До светской вечеринки, к которой усиленно готовились мои жёны и Алика, оставалось совсем мало времени, и я практически «потерял» своих девочек. Они с утра до вечера занимались приготовлениями, готовили различные сценарии развлечения гостей, руководили слугами, расставлявшими на лужайке шатры, столы для фуршета, стулья, распределяли зоны по тематике: танцы, приватные разговоры, барбекю. Во все стороны тянулись провода гирлянд. По вечерам их зажигали, чтобы воочию оценить, как всё будет выглядеть по-настоящему. Илья с ног сбился, контролируя ход работ. Ирина с Нилом занимались созданием зоны безопасности, распределяли внешние и внутренние сектора наблюдения. Любое событие, отличающееся от скромного ужина в кругу лучших друзей, требует бдительности. Я обязан обеспечить охрану своим гостям, и требовал от Ирины максимальной сосредоточенности. Но не мешал ей заниматься тем, что она знала лучше меня. Иначе испепелит взглядом или, хуже того, пристрелит, если буду под ногами путаться и высказывать «авторитетное мнение».

Гостям мы уже давно разослали приглашения и получили от каждого ответное послание с уверениями, что обязательно прибудут. Не отказался никто, кроме молодой парочки, арендующей особняк боярина Фролова. Так как они и заселились туда позже, отчего не могли вовремя получить приглашение, то Мирослава поступила проще. Она вызвала Лукерью и распорядилась доставить соседям открытку. Служанка выполнила задание и вернулась с ответом. Как я и подозревал, парочка технично увильнула от мероприятия. Луша сказала, что парень долго мялся, а потом сказал, что как раз в этот день их не будет дома. У них намечается какая-то срочная поездка. Мирослава надулась, как мышь на крупу, уязвлённая этим беспардонным отказом, но я ей тихонечко объяснил, что человек на службе, не имеет права покинуть пост наблюдения без разрешения. И судя по отказу, парочка не получила необходимых инструкций. Хотя — странно. Они упускали такой шанс познакомиться поближе с нашей семьёй и отвести от себя даже малейшее подозрение.

— Так они за нами следят? — взвилась жена.

— Да успокойся ты, — рассмеялся я, прижимая к себе гибкую, как ящерица, супругу. — Они больше за Савиным присматривают. Ждут, когда он снова в город поедет.

— Может, послать к ним Лору в облике злой собачки? — запыхтела Мира. — Пусть попугает немножко. Авось сами сбегут. Надо же, слежку устроили!

— Да ладно. Им, наверное, завидно будет, что у нас весело. Вот пусть и сидят в темноте, как бирюки. Лишь бы нам погода мероприятие не сорвала.

— Не переживай, Яр, — Мира перестала излучать флюиды злости. — Я поинтересовалась у метеорологов, какая будет погода в этот день. Обещали солнце, лёгкую облачность. Но если всё-таки дождь пойдёт, переберёмся в гостиную. Там будут стоять дополнительные столы с закусками.

— Предусмотрительная ты моя, — чмокнув жену в нос, я со спокойной душой выпустил её из своих объятий.

Начало праздника мы запланировали на семь часов вечера. К этому моменту дневная жара ослабила свои объятия, а от реки потянуло свежестью. Бархатистое, с желтовато-лиловыми разводами облаков, небо раскинулось над посёлком. Промытые мощёные дорожки блистали чистотой, зелень кустов и деревьев едва заметно колыхалась от ветерка. Особняк, особенно красиво выглядевший при свете вечернего солнца, дышал той самой уверенной, чуть отстранённой элегантностью, которая отличает истинные дворянские дома от новоиспечённых купеческих построек. Я бы, конечно, поспорил. Мне весьма нравился ультрасовременный особняк магната Языкова, но сказать об этом вслух означало обидеть Настю.

Мои жёны и Алика, принаряженные и красивые, к назначенному времени стояли возле широкой арки, от которой шла прямая дорожка к лужайке, и заметно волновались. Всё же это было первое публичное мероприятие, в котором они выступил хозяйками. Я находился рядом с ними и наблюдал, как через распахнутые настежь ворота неторопливо проходят первые гости. Они приезжали на машинах, подчёркивая свой статус, пусть даже до нашей усадьбы можно было пройти пешком.

Первыми гостями стали солидные купцы со своими жёнами. Мы уже успели с ними познакомиться, но вот так близко ещё не общались. Впереди вышагивал широкоплечий Сибягин с аккуратной бородкой, в стильном костюме-тройке с золотой цепочкой часов, спрятанных в кармашке. Довольно оригинальный типаж, любит щегольнуть подобным нарядом. Его жена, хрупкая и изящная женщина в длинном вечернем платье, обожающая украшения «на виду». На пальцах сверкают кольца, в декольте уютно пристроилось весьма дорогое ожерелье.

Следом за Сибягиными следовала молодая чета Парамоновых. Софрон чуть старше меня — на пару лет, так что мы с ним довольно быстро нашли общий язык на ниве огнестрельного оружия. Любит охоту, но и на стрельбище частенько ездит, чтобы не потерять сноровку. Весьма пижонистый персонаж. Вот и сейчас вышагивает в светло-сером летнем клетчатом костюме и в таких же штанах, поддерживая под руку миловидную жену-блондинку с точёным греческим профилем и кудрявящимися волосами. Будете смеяться, но у неё и имя подходящее — Афина. Весёлая барышня-хохотушка пришлась по душе моим девчатам.

Зайцевы — ещё одна купеческая семья, живущая на дальней окраине посёлка. Алексей — купец первой гильдии, владеет крупной сетью обувных магазинов не только в Москве, но и в Твери, Владимире, Туле, Суздале. Уверенный в себе сорокалетний мужчина, крепко держащий в руках семейное дело, доставшееся ему по наследству. У жены тоже своя коммерция: цветочные павильоны.

Жёны с улыбками встретили первых гостей. Обменялись любезностями, выслушали комплименты от мужчин, а я ответил тем же в адрес замечательных дам, крепко пожал руки купцам. Пусть я и отношусь к аристократической прослойке, но никогда не гнушался накоротке здороваться с людьми статусом пониже. Да, они торгаши, но ворочают миллионами, и чтобы их заработать, пашут с утра до вечера. Это не те нувориши из биржевых спекулянтов, которых, кстати, мои соседи всей душой презирают.

Отправив первых гостей угощаться выпивкой и полюбоваться парком, мы с нетерпением продолжили ждать остальных приглашённых. Судя по оживлённому движению машин на улице, сейчас начнётся наплыв. Ага, вот и князь Сицкий пожаловал со своей супругой, элегантной пожилой дамой в светло-сиреневом платье в пол. Свою щетинку Иван Иванович сбрил, сразу же посвежев лицом. И не узнаешь в худощавом высоком человеке с аристократической выправкой старичка, ежедневно прогуливающегося со своим большущим псом по улицам посёлка.

Снова обмен любезностями. Я пожал крепкую и сухую ладонь князя.

— Такими темпами через пару месяцев ваша усадьба, Колояр, превратится в крепость, — кивнув в сторону новенького забора и десятка штабелей с кирпичом, тщательно укрытым брезентом, заметил Сицкий. — Признаться, думал, что вы обойдётесь кованым забором.

— Предпочитаю красоте практичность, — улыбнулся я. — В Испании подустал от того, что любой прохожий может поглазеть на дом, где живут аристократы.

— Согласен, открытость утомляет, — усмехнулся князь.

— А с кем оставили Рыка? — поинтересовался я про хозяйского пса.

— С внуками. Да он и одиночество спокойно переносит. Может целый день проваляться на своей мягкой подстилке, — кивнув мне, Сицкий подхватил жену под руку и направился к шатрам.

Князь Мосальский прибыл со своей дочкой и смущённо извинился за супругу, неожиданно схватившей простуду.

— Зато Марина охотно согласилась заменить свою матушку, — представил он симпатичную и чуть полноватую девушку с широкими карими глазами.

— Не переживайте, вашей дочери понравится, — уверила его Мирослава. — Видите, нас, молодых барышень, уже стало больше.

Пока дамы щебетали в сторонке, я обменялся рукопожатием с обычно немногословным, но острым на язык, князем. Сейчас же он с любопытством рассматривал оживлённую шатрами и гирляндами лужайку.

— Довольно необычно, — признался он. — Все стараются загнать гостей в душные залы, где негде яблоку упасть. Наверное, это что-то из области мазохизма, потоптаться по ногам друг друга.

— Скорее всего, возможность отомстить своим недругам вот таким нетривиальным способом, — в тон ему откликнулся я.

— В таком случае я спокоен, — усмехнулся Мосальский, — что не попал в список ваших недругов.

Он кивнул, ненадолго прощаясь со мной, и с дочерью направился прямиком к барной стойке, где уже собралась «купеческая» компания. А мы уже встречали очередных гостей. Пожаловал князь Львов, неожиданно для меня ответивший на приглашение своим согласием. Это был сигнал, что Алексей Фёдорович принял какое-то важное решение и теперь попытается наладить со мной прочную связь. Не знаю, дружескую ли, или союзническую. Но я был рад его приезду.

Сам князь был в белом элегантном костюме, с веером перстней на пальцах, с улыбкой, отточенной опытом многолетних светских раутов; а вот его жена предпочла щегольнуть ярко-красным платьем. Поэтому оба очень хорошо выделялись на фоне гостей и многочисленной охраны. Княгиня, кстати, была очень молода, ровесница Алики. Мне уже доложили, что у Львова это второй брак. Первая жена умерла от какой-то инфекции, имевшей магическую природу, оставив князя с двумя детьми. Правда, к тому времени оба сына уже выросли, учились в университете.

А вот и господин Языков собственной персоной. Промышленный магнат, чьё состояние давно перевалило за пределы понимания простыми смертными цифр на его счетах, пришёл без свиты, но за ним, словно по невидимой нити, потянулись двое личных секретарей с планшетами. Судя по всему, Языков даже на праздниках держал руку на пульсе, и не собирался терять свои активы из-за того, что решил немного расслабиться. Промышленник, конечно, был с женой, пришедшей в скромном, но очень элегантном чёрном коктейльном платье, открывавшем мужскому взгляду длинные и стройные ноги. Дресс-код не ограничивал гостей в выборе нарядов, но до вульгарности никто не скатился. Всё было чинно. На супругу Языкова обращали, конечно, внимание, давая оценку внешности красотки. Мне показалось, что магнат намеренно разрешил молодой жене надеть именно такое платье.

— Не увлекайтесь напитками, — предупредил магнат секретарей. — Если возникнет форс-мажор, чтобы были в здравом уме и ясной памяти. Это понятно?

— Да, Николай Иванович, — синхронно кивнули помощники и направились к шатру для охраны и сопровождения, где уже собралась приличная толпа мужчин, угощающихся закусками.

Мы с Языковым ещё не были знакомы столь тесно, как с Сицкими и Мосальскими, поэтому некоторое время потратили на представление друг друга. И только после этого я обратился к магнату, подойдя к нему с Аликой.

— Уделите мне несколько минут, пока гости ещё не собрались?

— Охотно, господин Волоцкий, — пятидесятилетний промышленник стрельнул глазами в сторону моей невесты, словно сравнивал её со своей женой.

Подхватив заробевшую Алику под руку, я отошёл с ней немного в сторону от арки. Языков, не скрывая своего любопытства, чем же новые жильцы особняка его удивят, кидал быстрые взгляды по сторонам. Но больше всего он интересовался не домом и шатрами на лужайке, а гостями, которые и определяли уровень вечеринки. Да, это был матёрый купчина-волчара, которому опасно палец в рот класть. Но я старался не за себя.

— Николай Иванович, — я прикрыл ладонью руку Алики. — Александра Фёдоровна является моей невестой, и осенью мы планируем пожениться. Думаю, вам уже об этом известно.

— Нет, — удивил меня магнат, снова царапнув взглядом Алику. — Я думал, что Александра Фёдоровна тоже приходится вам женой, как Мирослава Борисовна и Анастасия Николаевна. Признаюсь, все новости, слухи и сплетни, гуляющие по Давыдково, собирает моя Кариночка, а я ввиду занятости не всегда успеваю отфильтровывать их по степени важности и нужности, — он усмехнулся. — Наверное, что-то и пропустил. Прошу прощения за бестактность. Вы ведь из купеческого сословия, Александра Фёдоровна? А держитесь с грацией, достойной аристократки с богатой родословной.

Языкова слегка заносило, но я был спокоен. Не хамит же, а пытается неуклюже комплименты дарить.

— Грация не мешает считать прибыль, Николай Иванович, — с лёгкой усмешкой ответила Алика, глядя в глаза магнату. — Я приехала в Москву не для того, чтобы быть украшением на чужом празднике, или того хуже — сидеть на шее мужа.

Языков внимательно поглядел на девушку, о чём-то подумал и перевёл взгляд на меня, желая услышать то, ради чего я позвал его для разговора.

— Николай Иванович, вы как человек, опытный и волевой, руководящий огромным человеческим ресурсом, могли бы дать рекомендации моей невесте, как начать свой бизнес? Ни в коей мере не пытаюсь воспользоваться вашим авторитетом, потому что у меня свои интересы. А вот Александра очень хочет заняться собственным делом.

— Для молодой женщины, имеющей в мужьях Первородного, подобное желание и похвально, и странно, — Языков заложил руки за спину, задумчиво поглядел на решительно настроенную Алику. — Даже не знаю, какой вам совет дать. Хорошо, пока есть время, попробуем выяснить, чем вам лучше заняться.

Я ободряюще кивнул Алике и отошёл на несколько шагов, давая возможность Языкову спокойно общаться с девушкой. Магнат оценил мой жест и кивнул с благодарностью. И начал негромко говорить, постепенно увлекаясь. Алика слушала его очень внимательно, задавала вопросы, а промышленник рисовал пальцами в воздухе невидимые схемы получения прибыли (а кто его знает, может и в самом деле решил поучить мою невесту, как влиться в ряды московского купечества). Он даже говорить стал громче, и я хорошо расслышал о каком-то сырье с юга, о складских мощностях, возводящихся у водных артерий, о том, как лучше обойти монопольные права через совместные товарищества. Надо полагать, свой личный опыт передавал!

Потом он пообещал свести Алику с председателем столичной торговой палаты и протянул ей свою визитную карточку. Девушка с достоинством поблагодарила Языкова, и тот с элегантностью опытного ловеласа изобразил поцелуй её пальчиков. Кивком в мою сторону обозначив окончание разговора, он подошёл к ждущей его в обществе моих жён Кариночке, величаво поплыл к шатрам. Там уже играла музыка, зажглись гирлянды, сразу же преобразив лужайку.

Народу прибавилось. Настя ушла к гостям, показывая гостеприимство дома Волоцких, Алика тоже попросилась к ней в помощь. Оставшись с Мирославой возле арки, я перевёл дух.

— Тяжёлый тип? — усмехнулась жена.

— Да как сказать… — я неопределённо пожал плечами. — Скорее, небожитель, которому скучно возиться с людишками, ползающими под ногами.

— Даже с Первородными?

— Представь себе — да, — усмехнулся я. — Мне кажется, захоти он купить статус аристократа, ничто его не сдержит. И ведь купит, шельма.

— Дар нельзя приобрести за деньги, — заметила Мира.

— А зачем он ему? Ты же видишь, что Языков и без Дара очень серьёзный игрок. Он деньгами сотворит любую магию.

Мира рассмеялась и обхватила мой локоть, прижалась ко мне.

— Смотри, графиня пожаловала, — супруга оживилась. — А я думала, не приедет.

— Плохо ты Комаровскую знаешь, — я приветливо улыбнулся подходящей к нам графине в платье цвета старого вина. Старушку под руку поддерживал слуга. — Алевтина Георгиевна, очень рады вас видеть!

— Здравствуйте, детки мои, — по-простому ответила Комаровская, лёгким движением руки отправляя слугу к столам с закусками. — Это вы хорошо придумали — гулять на свежем воздухе. Я уже предвкушаю снять туфли и босиком побродить по мягкой травке. Надеюсь, разрешите старухе побаловать свои ноженьки?

— Сколько угодно, Алевтина Георгиевна, — Мира хоть и относилась к графине куда холоднее, чем Настя, но с удовольствием обхватила сухие и морщинистые руки гостьи своими мягкими ладошками. — Можете прямо сейчас проверить, насколько хорошо потрудились наши садовники. Газон просто отличный, «английский».

— Ладно-ладно, не буду эпатировать публику, — усмехнулась Комаровская. — Тем более, что большую часть ваших гостей я плохо знаю. Кроме княжеского пула, собравшегося у барной стойки. Провожать не надо, сама доберусь, — добавила она, видя, как Мира дёрнулась, чтобы довести графиню до шатров.

Мы проводили её взглядом, и, не сговариваясь, тихо рассмеялись. Старушка лукавила. Уж эпатировать публику ей ещё вполне по силам.

— Честно сказать, я ожидал, что она прилетит на метле и в чёрном платье, развевающемся на ветру, — признался я Мире. Та фыркнула и прижалась ко мне.

— Кажется, всё? Больше никого не ждём?

— Только Елизарова, — пожал я плечами.

— Зачем он здесь нужен? Будет среди гостей шнырять, слухи про нас собирать. Стараешься тут, стараешься, а потом вдруг оказывается, что о тебе думают, как о надменной суке с завышенными амбициями.

— Не выдумывай невесть что, — лениво ответил я, глядя на приближающегося Нила. — Репутация Волоцких среди жителей посёлка находится на приличном уровне. Ты чего так торопишься?

Это уже подошедшему заместителю Ирины.

— Хозяин, Елизаров прибыл, — доложил Нил.

— Очень хорошо, всё-таки не выдержала душа поэта, — я усмехнулся и пояснил ничего не понимающей Мире: — Хочу одну версию проверить. Если советник не погнушался сюда приехать, значит, есть о чём поговорить.

Елизаров шёл в окружении нескольких телохранителей, с бесстрастным взглядом окидывая преобразившуюся усадьбу и особняк. Советник был в безупречном сером костюме в полоску, в начищенных до блеска туфлях. Из-под рукавов пиджака выглядывали белоснежные манжеты с платиновыми запонками. Шагая неторопливо и тяжело, он словно давил своим присутствием гостей, хотя ещё не дошёл до них.

Я сжал руку Миры, ощутив её желание шагнуть навстречу.

— Стой, не двигайся, — едва слышно прошептал я, и как только Елизаров приблизился, нейтральным голосом бросил: — Матвей Александрович, очень рад видеть вас в своём доме. Признаться, не был уверен, что вы почтите наше скромное жилище, да ещё столь отдалённое.

— А вот это напрасно, — советник мгновенно превратился в доброго дядюшку, стерев с лица нейтральное выражение. Он аккуратно обхватил протянутую Мирой кисть руки и обозначил поцелуй. В склонившейся голове мелькнули седые пряди. — После Испании вы стали ещё прелестнее, Мирослава Борисовна. Завидую вашему мужу белой завистью. Здравствуйте, Колояр Ставерович.

Хм, интересно как. Елизаров назвал меня по имени-отчеству, демонстрируя желание общаться накоротке, без официоза, но и без излишнего сближения. Я протянул руку, которую советник пожал с доброжелательной улыбкой. Ладонь у него была прохладной и крепкой.

— Я не мог пропустить шанс поздравить вас лично с возвращением в Россию и рождением наследника, — доверительно добавил он, когда мы обменялись рукопожатием. — Надеюсь, юный Данислав станет истинным патриотом Родины, и красоты Испании его не соблазнят в будущем?

— Даня родился в Испании, поэтому сразу же получил статус подданного испанской короны, — Мирослава с милой улыбкой вогнала провокационную шпильку. — А отказываться от такого подарка нельзя, сами понимаете. Обидели бы Его Величество.

— Да-да, всё понимаю, — кивнул Елизаров. — И тем не менее, Данислав — истинно русский по крови матери и отца. Меня радует, что Волоцкие вернулись в родные пенаты.

— В таком случае просим вас присоединиться к вечеринке, — я сделал приглашающий жест, и все втроём направились к оживлённым гостям, уже разогретым вином и более крепкими напитками. Встречать уже было некого, все приглашённые находились на лужайке. В наступивших сумерках она выглядела очень живописно. Деревья перемигивались разноцветными огоньками, миниатюрные фонари подсвечивали кусты, появившиеся откуда-то мотыльки метались над головами людей. Слышались разговоры, женский смех.

Чтобы завершить официальную часть, я взял слово, стоя во главе фуршетного стола с бокалом шампанского:

— Хочу поблагодарить всех, кто сейчас находится рядом с нами, с нашей семьёй. Мы очень рады, что живём в столь живописном и прекрасном месте рядом с чудесными людьми, с которыми успели познакомиться. Мы рады всем, потому что сами являемся большой семьёй с разными характерами и привычками. Так сказать, посёлок Давыдково в миниатюре.

Раздался смех, аплодисменты.

— Но мы стараемся уважать друг друга, искать компромиссы, если что-то нас не устраивает. И так же хотим жить и общаться с вами, дорогие соседи, независимо от статуса или сословия. Хочу этот бокал поднять за вас!

Все одобрительно загудели, зашумели, расслабились и закрутились в водовороте общения, разговоров и шуток. Постепенно гости стали разбиваться на группы по интересам. Мне было интересно наблюдать, как Сицкий о чём-то спорит с Языковым. Магнат даже галстук ослабил и руками махал. Видать, снова свои невидимые схемы показывал.

Князья Мосальский и Львов взяли Елизарова в плотную «коробочку» и очень напористо наседали, а советник с то и дело мелькающей улыбкой на губах, что-то отвечал. Не думаю, что там до рукоприкладства дойдёт. Вероятно, спорят о каких-то государственных делах или о политике вежливо разговаривают. Алексей Фёдорович входит в нынешний состав Думы, а Мосальский — в его координационный совет. Немудрено, что сцепились.

Я не стал к ним подходить. Елизаров рано или поздно сам изъявит желание поговорить со мной. Зря, что ли, приехал? Зазвучала ритмичная музыка. Приглашённый диск-жокей умело разогревал публику. Мои девчонки вместе с другими молодыми дамами лихо отплясывали на помосте, к ним постепенно присоединялись мужчины. Трудно устоять, когда такие красотки зажигательно двигают телом.

— А ты чего стесняешься? — я вздрогнул от голоса Лоры за спиной. Схватив за руку, она бесцеремонно потащила меня к танцующим. На девушке было облегающее короткое платье изумрудно-серебристого цвета с открытыми плечами, на которые волной падали густые рыжие локоны. С помощью макияжа Лора сумела подчеркнуть выразительность своих глаз и почти аристократических скул. — Веселись! Я проверила охрану, никто не сачкует, все службу несут!

— Тебя и не узнать! — ошалело проговорил я, покорно поддавшись энергии девушки-оборотня. — Только не вздумай морочить голову мужчинам, а то против тебя живо коалиция ревнивых жён образуется.

Лора захохотала и затянула меня в весёлый вихрь танцев. Возле меня тут же оказались Мира, Настя и Алика. Каждая из них старалась передать движением рук и тела свои чувства и желание быть рядом. В общем, вырваться я сумел только после четвёртой или пятой песни. Потом ещё некоторое время переводил дух, успевая общаться с гостями.

Улучив момент, я подошёл к барной стойке и попросил бармена налить холодной минералки. Забрав с собой стакан, стал прогуливаться по дорожке, не упуская из виду Елизарова. Он только успел закончить беседу с князьями, как его тут же перехватила графиня Комаровская. Правда, она долго ему не досаждала, а по лицу советника было видно, что ему неприятен разговор или вопросы, которые задавала Алевтина Георгиевна. То и дело он крутил головой, разыскивая кого-то. И столкнувшись со мной взглядом, поспешил избавиться от общества старухи. Я про себя посмеялся. Умеет Комаровская под кожу залезть. Интересно, чем же она так досадила Елизарову?

Матвей Александрович обошёл фуршетные столы, захватил с подноса бокал с шампанским и направился в мою сторону. Всё-таки присутствие советника нравилось не всем гостям. Но опытный царедворец на такое «фи» не обращал внимания, словно для него они были муравьями под ногами. Ладно, что не давил их показательно.

— Уф, с графиней лучше не вступать в полемику, — добродушно проговорил Елизаров, подойдя ко мне. Не сговариваясь, мы двинулись к парку по освещённой дорожке. — Как ни старался увести разговор от политики, всё же зацепила меня старушка.

— Ей не понравились последние законы, принятые Думой? — пошутил я.

— Ха-ха! — принял шутку Елизаров. — Если бы! У графини обширный список претензий к каждому министру, если на то пошло. Но нет, у нас был спор, продолжающийся уже два десятка лет. Пустое, Колояр Ставерович. Не обращайте внимания. Лучше поговорим о том, ради чего вы пригласили меня на чудесный банкет. Сразу скажу, вашим жёнам удалось меня впечатлить. Я неплохо провёл время.

— Обязательно передам супругам ваши слова. Пусть порадуются, — кивнул я. — А поговорить хочу о результатах тестов. Мне удалось прочитать заключение по «Двенадцати Столпам». Закралось впечатление, что оно неполное. Вы же курируете Институт генетики и евгеники, а значит, имеете доступ ко всем «Паспортам одарённых». Скажите откровенно, Матвей Александрович, какова необходимость скрывать полный анализ ребёнка от родителей?

— Господин Волоцкий, а как вы себе представляете работу лаборатории? — с видом умудрённого жизнью человека посмотрел на меня Елизаров. — Какова ваша компетенция в чтении матричных карт одарённых?

— Никакой, кроме того, что я подспудно чувствую некую недосказанность, — признался я и сделал глоток минералки. — Особенно в пункте «угроза системе». Шубенков почему-то очень заволновался, когда я задал вопрос именно по этому пункту. Не спорю, общий анализ довольно неплохо раскрывает возможности сына, и после получения «Паспорта» мы обязательно разработаем систему обучения. Но, как мне кажется, появился поводок, который уже готовят на Данислава.

— Как вам сказать, Колояр Ставерович… — Елизаров тоже промочил горло, собираясь с мыслями. — Я не скрываю, что мне приносят «Паспорта» детей с результатами анализов и тестов. Не всех, но такое бывает частенько, особенно если это касается детей высокородных аристо. И я видел матричную карту Данислава Волоцкого. Профильный тест мальчика показал очень высокую степень развития магического ядра. После инициации оно начнёт активно усиливаться за счёт неких инвольтаций, каким-то образом оказавшихся в магической искре. Прецеденты подобного рода редко, но были. Поэтому нам остаётся только взять на заметку странный казус и контролировать мальчика некоторое время.

— Это вы и посчитали «угрозой системе»?

— Уверяю, никто не собирается откровенно следить за вашим сыном и держать его на коротком поводке. Но порядок есть порядок. И не я устанавливал его.

— Данислав ещё ребёнок, Матвей Александрович, и ещё долго им будет. А вы уже пытаетесь использовать его как политический инструмент. Это попытка давления на родителей, то есть на меня и мать Даньки.

— Разумеется, вы неправы, — уголок рта советника дёрнулся. — В вас говорит обыкновенное родительское опасение… Дворянский кодекс чётко регулирует правовые, моральные и нравственные законы, связанные со всем, где присутствует магия. Вы должны понимать, Колояр Ставерович, что в этом мире всё должно стремиться к балансу, к равновесию. На одной чаше весов находится власть Долгоруких с его союзниками, армией, силовым аппаратом, а на другой — остальное дворянство, аристократические кланы, оппозиция. Любое изменение равновесия мгновенно запустит хаос разрушения. Методы императорского клана не всегда находят понимание на соседней чаше, образно говоря. А ваш сын…. Его матричная карта таит в себе очень много скрытых спусковых крючков. Сейчас специалисты Института пытаются разобраться в них, чтобы Данислав однажды не вызвал хаос. Сильный одарённый — благо для России. Уникальный одарённый с непонятными магическими паттернами — уже хаос. Но, господин Волоцкий, я ещё раз повторяю: вам нечего бояться. Более того, складывается весьма интересная картина. Латентные матрицы мальчика гармонично резонируют с другим профилем.

Елизаров с какой-то хитрецой поглядел на меня, ожидая вполне ожидаемой реакции. А меня больше всего интересовало, угадал ли я с именем «ситуативного союзника» после намёков Скокова? Ведь о совпадении карты Даньки с картами двух девочек я уже знал. Не став разочаровывать Елизарова, я изобразил на лице желание услышать столь интригующую новость.

— Вы же не просто так сказали об этом, Матвей Александрович? Теперь мне стало очень интересно…

— Господин Волоцкий, вы сейчас можете обвинить меня в подтасовке результатов или какой-то хитроумной игре, — советник допил шампанское и поставил бокал на так удачно подвернувшуюся скамейку, зная, что мои слуги позже приберут его. — Но я сам был в некотором замешательстве. У меня есть внучка Злата. Ей идёт третий год. Никаких наследственных разломов в магической родословной. Астральные и магические сигнатуры перекрываются таким образом, что это предполагает стабильность развития «стихийного» Дара. При сопоставлении матриц Златы и Данислава произошла резонирующая реакция ядер. Этот момент указывает на возможность идеального брачного союза, который может закрепить обе линии магических Даров у потомков. То бишь у ваших внуков, и, соответственно, моих правнуков.

Я позволил себе растянуть молчание, чтобы Елизаров понервничал. Значит, мой «союзник» — советник императора. Будь ситуация иной, я бы с радостью принял его предложение, но сейчас требовалась осторожность. И на слово верить хитроумному политику не собираюсь. Сейчас ситуация стала походить на настоящую шахматную партию. Я задумался над следующим ходом, а Матвей Александрович пытался его просчитать.

— Вы предлагает составить брачный контракт до того, как чернила на «Паспорте одарённого» ещё не высохли? — спросил я, придавая голосу шутливую интонацию.

— Я предлагаю укрепить линию грядущего без излишних потрясений, чтобы сохранить равновесие, — спокойно ответил Елизаров, даже не улыбнувшись. — Такое удачное совпадение ещё очень хрупко. И оно требует доверия с обеих сторон. А доверие, в свою очередь, требует прозрачности во всём, что связано с евгеническими рекомендациями. Союзы, построенные на взаимном интересе, куда сильнее, чем иные клятвы. Я не враг вам, Колояр. Я человек, который предпочитает равновесие конфлаграции[1]. Прошу прощения за галлицизм, вырвалось.

— Не переживайте, мне понятен смысл этого слова, — успокоил я советника. — Вы ищете равновесие со всеми высокородными Домами, имеющими шансы занять престол. Верно? При чём здесь Волоцкие? Или я чего-то не понимаю?

Ни в коем случае нельзя сейчас даже намёком показать, какую информацию я получил от Скокова! И тем более упоминать о «Договоре Двенадцати»! Советник сразу сообразит, что архив Пронских у меня, или, как минимум, я его видел в глаза. Пусть сам Елизаров раскроет карты. Тогда будет легче договариваться.

— Вы слышали о «Договоре Двенадцати»? — словно прочитав мои мысли, спросил Елизаров и как-то очень доверительно беря меня за руку. Вернее, вцепился в левый локоть длинными и очень сильными пальцами. — Знаете, что означает сие словосочетание?

— Откуда бы мне знать о каком-то договоре? — хмыкнул я, намеренно уводя Елизарова вглубь парка. За нами незримыми тенями скользили телохранители советника и мои парни, но все они соблюдали некую оговоренную дистанцию. — Про «Двенадцать Столпов» наслышан, а вот про этот — нет.

— Зачем вы ездили к Львову? — неожиданно спросил хитрый царедворец.

— Чтобы тот подтвердил личность моего нового управляющего — Савина, — не моргнув глазом, ответил я. — Савин утверждал, что Алексей Фёдорович неоднократно видел его, когда приезжал к Пронским.

— И князь ничего интересного вам не рассказал? Ни словом не обмолвился о «Договоре», об Архивариусах?

— Почему вы, Матвей Александрович, уверены в том, что мне обязательно должны рассказать нечто тайное, опасное и грозящее престолу? — мы перекидывались вопросами словно заправские жонглёры — мячами или булавами. — Обычный визит вежливости. Князь Львов — милейший человек, хороший рассказчик и собеседник. Поэтому я и пригласил его к себе в дом. Господин советник, давайте уж начистоту: раз завели такой скользкий разговор, хотя бы приоткройте свои намерения.

Елизаров сжал губы и некоторое время сохранял молчание. Я тоже не торопился его нарушать. Из-за деревьев доносились звуки музыки, смех, довольно громкие мужские разговоры. Уже достаточно стемнело, чтобы можно было запускать фейерверк, знаменующий окончание чудесного вечера.

— В Империи есть люди, — начал Елизаров осторожно, — которые полагают, что власть, держащаяся на авторитете и силе Долгоруких, давно себя дискредитировала. Что она движется по траектории, несущей в себе системные риски. И всё дело в неких архивах Пронских, где якобы утверждается о кровавых ритуалах правящей династии, где жертвами становились одарённые с уникальной генетической матрицей. Пронские готовили бунт, поэтому было принято решение исключить саму возможность на начальной стадии. Слава богу, другим аристократическим Домам хватило ума не влезать в опасную игру. Они постарались найти компромисс с императором. И тут появляетесь вы. Равновесие, которое я с такой тщательностью выверял на весах взаимоотношений, покачнулось…

— Вы не ответили на мой вопрос, Матвей Александрович. При чём здесь Волоцкие?

Ну же, раскалывайся, чёрт тебя подери! Вертишь хвостом, будто добродушный, но осторожный пёс, когда ему протягивают кусок колбаски.

— «Договор Двенадцати» — кодекс взаимоотношений разного характера, в том числе юридических и экономических, между великими Родами, — вздохнул Елизаров, словно прыгнул с высокого берега в воду. — Его подписывали Главы двенадцати Родов, свидетельствовали так называемые Приказчики — Главы восьми других Родов. Ваш предок, Колояр Ставерович, был в числе подписантов. Как и предок вашей супруги Мирославы, княжны Щербатовой.

— Допустим, что в подписании принимал участие действительно мой далёкий предок, — я пожал плечами. — Я-то об этом не знал, пока вы не «обрадовали». И какое сейчас отношение имею к «Договору»?

— Род Волоцких считался прерванным, пока на ворота вашего нового особняка в Торгуеве не вернули герб. Люди, которые играют в оппозицию с властью, не успели среагировать на изменение в раскладе сил, — задумчиво откликнулся Елизаров. — Вы уехали в Испанию, и многим показалось, что не стоит привлекать вас к командной игре. Но вы вернулись, а значит, идея поставить Первородного во главе недовольных, заиграет новыми красками. Я к вам отношусь с симпатией, и не хочу, чтобы вы или ваш сын однажды стали причиной нарушения равновесия. Будьте благоразумны и осторожны.

— Равновесие, — я попробовал слово на вкус. — А как же быть с попытками избавиться от моей жены до того момента, когда она родила первенца? Не поверю, что вы не знали о покушениях.

Елизаров замедлил шаг, а я сжал пустой стакан, от которого почему-то не избавился. Нападать на советника у меня и в мыслях не было; я больше всего страшился, каков будет ответ прожжённого политика. Начнёт врать — тогда его слова о доверии, равновесии и прочего дерьма ничего не стоят. И Матвей Александрович всё прочитал в моих глазах.

— Мы знаем, что вы искали заказчика покушения на Мирославу Борисовну. Уничтожение трёх костромских дворянских родов, замешанных в незаконных лабораторных опытах происходило при вашем участии и при содействии князей Апраксина и Панина. Знаем и то, что Аляповы, Бакринские и Лужины получали большие суммы из Москвы для подготовки теракта против вашей будущей супруги. И поэтому не применили против вас серьёзные санкции, справедливо посчитав, что это было ваше право на месть.

— И кто направлял их руку, тоже знаете? — ехидно спросил я, чувствуя, как трещит стекло. Как бы не пораниться.

— Знаем, кто замешан в неблаговидных делах. Эти люди входили в императорский клан, и уже наказаны. Например, эмиссар Соболевский, непосредственно участвовавший в передаче денег костромичам и имевший допуск к лабораторной документации.

Врёшь, сволочь. Соболевский был обыкновенным перевозчиком денег, не более. Никто бы его не допустил в круг заговорщиков. А вот Измайловых я бы с удовольствием выпотрошил, и Елизаров о моих намерениях хорошо знает. Поэтому никогда не отдаст их мне.

— Послушайте, господин Волоцкий, это дело прошлое, — советник попытался смягчить некоторую напряжённость, возникшую между нами. — Я поставлен на высокий пост, чтобы чётко выдерживать ту линию вероятности, которая не позволит империи свалиться в хаос престолонаследия. Вы в ней занимаете не самое главное место, а вот ваш сын имеет все шансы создать иную реальность. Поэтому и предлагаю вам долгосрочный союз. Вы и я, отдельно ото всех. Вы — Первородный по праву, пусть даже это не титул. Я — обычный советник, потомственный боярин. Ни вы, ни я не имеем шансов на престол, да и не надо нам этого. Но именно наша связка может крепко держать в узде как Долгоруких, так и тех, чьи фамилии стоят под «Договором». Это и есть принцип равновесия, к которому я хочу привести страну.

— Сильно откровенно, — я усмехнулся. — Очень сильно. Даже не знаю, как реагировать: то ли указать вам на дверь, то ли согласиться.

— Понимаю ваши эмоции. Трудно принять формируемую мной реальность, — Елизаров остановился и в упор взглянул на меня. Даже в темноте я видел, как отражаются в его глазах огоньки фонарей.

Внезапно в воздухе что-то треснуло, рассыпалось разноцветными шарами над кронами деревьев и весело заполыхало всевозможными магическими плетениями. В небе расцветали диковинные цветы, бегали фантастические животные, разрывали бархатистую ткань ночи алые и изумрудные драконы, летали фениксы и шмыгали юркие саламандры. Мой родовой тотем, моя Стихия.

— Красиво, — признался Елизаров и внезапно проговорил: — Очень интересные у вас перстни, Колояр.

Все четыре моих перстня, которые я надел сегодня на случай какой-нибудь пакости, что случаются всегда невовремя, мерцали ровным светом, реагируя на Стихию. «Воевода», «Маэстро», «Пламя» и «Искра» словно подзаряжались разлитой вокруг нас магической маной.

— Савин никогда не рассказывал вам о своей службе у Пронских? — с трудом оторвав взгляд от мерцания драгоценных камней в оправах перстней, спросил советник. — Не упоминал ли об архиве? Знаю, не совсем корректно спрашивать об этом. Но бумаги Пронских имеют большую разрушительную силу. Будет лучше, если они окажутся в надёжных руках.

— Нет… Савин никогда не говорил ни о чём подобном, — ровно ответил я. — О прежней службе говорил столько, сколько положено человеку, нанимающемуся на новую работу.

— Вы — прагматичный человек, господин Волоцкий. Я уважаю ваши принципы. С ними у вас очень большие шансы выжить. Идеалисты быстро сгорают, но приносят неисчислимые беды окружающим их людей. Не подпускайте таких к себе.

— А как же союзники? — иронично спросил я. — Что вы можете сказать о себе?

— На этот вопрос я не стану отвечать, Колояр Ставерович, — усмехнулся Елизаров. — Вы можете вообще отказаться от самого сильного союзника на данный момент, но ваш сын сделает правильный выбор. Не забывайте, что я сказал в самом начале. Кстати, советую как можно быстрее найти толкового мага-тьютора[2]. Без него Даниславу будет очень трудно освоить невероятный потенциал одарённости. У Златы уже есть такой учитель. Её родители решили не тянуть до инициации, и заранее подготовить девочку к всевозможным проявлениям Дара. И как бы вы не противились грядущему, наши детки рано или поздно найдут друг друга. Я всего лишь хотел пораньше создать союз Елизаровых и Волоцких. Впрочем, решать вам, Колояр Ставерович. Пожалуй, я поеду домой. Не провожайте меня. В темноте гораздо легче исчезнуть, не привлекая внимания к себе. Передавайте вашим прелестным жёнам и невесте моё восхищение проведённым праздником. Оригинально и удачно получилось. До свидания…

Он кивнул на прощание и как-то быстро растворился среди кустов. Часть фигур, маячивших неподалёку, окружала чёрный силуэт и вместе с ним исчезла за деревьями. Телепортировался, что ли?

Ко мне подошли бойцы из внутренней охраны.

— Как там гости? — спросил я у Степана, того самого, который охранял Настю и Алику в заграничной поездке. — Не скучают?

— Кажется, их силком придётся выталкивать, — усмехнулся парень. — Официанты с ног сбились, разнося шампанское.

Ладно, пора возвращаться. А то хорош хозяин, сбежал от гостей, переложив ответственность на плечи своих женщин, и развлекается разговорами с не самым популярным человеком в империи. Не популярным и опасным.

— Никто из князей ещё не ушёл? — поинтересовался я у Степана, который держал связь с Нилом.

— Нет, все на месте. Вероятно, ждут вас.

Правильно, мне ещё нужно поблагодарить гостей за то, что откликнулись на наше приглашение, каждому руку пожать на прощание. Надеюсь, всем понравилось гостеприимство Волоцких.

Примечания:

[1]Конфлаграция — это слово, которое в историческом словаре галлицизмов русского языка определяется как «всеобщий взрыв».

[2]Тьютор — это специалист в образовательной сфере, который помогает человеку (ребёнку, подростку или взрослому) выстроить индивидуальную образовательную траекторию, раскрыть потенциал и достичь образовательных целей. Он не преподает конкретные предметы и не оценивает знания, а фокусируется на поддержке, мотивации и сопровождении в процессе обучения.