Комаровская. — Знание подлинной истории, каждой подписи на документе, каждой строчки архива рано или поздно заставляет человека делать ошибки. Пронские не просто так пошли ва-банк. Я слышала краем уха, что у князя Константина возник конфликт с Елизаровым. Его причина мне неизвестна, да я и не стремилась узнать про неё. Старухе ещё пожить охота… хе-хе.

— И в чём странность конфликта?

— Отголоски скандала до меня донеслись. Якобы, Константин Юрьевич бросался очень опасными словами насчёт каких-то странных смертей в родовитых семьях. А ты что-нибудь слышал о «Договоре Двенадцати»?

— Нет, я дремучий провинциал, — пошутил я, ощущая на сердце гнетущую тоску. Не вляпаться бы в это болото по уши. Надо валить из Москвы, пока меня не втянули в нехорошие события.

— «Договор Кланов» — так ещё называется этот документ, где прописано, что ни один из великих Родов не может иметь абсолютную власть, — вздохнув, всё же приоткрыла завесу над тем жутким и страшным, что клубилось в закоулках московских улиц и в переплетениях дворцовых переходов. — Составлен он был ещё в незапамятные времена, когда на трон всходили Великие Князья. Пронские тому свидетелями. Они тоже подписывали документ. Тем не менее, интриги плели все, создавая коалиции, союзы, женили детей, укрепляли межклановые связи.

— Пауки в банке априори не смогут жить дружно, — кивнул я.

— Именно, дорогой Колояр. Периодически случались конфликты. Таинственным образом умирал кто-то из членов этих кланов, создавались предпосылки для войны, но каким-то образом ситуацию выправляли. Однако никогда ещё так открыто не вырезали Род полностью!

— Если Пронский открыто пошёл на конфликт, значит, был уверен, что его поддержат многие, — сказала Настя. — Иначе это смертельная авантюра.

— Я так и подумала, когда услышала о трагедии, — подтвердила Комаровская. — Долгорукие сыграли на опережение. Значит, ситуация для них сложилась критическая. И первыми логично пострадали Пронские. Дар Памяти вместе со всеми своими носителями должен был исчезнуть. Навсегда. Это как сжечь архив со всеми важными документами. Нет их — нет проблем.

— Не поверю, что князь Константин не оставил копии самых важных документов, — возразил я. — Они должны быть. Иначе почему на пепелище приехала целая команда магов?

— Ты видел чародеев в усадьбе Пронских? — насторожилась графиня.

— Ну да, случайно столкнулись, — я пожал плечами. — Они приехали в тот момент, когда я бродил там. Мне было просто интересно, почему такой большой участок до сих пор не застроен. Место хорошее, речка рядом, лес.

— Плохо, — покусала нижнюю губу Комаровская. — Даже если ты ничего не знал, Елизаров будет думать о том, что господин Волоцкий ищет досье. У советника настолько извращённая логика, что понять её почти невозможно. Берегись, Колояр.

— Да куда уж больше-то! — воскликнул я. — И так беспрестанно кручу головой по сторонам. А сейчас тем более настороже… Послушайте, Алевтина Георгиевна… а вы не слышали, возможно, кто-нибудь спасся? Дворня, прислуга…

— Был интересный случай, как же, — оживилась старушка. — Неподалёку от уничтоженного поместья обнаружили человека. Обгоревшего до неузнаваемости. Он добрёл до реки и потерял сознание. Говорили, выжил. Но потом следы его затерялись, история постепенно затянулась тиной безвестия. А недавно я прочитала в одной газетёнке, что некий пациент Центральной больницы из ожогового отделения, пролежавший три года в коме, очнулся.

— Полагаете, это тот самый человек? — вяло поинтересовался я.

— Да кто ж знает! — воскликнула Комаровская. — Может, он и вовсе и не спасшийся в момент нападения на Пронских человек, а случайно оказался рядом. Весь Род погиб — вот это факт, с которым не поспоришь.

— Пусть боги будут к нему благосклонны, — мне осталось только развести руками. — Уже чудо, что человек вышел из комы.

Наш разговор перескочил на другие темы. Графиня интересовалась, как растёт Данька, как дела у Мирославы, когда я сыграю свадьбу с Александрой. Пообещал, что уже в этом году мы оформим наши отношения официально. Сразу, как только закончится свистопляска с переездом и необходимыми переделками в усадьбе.

Внезапно я почувствовал, как внизу мелькнуло что-то неуловимое, быстрое. Опустив взгляд, увидел чёрного кота, невероятно пушистого, с задранным хвостом. Он совершил ритуальный круг вокруг ног, сел и пристально поглядел на меня жёлтыми маслянистыми глазами. На миг мне подумалось, что графине Комаровской для антуража не хватает метлы и балахона с колпаком. Недаром же о ней шепчутся, что она якшается с нечистой силой.

— Ты понравился Мальве, Колояр, — заметила своего питомца женщина.

— Так это кошка? — я наклонился, чтобы погладить пушистую шёрстку Мальвы, но как только прикоснулся, она тут же с важным видом отошла и прыгнула на колени Комаровской. — Красивая. Ваш фамильяр?

Настя от возмущения даже рот открыла, чтобы осадить меня, но хозяйка особняка весело рассмеялась, изобразила аплодисменты, пару раз хлопнув в ладоши.

— Давненько меня так не подначивали! Надо же… Колояр, а ты и в самом деле считаешь меня ведьмой, колдуньей?

— Ну что вы, Алевтина Георгиевна, — я улыбнулся. — Скорее, мне импонирует называть вас источником ценной информации. Вы знаете так много, что в голове возникла мысль, а не Мальва ли помогает вам в добыче новостей?

— Никому не говорила, — графиня усмехнулась в ответ. — Действительно, я умею создавать фамильяров. Но в голову своей красотке… — она погладила замурчавшую кошку, — никогда не влезала. Считаю это бесчестным по отношению к тому, с кем живёшь столько лет в одном доме.

— А сколько лет Мальве?

— Двенадцать, если быть точной.

— Не возражаете, если я ненадолго отлучусь? — Настя гибко поднялась. — Носик припудрю. Милый, не скучай без меня.

Было видно, что жене хорошо знаком этот дом. Она безошибочно ориентировалась в нём, даже помощи слуги не понадобилось. Графиня посмотрела ей вслед и довольно тихо, словно, кроме нас в зале ещё кто-то был — кошка не в счёт, она лежала на коленях и мурчала, жмурясь от удовольствия — сказала:

— Колояр, будь очень осторожен, если собрался идти по пути Пронских. Ты же не зря обронил фразу про копии документов. Я тоже считаю, что они есть. Но вот где?

— Сначала бы хорошо узнать имена тех, кто был на стороне князя Пронского, — задумчиво проговорил я. — Если Константин Юрьевич решился на открытое противостояние с императором, то не из-за скудости ума или безумного геройства. За его спиной стояла сила, и довольно серьёзная. И что за «Договор Двенадцати»? Чьи Роды подписывали его? Пока Насти нет, вы можете быть со мной откровенны.

— Я знала, что ты не угомонишься, — печально улыбнулась графиня. — Ты же не зря за перстнями охотился. Они представляют какую-то силу?

— Да, Алевтина Георгиевна, — честно ответил я, вправе ожидая от Комаровской такой же откровенности. — Перстни, которые я искал, в полном комплекте представляют одно из мощнейших магических оружий. Это шанс выстоять в войне против Долгоруких…

Я замолчал, вслушиваясь в тишину дома.

— Не переживай, Колояр, — поняла меня хозяйка. — Все мои слуги дали обет молчания на родовом перстне. А такие клятвы всегда завязаны на крови. Поэтому можешь свободно называть вещи своими именами. Мне тоже не нравится, какую политику ведёт император. Он убирает всех, кто имеет легитимное право на трон, и тех, кто в силу своего Дара в будущем принесёт большие проблемы царствующему Роду. Я назову тебе фамилии тех, кто ставил подпись на договоре. Не все, к сожалению, мне известны. Увы, «Договор» никогда не публиковался публично, поэтому имена подписантов я узнавала случайным образом в кулуарных беседах. Но я точно знаю, что это самые влиятельные люди, обладатели таких богатств, что не снилось даже Ротшильдам. А ещё власть, сила магии, влияние на политику и экономику… — Комаровская внезапно прервалась, поняв, что её потянуло не в ту сторону. — Слушай, запоминай. Помимо Долгоруких «Договор» инициировали Главы десяти княжеских Родов, а также несуществующие ныне Пронские.

— А вам известны эти фамилии? — заинтересовался я.

— Не все, к сожалению, а может, и к счастью. Но точно были Тёмные, Хоробриты, Стародубские… — начала перечислять графиня. Среди прочих промелькнула знакомая до боли фамилия.

Дождавшись, когда Алевтина закончит список, пусть и неполный, я недоверчиво переспросил:

— А это те Щербатовы, что ходят в моих родственниках?

— Да, Колояр. Предок твоего тестя и ставил подпись под «Договором». Так что князь Борис является правопреемником и может инициировать любой процесс, связанный с нарушением этого документа. Впрочем, как и другие десять князей, являющимися Главами Родов. Но тебе надо знать, что есть ещё восемь фамилий, так называемые «приказчики», следящие за выполнением «Договора кланов».

Графиня назвала и эти фамилии, среди которых проскользнули ещё две знакомые: Демидов и Сицкий.

— А Сицкий, случаем, не мой сосед? — поинтересовался я.

— Иван Иванович, тот самый, — улыбнулась Комаровская. — Вот как бывает, Колояр, да? Петляющие тропки жизни неожиданно начинают пересекаться. А кто по ним ходит, нам не дано знать. Только когда столкнёшься с человеком лицом к лицу, только тогда начинаешь понимать своё предназначение.

— Теперь бы узнать, кто поддерживал Пронских из высших Семей, и к кому из «приказчиков» можно обратиться, — я заторопился. — И почему до сих пор не инициировано расследование гибели одного из Родов, подписавших документ?

— Это предстоит узнать тебе, — графиня покосилась в ту сторону, куда ушла Настя. — Теперь слушай, кто был союзником князя Константина. Без колебаний можешь довериться князьям Курбскому, Горчакову, Воротынскому и Хоробриту. Сначала постарайся встретиться с ними, а уж потом выясняй, кто ещё недоволен политикой Долгоруких.

— Тестюшка, значит, из тёмных лошадок? — хмыкнул я.

— Не знаю. Вполне допускаю, что как раз он из тех, кто опасается удара императора. Не забывай, что Мирослава — дочка князя Бориса. Следующими жертвами могут стать Щербатовы, — вполне разумно рассудила графиня и улыбнулась появившейся Насте.

— Не скучали? — она подошла ко мне со спины, наклонилась и обвила руками за шею. Чмокнула в висок.

— Очень даже скучали, хотели уже Мальву на поиски отправлять, — пошутил я, поглаживая бархатистую ладонь жены.

— Мальва — прелесть, — засмеялась Настя и подскочила к перебравшейся с колен графини на подлокотник кресла кошке. Схватила её и прижала к себе. — Я её помню чудесным игривым котёнком. А теперь она такая солидная, и шубка пушистая.

Чёрная бестия, на удивление, не зашипела и не стала вырываться из женских рук. Спокойно выдержала натиск, дождалась, когда её опустят на пол, с достоинством пошагала куда-то, помахивая хвостом.

— Колояр, давай, заведём котёнка! — предложила Настя. — Данька будет с ним играть!

— Подозреваю, котик нужен тебе, а не Даниславу, — усмехнулся я. — И мышей у нас в доме нет, сразу предупреждаю. А вот от собаки не откажусь. Алевтина Григорьевна, вы знаете, где достать хороших сторожевых псов?

— Если они тебе так необходимы, дам попозже адресок, — кивнула графиня. — Надо сначала узнать, занимается ли сейчас этот человек разведением собак. У него был свой питомник, насколько помню.

— Отлично, — я заметил, что хозяйка слегка утомилась, поэтому решительно встал. — Благодарю вас за угощение. Но мы, пожалуй, пойдём. Приятно было снова встретиться. Интересной беседа получилась. Столько нового узнал…

Графиня, не вставая с кресла, только улыбнулась понимающе. Настя поцеловала тётушку на прощание, и мы направились к выходу. Там нас уже ждали горничные, каким-то образом почувствовавшие, что гости уходят. Они помогли одеться, после чего проводили за дверь.

Оказавшись на улице, жена ухватилась за мой локоть, и старательно глядя под ноги, чтобы каблук сапожка не попал в какую-нибудь выбоину на дорожке, спросила:

— Хоть какую-то пользу ты извлёк из разговора с графиней?

— О, ещё какую, — усмехнулся я. — Знаешь, у меня вызвало удивление, что Алевтина Георгиевна не стала меня запугивать или предупреждать о чём-то. Обычно всё сводится к одному тезису: «это опасно, у тебя жена, дети». Она чётко представляет, какую роль я должен сыграть в этом гадюшнике.

— А ты сам как смотришь на свою роль? И нужно ли тебе влезать с головой в авантюру, которая может стоить нам благополучия, в лучшем случае? — разумно проговорила Настя.

— Не переживай, милая, — я обнял жену за талию. Настя сразу же положила голову на моё плечо, и так мы дошли до машины.

Некоторое время я молча крутил руль, раздумывая, нужно ли искать архив Пронских? Судя по рассказам и слухам, семейка была весьма опасной из-за своего редчайшего Дара. Сами Боги велели им собирать материал на всех, кто так или иначе участвовал в политической жизни Империи. Не понимал я только одного: почему всё это время их никто не пытался «зачистить»? По логике вещей у каждого Рода были претензии к Пронским, а значит, у любого из них могло появиться желание вырезать Архивариусов.

— Милая, а как проводится проверка наличия одарённости у ребёнка? — спросил я совершенно другое. Пронскими займусь попозже. Сейчас другие приоритеты.

— Там ничего сложного и страшного, Колояр. У Даньки возьмут немного крови, проведут некоторые манипуляции с элементалями разных Стихий, — уверенно, как будто сама участвовала в подобных мероприятиях, ответила жена. — По их реакции определят главную, которую нужно будет пестовать в течение жизни. Дадут рекомендации со списком наставников…

— Ещё и наставник нужен? — удивился я. — Приставят своего человека, что ли, контролировать Даньку?

— Ну… — призадумалась Настя, глядя на мелькающие в окошке витрины магазинов, разноцветные многоэтажки, толпы людей, — в твоём случае наставник будет необходим. Ты же, получается, сирота. Откуда у тебя взяться родовому чародею? Если только к князю Щербатову обратиться…

— Ну уж нет, — я излишне резко крутнул руль, объезжая какого-то дурня, решившего неожиданно сбавить скорость, хотя дорога была не так плотно забита машинами. Настя ойкнула и судорожно вцепилась в переднюю панель. — Извини, был вынужден… Видела, каков балбес?

Настя успокаивающе похлопала меня по руке и спросила:

— Ты не хочешь принять помощь от своего тестя?

— В своё время решил держаться от него на расстоянии, — признался я. — И нет, от помощи только дурак отказывается. Но я не хочу контроля с его стороны. Этот наставник будет сливать ему всю информацию, даже сомнений нет.

— А другие проявят сознательность и честность? — чуточку язвительно спросила жена.

— Я не настолько наивен, — въезжая на широкое полотно ажурного моста, за которым уже темнел Филёвский парк. — Но свой чародей нам очень нужен.

Замаячившая на горизонте проблема заставила задуматься. Действительно, где искать мага, свободного от всех обязательств и готового служить не за страх, а за совесть новому хозяину? В голове сразу же мелькнула мысль: Ясни.

«Э, нет, — прошелестел его голос, даже чуточку возмущённый. — Мои наставнические способности лежат несколько в иной плоскости. И не забывай, что общаюсь я посредством кинжала, к которому ты привязан. Иные уже не смогут услышать мои наставления. Если ты сам захочешь отвязаться от меня в пользу первенца, что ж, можем подумать об этом. Но тогда и ты потеряешь часть своих способностей, которые даёт 'Солнечный доспех».

«Согласен, не самый лучший вариант, — так же мысленно отвечаю ему. — От такого подарка не отказываются даже в пользу детей. Вот стану совсем развалиной столетней, тогда передам тебя по наследству».

«Хе-хе, глупенький мальчишка, — снисходительно проговорил Ясни. — Сто лет… Если не сложишь голову по своей неразумности, то и больше проживёшь. „Доспех“ — это не только оружие, но и жизненная энергия, которой он щедро делится со своим носителем».

— Придётся опять обратиться к тёте Алевтине, — Настя, кажется, тоже просчитывала варианты, а я и не заметил, в какой глубокой задумчивости мы оба находились.

— Думаешь, она так просто найдёт нужного человека? — я недоверчиво посмотрел на жену и пошутил: — Или в Москве есть питомник по выращиванию магов?

Настя рассмеялась и только отмахнулась. Она никогда не навязывала своего мнения, но всегда чутко понимала, в какой момент мне нужна её помощь. Вот и сейчас подкинула идею, а дальше все проблемы, связанные с наймом, придётся решать мне.

— Давай ещё раз пройдёмся по разговору с графиней, — предложил я, увидев поворот на Давыдково. Скоро дом. — Итак, существует некий «Договор Двенадцати». Его подписали двенадцать влиятельных русских Родов, три из которых тётушке не удалось узнать. Восемь «приказчиков» подтвердили правомерность этих подписей и теперь следят за тем, чтобы ни один из пунктов не был нарушен. Как сказала Алевтина Георгиевна, среди подписантов есть союзники Пронских. Мне нужно с ними встретиться и выяснить, насколько они готовы выступить против Долгоруких, если вскроются все их прегрешения.

— Всё верно, — кивнула Настя. — Я могу чем-то помочь тебе?

— Милая, — я покосился на чересчур смелую супругу, — каким образом?

— Ну… всё просто. Навещу своих подруг, давно же не виделись. Повод, как-никак, есть: вернулась из далёкой Испании! Вот и прощупаю настроения высшего общества. Глядишь, выловлю какую-нибудь информацию.

— Вариант, — согласился я. — Но будь осторожна. Излишнее любопытство всегда привлекает чужое внимание.

— Значит, разрешаешь? — обрадовалась Настя.

— Разрешаю, — пожимаю плечами. Сдерживать жён в их желании помочь своему мужу нельзя. Пусть чувствуют ответственность за семью. Да и какой смысл сейчас запрещать? Мои девушки прекрасно проявили себя в поиске недостающих перстней. Им не нужно лишний раз напоминать об осторожности. На собственной шкуре убедились, насколько опасно находиться рядом со мной. Не испугались, не сдали назад. Настя без колебаний согласилась стать моей женой. А ведь могла после всех перипетий уехать в Москву, к родителям. И Алика тоже с характером. Скоро для каждой найдётся, чем заняться.

— Ура! — захлопала в ладоши Настя, как будто получила приглашение на обычную вечеринку. — Дорогой, я не подведу!

— Не забудь с графиней обсудить вопрос о наставнике для Даньки, — я подъехал к нашему поместью. Ворота при нашем приближении уже были открыты, охрана находилась на месте. Ну что, потихоньку начинаем новую жизнь?

* * *

Илья Савин осознавал проблему, возникшую после получения новых документов. Предстояло найти работу и съехать из квартиры гостеприимного профессора Яворского, который не поддавался на ворчание жены и всячески уговаривал бывшего пациента пожить у них. Как бы хорошо Илье ни было в этом доме, совесть не позволяла быть нахлебником. Когда ему в Департаменте полиции вручили паспорт, он сразу задумался о своём будущем. Призрака волновал только один вопрос: примут ли его на службу высокородные из тех семей, кто был знаком с князем Пронским? Ведь в особняке Константина Юрьевича частенько бывали аристократы из старинных княжеских Родов и хорошо знали в лицо Илью. Но проблема существовала. Призрак после многочисленных операций совершенно изменился внешне. Вряд ли теперь кто-то мог распознать в белолицем, с многочисленными просвечивающимися капиллярами на лице, того самого управляющего. Не станут ли Илью обвинять в сознательном использовании магических манипуляций для изменения личности?

Как бы там ни было, первым, с кем попытался встретиться Савин, был князь Курбский. Тот проживал в огромном трёхэтажном дворце на Пречистенской улице, почти полностью застроенной богатейшими особняками знатных москвичей. Его соседями были Лопухины, Голицыны, Тёмные, Хоробриты, не говоря уже о семье младшего брата императора Василия Долгорукого. Илья немного побаивался появляться там, но что делать, если Курбский был частым гостем князя Константина Пронского. Лучшего кандидата-работодателя не найти.

Пречистенская улица, а точнее, тот участок, застроенный особняками и дворцами, охранялся довольно серьёзно, и простым горожанам приходилось обходить его переулками. Попасть к кому-то в гости без приглашения было невозможно, и Савин заранее настроился, что ему покажут от ворот поворот. Единственный аргумент, который заинтересует Курбского — это информация о папке с компрометирующим материалом на ближайшее окружение императора и даже на самих Долгоруких. Только не хотел Призрак отдавать архив, за который он пострадал и едва не погиб. Нет никакой уверенности, что после расправы над Пронскими другие князья не задумаются, стоит ли вообще плести заговоры против императора. Вдруг Курбский, получив документы, побежит к Долгорукому, тем самым вымаливая себе индульгенцию?

— Поворачивай, уважаемый, здесь нельзя ходить, — задумавшегося Илью отвлёк мужской голос.

Подняв голову, Савин непонимающе поглядел на полицейского с сержантскими нашивками, перегородившего ему путь, только потом сообразил, что вышел к блокпосту со стороны Зубовского бульвара. Широкая Пречистенская с красивыми домами, аккуратными тротуарами, вдоль которых уже покрылись первой нежной зеленью деревья, великолепной асфальтированной дорогой, тянувшейся прямой линией, казалась сейчас недосягаемой.

— Прошу прощения, господин полицейский, но мне нужно срочно встретиться с князем Курбским, — вяловато произнёс Илья. — Для него срочная информация.

— Ты бы ещё к императору с улицы зашёл, — страж порядка не усмехнулся, услышав довольно распространённый ответ наглецов, решивших обойти регламент. Он с опаской отошёл на один шаг назад, нервно схватившись за дубинку, висевшую с левой стороны. Лицо альбиноса, усыпанное красными точками, могло кого угодно испугать или вызвать чувство брезгливости. — Если тебе нужно к кому-то из высокородных господ, запишись на приём у секретаря. Такие вещи знать-то должен, а? Не местный, что ли?

— Я три года в больнице провёл, — Призрак раздвинул губы в улыбке, а глаза налились чернотой. Всего лишь на мгновение. — Сожалею, что нарушаю порядок, но дело не терпит отлагательств.

— И где тебя так угораздило, братец? — поёжился полицейский и поднёс к губам рацию. Тихо пробормотал в неё.

Призрак стоял молча, с надеждой ожидая, что его всё же пропустят. Он заметил идущего от сине-белого «Ориона» ещё одного стража порядка, судя по звёздочкам на погонах — прапорщика. Тот не торопился, шагая вразвалочку.

— В чём дело? — спросил он, когда оказался рядом. Взглянул на Илью, нервно дёрнул щекой. — Сам не можешь проблему решить? Сказано, гражданским сюда хода нет, только по спецпропускам. Пусть в обход топает.

— Я так и сказал, — ответил сержант. — Но ему нужно именно сюда. А вдруг в самом деле что-то важное? Говорит, три года в больнице валялся.

— Это не повод пускать каждого на охраняемую территорию, — справедливо заметил прапорщик. — Куда он рвётся, кстати?

Говорили оба, как будто не замечая притихшего Илью.

— К князю Курбскому.

— О как! Сразу видно важную птицу! — сыронизировал прапорщик.

— Может, позвонить на пост охраны Курбских? — предложил сержант. — Так, на всякий случай.

— Хорошо, узнаю… Как твоя фамилия, болезный?

— Илья Савин! — обрадовался Призрак. — Я служил управляющим у Пронских. Андрей Владимирович меня знает. Может, найдётся какая работа…

— У Пронских, говоришь? Да ещё управляющим? — старший полицейский переглянулся с напарником. В глазах промелькнуло сомнение. — Ладно, жди.

Он так же неторопливо, показывая свою значимость, вернулся к машине, сел на водительское кресло и взял в руки стационарную рацию. Видимо, у патрульных были частоты всех охранных служб этого района. Прапорщик застыл в неподвижности, ожидая ответа. Илья заставил себя не нервничать. Проверка могла занять довольно продолжительное время. Пока охрана выяснит, о ком идёт речь, пока найдёт князя (это в том случае, если он находится дома)… Ответ не обязательно будет положительным. Иначе придётся идти к другим князьям. Есть ещё несколько адресов, по которым он успеет сегодня наведаться.

Прапорщик, наконец, выслушал ответ, тяжело выбрался из «Ориона» и вернулся к терпеливо дожидавшемуся Илье. Внимательно посмотрел на него и обронил:

— Велено передать. Князь Андрей Владимирович действительно знал управляющего поместьем Пронских. Но Савин погиб во время пожара, как и вся княжеская семья. Так что, парень, иди-ка ты отсюда, если не хочешь за решётку попасть.

— Да это я Савин, могу и документ показать! — не выдержав, воскликнул Илья, но сразу же осёкся. Дашь сейчас паспорт в руки полицейских — и больше не увидишь его. Навесят кучу обвинений, начиная от фальшивого паспорта и заканчивая покушением на князя Курбского.

— Не искушай судьбу, парень, — сержант оказался сердобольнее. — Иди отсюда и не показывайся более. Ищи работу где попроще.

Илья кивнул, развернулся и медленно побрёл в обратном направлении, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия. Опускать руки он не собирался. Первый блин оказался комом. Вполне вероятно, что Курбский искренне верит в сказанное. Но ведь могло случиться так, что управляющий в тот вечер мог вообще находиться в другом месте! Неужели нельзя было удостовериться? Пусть внешность Савина стала трудно узнаваемой, но он бы доказал свою идентичность такими деталями, что князь Андрей Владимирович поверил бы!

Пыл Ильи иссяк после трёх отказов. Князья Львов, Кашин и Воротынский не захотели его принимать, не называя причины. Их ответ передала охрана, и Призраку оставалось только горестно вздыхать. Не в том он положении, чтобы возмущаться и требовать аудиенции.

Сидя в каком-то сквере на лавочке, он поедал шаурму и запивал водичкой из бутылки. Отбросив ненужные эмоции, Илья пытался рассуждать здраво. Люди, к которым он обращался за помощью, были тесно связаны с Пронским и вели с ним серьёзные проекты. После расправы над княжеской семьёй, родственниками и слугами все затаились и, возможно, отреклись от всех связей с Архивариусами, как иногда называли этот старинный Род. Или поспешили показать свою лояльность императору. Эх, надо бы почитать газеты за те годы, что Илья пролежал в коме! Вдруг бы да и обнаружилось что-то интересное и познавательное в политических раскладах столичной знати! А он сразу побежал искать себе местечко, наивно думая, что опыт работы у Пронских поможет. Полицейские оказались ленивыми и неповоротливыми, а то бы пришлось сейчас сидеть в каталажке, ожидая смерти. Если до господина Елизарова дойдут слухи, что некто Савин ищет себе службу, то сомнения Главы Внутреннего Контроля отпадут окончательно. Призрак — этот тот самый человек, спасшийся в страшном пожаре. Какие действия последуют?

Илья доел шаурму, стряхнул крошки с одежды крутящимся возле ног голубям. Сделал ещё два глотка воды, тщательно закрутил пробку и сунул бутылку в карман старенького плаща. Профессор и здесь проявил свою заботу, отдав ему давно не носимую верхнюю одежду. Чудесный человек с золотым сердцем. Вот ещё и поэтому нужно уходить, чтобы не подвергать опасности его семью. Документы есть, можно снять какую-нибудь комнатёнку. Попросить у Дмитрия Алексеевича денег на два-три месяца аренды, а к тому времени Илья уже найдёт работу. Обязательно найдёт.

Он встал, вспугнув особо нахальных голубей, и направился к выходу. Солнце светило не по-весеннему жарко. Не привыкший к долгой ходьбе, Призрак почувствовал испарину на лбу. Да и в ногах поселилась тупая, не проходящая слабость. Хорошо, хоть перекусил, до ужина потерпеть не проблема. Взгляд его упал на газетный киоск. Сегодня как раз должен поступить «Служебный вестник», где работодатели размещают свои объявления о найме. Вдруг да повезёт?

Мелочь у него была. И газета в киоске тоже имелась: свежая, пахнущая типографской краской. Расположившись на скамеечке возле прямоугольной чаши неработающего ещё фонтана, Илья с нетерпением начал изучать предложения по найму, раздражаясь от мелькающей перед глазами рекламы. Так, что же интересного предлагают на рынке труда? Не то… не то… пустышка… Это совсем не для него. Не в грузчики же идти с его физической немощью! Он и упаковку с туалетной бумагой не поднимет, настолько атрофировались мышцы! Нет, нужно сразу идти на подраздел, где ищут слуг для ведения домашнего хозяйства. Ага, вот он! Ох, негусто! Всего пять столбцов.

Илья тщательно прочитал все пять. Требовались гувернантки, сантехник, помощник повара. Лишь одно объявление вызвало у Савина сердцебиение. Кому-то понадобился управляющий крупным поместьем в районе Давыдково с опытом работы и рекомендательными письмами (желательно). И больше никакой информации, кроме номера телефона.

— Ну что ж, это ещё не шанс, но надежда забрезжила, — пробормотал Призрак себе под нос. — Надо звонить.

Деньги ещё остались. Вытащив горсть мелочи, Илья прикинул, хватит ли ему не только позвонить, но и доехать до места будущей работы (он надеялся на счастливый исход). Опять же, вдруг придётся с пересадками ехать? А, ладно! Чего гадать?

Скрутив газету в трубку, он решительно встал и направился прочь из сквера. По пути сюда он видел жёлтый колпак уличного телефона. Под ним сейчас стоял какой-то важный господин в стильном костюме и разговаривал с невидимым собеседником. Призрак встал неподалёку и потоптался с нетерпеливым видом. Недовольно посмотрев на него, господин бросил ещё несколько фраз в трубку и повесил её на рычажок.

Илья виновато развёл руками и постучал по левому запястью, якобы показывая, что дело срочное. Господин проигнорировал его пантомиму и прошёл мимо, обдав тяжёлым запахом одеколона. Встав под колпак, Призрак вставил заранее приготовленную монету в узкую щелку приёмника, дрожащим пальцем стал нажимать на кнопки цифр. Номер нужного телефона он запомнил, как ни странно. Всего семь цифр, ничего сложного. «Наверное, после трёх лет комы голова очистилась от лишнего мусора», шутливо подумал Илья, вслушиваясь в протяжные гудки.

— Особняк Волоцких, слушаю вас, — раздался мужской голос.

— Я по поводу объявления, — торопливо ответил Илья. — На пост управляющего.

— Минуточку, — бросил невидимый собеседник и замолчал. Но мембрана телефонной трубки чутко передавала звуки: шуршание бумаги, какой-то скрип, глухие звуки из глубин дома. — Вы на месте?

— Жду, — выдохнул Илья.

— Завтра в одиннадцать часов прошу вас подойти к особняку Волоцких. Охрана будет предупреждена, пропустит. Позвольте узнать ваше имя и фамилию.

— Илья Савин, — Призрак облизал пересохшие губы.

— Я записал. Не забудьте паспорт, пожалуйста. И рекомендательные письма.

— А… если они сгорели в пожаре? — Илья затаил дыхание. Сейчас всё решалось: или ему откажут, или милостиво позволят прийти, чтобы посмотреть на «погорельца».

Молчание в трубке стало нервировать.

— Не самый лучший вариант, но всё равно можете подойти, — спокойно ответили ему. — Прошу вас не опаздывать. Соискателей хватает, и у каждого назначено на своё время.

— Спасибо, — проговорил Илья и спохватился. — А адрес?

— Посёлок Давыдково, усадьба Волоцких. Надеюсь, найдёте?

— Конечно-конечно! Спасибо вам. Обязательно буду в назначенное время!

Савина не дослушали, и последние слова он уже говорил в молчащую трубку.

Домой он возвращался в приподнятом настроении, но какая-то маленькая заноза беспокойства колола под сердцем, заставляя то и дело сбиваться с приятных мыслей. Что именно вызывало дискомфорт, Илья понял, подходя к дому, где жил профессор. Давыдково! Это же недалеко от сгоревшей усадьбы Пронских! Ну, не совсем рядышком, пара-тройка километров точно есть. Князь Константин Юрьевич в посёлок, кстати, частенько наведывался. Кажется, у него там были близкие друзья, но кто именно, Илья к сожалению, не знал. Может, это судьба, в очередной раз выкинувшая сильную карту? Дескать, ну-ка, поглядим, как ты сыграешь?

Когда он рассказал профессору Яворскому, что завтра поедет устраиваться на работу, тот искренне обрадовался такой удаче. И охотно написал письмо, где подробно указал ситуацию, в которой оказался господин Савин. Там же подтверждалось, что он поступил с сильными ожогами в клинику, три года пробыл там под наблюдением врачей.

— Чтобы не возникло сомнений, что вы говорите правду, — вручая письмо Илье, пояснил Яворский. — Как фамилия работодателя?

— Волоцкий.

— Нет, не слышал о таком, — покачал головой профессор. — В любом случае желаю вам, Илья, удачи.

— Спасибо вам, Дмитрий Алексеевич, — в горле Ильи встал комок. — Я признателен за помощь, которую вы мне оказываете, и обязательно верну долги.

— Бросьте, уважаемый, — поморщился Яворский и даже отмахнулся. — Какие долги? Так, помощь по-родственному. Кстати, вот вам ещё немного денег. На такси. До этого Давыдково с пересадками ехать — силы только тратить.

И как после этого подставлять замечательного во всех смыслах человека? Нет, нельзя здесь оставаться. Дыхание Елизарова просто ощущалось за спиной. Рано или поздно этот страшный человек придёт с новыми вопросами.

Илья после разговора с профессором долго не мог уснуть. Ворочался на постели, продумывал план завтрашней беседы, но осознавал всю тщетность этой стратегии. Хозяевам может не понравиться кандидат — и придётся возвращаться сюда. А Савин хотел уже с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям, оставаясь в усадьбе. Личных вещей у него нет, только маленький пакет с самым необходимым. Здесь Илью ничего не держит.

«Сделай всё возможное, чтобы Волоцкие тебя приняли, — прошипела невидимая змея в ушах. Жуткий незнакомец, взявший в заложники его душу, внезапно проснулся. — Ты должен проникнуть в дом Первородного и стать своим. Твоя преданность господам — это залог твоего благополучия».

Волоцкие — Первородные? Илья несказанно удивился, когда услышал шёпот Рахдая. Он не понимал, откуда у вселившейся в его душу тени такая информация. Но в таком случае будет очень трудно получить работу. Древняя аристократия щепетильна в выборе слуг. Хозяева обязательно начнут проверять биографию кандидата и уткнутся в белое пятно, связанное с Савиным. Возможно, профессор поступил правильно, что буквально всунул Илье в руку рекомендательное письмо. Да, не по профилю, но это лучше, чем прийти к Волоцким с пустыми руками. Что там шептал Рахдай, Илье было наплевать. Сейчас ему нужна работа и покровительство аристократа. Первородный — это то, что нужно. И поступить к нему на службу — это даже не приказ Тьмы, живущей в Савине, а желание самого Призрака.

Примечание:

[1] Гравелинское сражение — морское сражение, состоявшееся 27 июля (8 августа) 1588 года между английским и испанским флотами к северу от Гравелина. Автор решил оставить это событие в АИ.