— Как всё произошло? — вглядываясь в лицо дрожащего от страха Василия, я прокручивал в голове всевозможные варианты, кто мог похитить Савина столь нахально, ловко и быстро. Увы, таковых было немного. И все они сводились к одному. Елизаров, гад, сделал свой ход, чтобы я не мог воспрепятствовать «изъятию» Ильи. Как-никак, он теперь мой слуга. А за своих людей несёт ответственность Глава Рода. Если он хочет быть настоящим Главой, руководителем, Хозяином с большой буквы, в конце концов.

— Да я и не понял сразу, — заторопился водитель грузовика, успевая поглядывать на Ирину, молча сидевшую в кресле. — Илья-то когда вышел из лавки, сразу к машине направился. Я её в «карман» загнал, чтобы не мешать движению. Это же дело такое, там секундами не обойдётся, сразу полиция нарисуется. Ну и где-то на полпути его подрезает внедорожник. Вот так прямо заехал на тротуар всем передком. Я же случайно заметил, в зеркало. Обзор плохой был, и что на самом деле происходило, не видел. Когда выскочил, чтобы посмотреть, внедорожник уже умчался. А от Ильи только два пакета с пирожками остались.

Василий замолчал, переминаясь с ноги на ногу. Я задумчиво простучал пальцами по столу. Не видел никакого смысла задавать ещё какие-то вопросы. Братья Сушковы вообще ничего не знали, сидя в закрытом фургоне. Только когда водитель начал вопить, что управляющего похитили, всполошились. А толку? Парня увезли в неизвестном направлении.

— Что за модель машины? Номер внедорожника? — наверное, безнадёжное дело. Девяносто процентов человек в такой ситуации номер не запомнят, даже если в упор смотрели на него. А Василий должен был увидеть хоть что-то. Ведь машина похитителей проскочила мимо него.

— «Зубр», точно. Номер начинается на «двадцать три», — удивил меня водитель. — А вот остальное, извините, господин Колояр, не увидел. Испугался за нашего управляющего, разволновался…

Что и требовалось доказать. Краем глаза «зацепился» за первые цифры, две другие и буквенное обозначение не запомнил. Может, это ведомственные номера?

— Ладно, иди, — я махнул рукой, отпуская Василия. Откинулся на спинку кресла и взглянул на Лапочкину. — Что скажешь?

— Его похитили люди Елизарова или Залесского, хотя один чёрт, — уверенно ответила Ирина. — Я даже ни на секунду не сомневаюсь, что Савина вычислили как человека, спасшегося в расправе над Пронскими.

— Рано или поздно это бы случилось, — вздохнул я. Вот какого дьявола Мирославе взбрело в голову послать Илью в город? Не было толковых людей, которые бы спокойно справились с несложной задачей? А-ааа, сам виноват. Надо было растолковать жёнам, что Илья подчиняется им только в пределах усадьбы; все передвижения Савина вне её переходят под мой контроль. Хорошо, не наорал на Миру, когда узнал о похищении своего управляющего. — Как вовремя Илья отдал мне папку Пронских… Нил, с этого момента охрана особняка переходит на усиленный режим. Распредели смены согласно новому приказу.

— Слушаюсь, — заместитель тихо сидел в дальнем углу всё время, пока я расспрашивал братьев Сушковых и Василия.

— Телефон так и не запеленговали? — это я уже к Ирине обратился.

— Нет. Наивно предполагать, что похитители забудут о такой вещи, — невесело хмыкнула Лапочкина. — Его могли уничтожить или заблокировать сигнал. Боюсь, Колояр, мы уже Савина не увидим живым. Елизаров пойдёт на всё, чтобы «вытащить» из головы парня нужные сведения. Превратит его в «овощ», и кому он будет нужен?

— Поэтому и приказываю усилить охрану периметра, — проворчал я. Какой теперь смысл заламывать руки и причитать? Будем готовиться к войне. Советник ещё может пойти на переговоры со мной, чтобы получить досье.

— Как поступишь с архивом Пронских? — Ирина, видимо, думала о том же, что и я. — Вдруг Елизаров пойдёт на компромисс? Папку в обмен на безопасность?

— Даже если я отдам ему папку, где гарантия, что через год-два император не отдаст приказ уничтожить мою семью? — покрутив шеей, я на мгновение задумался. — На месте Долгорукого я бы так и поступил. Досье очень опасное, и тот, кто его видел, априори — мертвец. Кодекс молчания в наши дни ничего не значит. Нарушались и не такие клятвы. Елизаров может что угодно мне обещать, но окончательное слово всегда за императором. А он не захочет рисковать. Нет, Ирина, надо готовиться к войне. Плохо. Я думал выиграть минимум пять лет, чтобы укрепиться.

Об этом я говорил спокойно, тогда как мои помощники побледнели. Они наивностью не страдали и прекрасно осознавали, что против клана Долгоруких нам не выстоять. Мне же не хотелось их убеждать в обратном. Моя магическая сила не набрала ещё достаточного ресурса маны, чтобы противостоять архатам императора. Но у меня был «Солнечный доспех» с его неисчислимыми компонентами защиты и нападения. «Жидкая броня», «Сударшана», «Посох войны», умение замедлять время — даже этого было достаточно, чтобы разорвать в клочья легионы врага. Правда, я ещё не знаю, насколько серьёзные разрушения принесёт конфликт.

— Попрошу Лору помочь нам в охране, — Ирина с подозрением взглянула на меня, не проявляющего негативных эмоций при упоминании о войне.

— Хочешь, чтобы она в качестве волколака бегала ночью по усадьбе? — я усмехнулся. — Ей нельзя так часто прибегать к искусственной трансформе. Последний раз она превращалась в оборотня несколько дней назад.

— У неё даже в человеческом обличье слух и обоняние усилено в несколько раз, — напомнила Ирина. — Лоре не обязательно превращаться в зверя.

— Я не против, — пожимаю плечами. — Лишь бы она сама согласилась.

— Уверена, что так и будет, — усмехнулась Ирина и гибко поднялась. — Нил, чего сидишь? Идём, работы много.

Оставшись в одиночестве, я снова прокрутил в голове варианты, сложившиеся после похищения Савина. Ирина права: если его похитили по приказу Елизарова, то вряд ли оставят в живых. Выпотрошат мозг с помощью ментата, а потом грохнут. Или же сам Александр Матвеевич соизволит поиграть со мной в кошки-мышки. Значит, нужно исходить из ситуации, что он через некоторое время будет знать, у кого компромат. И попытается обменять Савина на опасную папку.

Кстати, я до сих пор не просмотрел все бумаги, что в ней лежат. Какие тайны спрятаны в папке, из-за которых семейка Долгоруких не пожалела стереть с лица земли целый княжеский Род? Да только ли одни Пронские попали под удар императорского клана?

Я достал из сейфа довольно приличной толщины папку. Как вообще Савину удалось запихать её под одежду? Ну, Илья довольно худой, не оброс ещё мясом. А вот куртка на нём висела, как на чучеле. Мне тогда показалось странным, почему он надел именно её. Вон в чём дело.

Хмыкнув, я нашёл закладку, где остановился в прошлый раз, и снова углубился в чтение. Ага, интересные записи пошли. Тоже компиляция с более древнего документа. Подозреваю, Архивариусы, пользуясь своим Даром, извлекали из своей памяти записи, имевшие какую-то стратегическую ценность. Все находящиеся здесь бумаги Пронские тщательно собирали для того, чтобы потом предъявить их одному человеку: императору. Неважно, кто в тот момент будет им. Прадед Дмитрия Ярославича, сам ли нынешний государь, или его сын-наследник Владимир. Рано или поздно компромат должен был сыграть свою роль. Ружьё, висящее на стене, обязательно выстрелит.

Вот, например, я сейчас читал документ, в котором чётко было написано, что Долгорукие не имеют права на трон по древнему закону, а удерживают его только благодаря магическому шантажу других Родов. И прилагался список с именами князей-воителей, бывшими потомками братьев Рюрика: Синеуса и Трувора.

Синеус сидел на княжении в Белоозере, где, кстати, позже и был подписан пресловутый «Договор Двенадцати». Трувор же получил для правления Изборск. У обоих младших братьев были жёны и дети. Кстати, Рюрик, Синеус и Трувор, как гласила запись на следующей страничке, являлись средними внуками Гостомысла. Старшим — Вадим, а младшим — Избор. В ходе междоусобицы погибли все внуки Гостомысла, остался в живых только Рюрик[1].

Я почесал макушку. Допустим, Рюрик узурпировал власть, но по лествичному праву рано или поздно кто-то из сыновей Трувора или Синеуса должен был стать Великим князем. Это я ещё не обратил внимание на детей Вадима, законного наследника. А один ребёнок, как минимум, у него уже был. В общем, получается довольно запутанная история, где Великим князем Руси мог стать каждый из тех, чьи имена хранились в этом досье. Ещё одну интересный момент ждал меня дальше. Оказывается, Гостомысл являлся Первородным по батюшке Буривою, хотя особо и не афишировал свой статус. Люди и так знали, кто он такой, поэтому легко встали за Вадима, сына Владимира, внука Гостомысла. И пошли бить варягов-норманнов, которыми руководил Рюрик, который, как и его братья Трувор и Синеус, считались «нарядниками», то есть теми, кто следит за порядком на княжеских землях. Это не княженье, а губернаторство, если применить современный термин.

Обычная вражда родственников обернулась тем, что Русь в итоге получила династию, которая до сих пор крепко держит власть в своих руках. А фамилии в списке претендентов на престол были совершенно незнакомыми мне; они не принадлежали клану Рюриковичей, хотя по крови вполне могли предъявить свои права на родственные отношения.

Пронские действительно держали в руках бомбу! Которая до сих пор не взорвалась лишь по той причине, что Долгорукие нашли какой-то способ уговорить Архивариусов не разглашать старинные документы. Но Пронские тоже не промах, так сказать. Они хранили описание «Ритуала истины», как страховку. Этот ритуал позволяет любому носителю крови подписанта «обнулить» магические преимущества правящего клана. Что это значило для меня? Если тот Волоцкий, подписавшийся под Договором, мой предок, то я становлюсь опасным игроком для Долгоруких! А Данька может вообще активировать этот ритуал инстинктивно, просто своим присутствием рядом с императором, когда повзрослеет.

Теперь вопрос: а знают ли об этом ритуале другие одиннадцать Родов? Вернее, уже десять. Пронских можно вычёркивать, а у меня в руках их архив. Если знают только Долгорукие, то становится понятным, какую цель они преследуют. Уничтожить тех, кто хоть одним словом обмолвится о ритуале.

Мне захотелось выпить. Ладно, хоть руки не дрожат, а то бы совсем худо было. С этого момента я должен очень внимательно следить за каждым словом императора, его советника Елизарова и князя Залесского. И не проворонить момент, когда меня придут убивать вместе с семьёй.

Да только за одно доказательство евгенических преступлений, которые уместились в список детей, убитых или искалеченных Долгорукими за последние сто лет, потому что они проявляли «неправильный» Дар, аристократы и дворяне поднимут императорский клан на вилы. Это такой компромат, который грозит бунтом в России, если станет достоянием гласности.

Я просидел за чтением бумаг до самого ужина, успев опустошить полбутылки коньяка. И ни в одном глазу! Изучив большую часть документов, пришёл к печальному выводу. Долгорукий боится не того, что Данислав убьёт его физически, а того, что мой сын сделает власть его Рода бессмысленной. Сын Колояра и Мирославы, а возможно, и другие наши общие дети могут стать символом нового порядка, где старые клановые игры больше не будут работать. Дмитрий Ярославович, Великий князь, Император, пытается уничтожить будущее, чтобы сохранить право для своих потомков и дальше управлять страной. Досье Архивариусов даёт мне понимание уязвимости системы. Теперь предстоит нелёгкий выбор: играть ли против Долгоруких или держаться в стороне от политики. Я, конечно, могу доказать князьям Щербатову, Сицкому, Тёмному и прочим, что императорская династия периодически уничтожает «неудобные» линии одарённых. И что однажды каждый из них может оказаться в списках на уничтожение.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь моего разрешения, в кабинет проскользнула Мирослава.

— Я тебя не отвлекаю? — тихо спросила она, кинув взгляд и на бутылку, и на ворох бумаг, которыми я обложился.

— Уже заканчиваю, — яростно потерев лицо, чтобы немного прийти в себя, я откинулся назад, с удовольствием ощущая упругость спинки кресла. — Что ты хотела?

— Извиниться за свое глупое решение, — жена села в кресло. — Я не думала, что Савин настолько важная фигура для тебя, чтобы его нужно было похищать.

— Мира, ты же несколько раз становилась объектом охоты, — я вздохнул, глядя на красивое и печальное лицо супруги. — Должна понимать и осознавать, что ничего ещё не закончилось. Если ты, девочки и Данька защищены, то наши слуги находятся под ударом. Нас будут выщёлкивать по одиночке, пока мы не развалимся. Савин дал мне клятву, и я обязан был его оградить от Елизарова.

— Ты бы мог всё мне рассказать, а не замыкаться в себе, — спокойно ответила Мира. — У тебя, помимо Ясни, есть жёны, есть невеста. Почему ты с нами не обсуждаешь проблемы? Когда мы помогали тебе в охоте за перстнями, я испытывала восторг, что могу быть чем-то полезна любимому мужчине. А потом домашняя рутина начала поглощать нас, как болото. Мне не хватает глотка свежего воздуха, ощущения авантюры, опасности. Я хочу понимать, что творится вокруг нас, почему ты такой нервный…

— Я не нервный, — попытался возразить я, но увидев вспыхнувший взгляд Миры, счёл за лучшее не продолжать оправдываться.

— Ты даже спать с нами стал гораздо реже, больше в кабинете времени проводишь, чем в постели с жёнами. Что-то происходит, я чувствую.

Мирослава встала, обошла стол и замерла за моей спиной. Её руки легли на плечи, стали мягко разминать. По позвоночнику прокатилась тёплая волна, расслабляя тело.

— Я боюсь удара Долгоруких, — негромко произнёс я. — Боюсь, что именно в этот момент не буду рядом. Не успею спасти вас.

— Мы в тебя верим, милый, — Мирослава наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Ты защитишь нас, как и подобает мужчине. Но не всегда мы властны над судьбой. Если тебя не будет рядом, значит, ты решаешь самую главную проблему в жизни. Надо это принять и не рефлексировать.

А я ведь хотел серьёзно поговорить с Мирой насчёт её вольностей, но сейчас почувствовал, что нужно сделать нечто другое. Поднявшись, я взял жену за руку и повёл её за собой.

— Ты что задумал? — засмеялась Мирослава. — О, вот оно как!

Я распахнул дверь в свою спальню, завёл туда жену и подхватил на руки, ощущая сквозь тонкую ткань платья гибкое и жаркое тело. Ногой нащупал дверь и захлопнул её. До кровати нужно было сделать несколько шагов, но я не торопился, шёл медленно, ощущая нежные объятия своей женщины.

— Я пришла позвать тебя на ужин, — прошептала Мира.

— Ужин подождёт, — не колеблясь ни секунды, ответил я.

— Дай хотя бы платье снять, — хихикнула жена. — А то помнёшь.

— У тебя пять секунд, — пошутил я, аккуратно опустив её на пол, и стал раздеваться, не отводя взгляда от любимой, сбрасывающей с себя одежду. Умеет же Мирка возбуждать с пол-оборота.

Спустя бесконечное количество времени мы перевели дыхание от безумия, охватившего нас, и просто наслаждались друг другом. Прижавшись ко мне, Мирослава прошептала:

— Ты давно не был таким страстным, я уже и забыла.

— Нет, я всегда старался быть таким. Просто берёг тебя, когда ты после рождения Даньки выглядела так, словно потеряла интерес к постельным утехам.

— Правда, что ли? — Мирослава приподнялась на локте и в упор поглядела на меня. В сгущающихся сумерках её глаза опасно заблестели. — Почему ты со мной не поговорил? Ну да, я первое время больше внимания уделяла сыну, согласна. Но ты, Яр, сам хорош. Надо было встряхнуть меня.

— Всё-таки ты авантюристка, — рассмеялся я, прижимая к себе супругу. — Хорошо, скажу Нилу, чтобы устроил тебе и девчонкам стрельбы хотя бы два раза в неделю. Поди уже забыла, с какой стороны за пистолет браться?

— Не преувеличивай, — фыркнула Мира, соскальзывая с кровати. Я не торопился вставать и с удовольствием смотрел, как она одевается. — Может, первые десять выстрелов смажу, но потом войду в норму. Да я и сама хотела тебя попросить насчёт тренировок.

Одёрнув платье, она провела ладонями по бёдрам, словно разглаживала ткань. Включив настенное бра, внимательно посмотрелась в зеркало гардеробного шкафа, желая убедиться, что выглядит прилично.

— Яр, я действительно очень сожалею, что подвела тебя, — сказала она, закусив губу. — Больше этого не повторится. Но хочется, чтобы ты не отмахивался от нашей помощи.

— Да, в отличие от Насти и Алики ты действительно бездельничаешь, — пошутил я и прикрылся руками от подушки, которую на меня обрушила Мира. — Ладно-ладно, я тебя услышал и найду чем занять.

— Кстати, ночуешь сегодня у Насти, — неожиданно проговорила старшая жена, остановившись у дверей. — А то давно к ней не заглядывал. Много интересного пропустил. Давай, одевайся, и шагай в столовую. Буду тебя там ждать. Наверное, все уже поужинали. Как чувствовала, сказала начинать без нас.

Она вышла, оставив меня в слегка озадаченном виде. Если бы Настя захотела со мной поговорить, могла бы выбрать любое время. Разве не нашёл бы для любимой жены часок-другой для беседы.

На ужин мы действительно опоздали. Все уже разошлись, но горничные, скрывая улыбки, быстро накрыли для нас обоих стол, пожелали приятного аппетита. Мира рассказала мне, как именно хочет развлекать гостей, когда мы устроим приём по случаю новоселья. Я внимательно слушал и изредка подкидывал свои предложения. Умиротворённая супруга с благосклонностью принимала идеи, но некоторые из них категорически отрицала. В таких случаях лучше не спорить.

После чая с десертом мы поблагодарили кухарок и направились в семейную гостиную, где присоединились к Насте, Алике и Ирине. Данька увлечённо копался в детском конструкторе, сооружая высокую башню. Некоторые детали падали или не хотели вставать в нужную позицию, отчего пацан начинал сердито сопеть, но хотя бы не нюнил, что не получается. Я давно заметил, что Данислав вообще мало плачет. Даже когда зубы резались. Но в тот период Целитель очень хорошо помогал снизить болевые ощущения у ребёнка.

— Колояр, никто насчёт Савина не звонил? — поинтересовалась Ирина, когда я пристроился в кресле с газетой в руках.

— Тишина, — я покачал головой. — Это же не банальное похищение, а сознательный вызов мне. Возможно, от меня ждут каких-то шагов, а я вообще ничего не предпринимаю. Пусть похитители понервничают.

— Яр, а ты можешь с помощью своего «Доспеха» найти Савина? — Настя с поджатыми ногами сидела на диване и разглядывала какой-то глянцевый журнал.

— Нет, — прислушавшись к шёпоту Ясни, ответил я, покачивая головой. — Это невозможно без привязки крови. Сама понимаешь, такой ритуал я могу провести только с вами и Данькой. Вы — моя семья.

— А вот интересно стало, как можно «привязать» нас к твоим перстням, — задумчиво проговорила Алика. — Ты же не отдашь некоторые перстни своим жёнам.

— Можно сделать реплики, и через кровь соединить их в единую магическую систему, что-то наподобие «родовой сети», — я пожал плечами. — Но это лишь моё предположение, не более. Буду пробовать. Теперь, когда стало ясно, что Долгорукий от нас не отстанет, ваша защита становится для меня приоритетом.

Данька в этот момент что-то недовольно пробурчал и развалил башню. Встал на ноги и потопал ко мне. Я с улыбкой подхватил его и посадил на колени. Мальчишка сразу же заинтересовался моими перстнями.

— Ирина, найди кого-нибудь смышлёного, пусть обзвонит больницы и морги, — я всё же не собирался пускать на самотёк ситуацию с управляющим.

— Сделаю, — судя по решимости, Лапочкина сама готова была сесть за телефон. Всё-таки не игрушка пропала, а человек. — А давайте Лору привлечём!

— И как она найдёт Илью? — я покачал головой. — Его взяли прямо на трассе, следы обрываются. Её обоняние не поможет. Там воняет бензином, мазутом, не говоря уже о тысячах других запахов.

— Но мы хотя бы попытаемся.

— Хорошо, распорядись насчёт обзвона, а я дам распоряжение Нилу съездить с ребятами к пирожковой. Пусть и Лору захватят.

Ирина ушла, я сразу позвонил заместителю, поставил задачу и напомнил, чтобы, он не забыл взять с собой водителя фургона. Пока разговаривал, сын с упрямой настойчивостью тянул руку к телефону.

— Дай! — требовал он и смеялся, когда я делал страшное лицо. — Моя иглуска!

Погрозив ему пальцем, я спрятал аппарат в карман, на что Данька сморщил нос и собрался воплем известить всех, что его лишили законной добычи. Мирослава вовремя заметила его потуги и тут же позвала няньку, чтобы та помогла ей уложить сына. Когда они ушли, тут же зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, и судя по префиксу — городской, да к тому стационарный. Обычно такие присваивают уличным телефонам, ну тем, которые в будках.

— Волоцкий. Слушаю, — бросил я в трубку.

— Господин Колояр, это я, Савин, — голос был тихий, но узнаваемый, пусть и какой-то странный, с нотками страха, ожидания неприятностей. — Вы не могли бы прислать бойцов, чтобы меня забрать отсюда?

— Ты где сейчас? — я вскочил на ноги и отошёл в дальний угол гостиной. Девушки с тревогой проследили за мной взглядами. — Можешь назвать место?

— Точно не скажу, но неподалёку от улицы, где я нахожусь, есть кладбище. Введенское.

— Сейчас, подожди секунду, — я вернулся к дивану, сел между девушками. — Настя, ты знаешь, как называется улица, проходящая рядом с Введенским кладбищем?

— Госпитальный вал, — тут же ответила жена. — Это в районе Немецкой слободы.

— Илья, тебя преследуют?

— Нет, — голос Савина задрожал. — Точно говорю.

— Тогда жди нас где-нибудь возле приметного места, только постарайся не привлекать к себе никакого внимания.

— Здесь есть библиотека. Я буду в сквере напротив неё.

— Всё, принял. Жди нас, скоро будем, — отрывисто произнёс я и сбросил вызов. — Девочки, мне нужно отлучиться на какое-то время.

— Илья нашёлся? — обрадовалась Алика.

— Да, удивительно даже. Вот же занесло человека на другой конец города, — проворчал я, набирая номер Нила. — Нил, срочный выезд. Готовь два «Зубра» с бойцами, и мне местечко приготовь. Лору тоже не забудь взять. Через пять минут жду вас на крыльце дома.

— Есть! — коротко ответил зам по безопасности.

Я оглядел себя. Времени переодеваться не было. Да и ладно, в домашнем костюме съезжу. Что ему сделается в салоне автомобиля? Главное, удостовериться, что Ясни находится во внутреннем кармане пиджака. На месте? Вот и хорошо.

— Так, девочки, я побежал, — поцеловав по очереди сначала Алику, а потом Настю, шепнул ей: — Дождись меня, не засыпай.

— Хорошо, — чуть зарделась супруга. — Будь осторожен, милый.

Я выскочил на крыльцо так стремительно, что дед Архип едва успел распахнуть передо мной дверь. Он каким-то образом учуял поднявшуюся суету в доме и был наготове.

Два мощных «Зубра» уже пыхтели перед крыльцом. Увидев, что Лора машет мне рукой из второй машины, я устремился туда. Запрыгнув на заднее сиденье, потеснив Нила. Позади нас сидело трое вооружённых парней, да впереди водитель и ещё один боец. Внедорожники такого типа вместительные, поэтому нетрудно было предположить, что в первом из них людей набито под завязку. В нашем же оставалось место для Савина.

— Погнали! — бросил Нил в рацию.

— Сколько всего штыков взял? — спросил я его, пока «Зубры» неслись по аллее к воротам.

— Пятнадцать, если считать водителей, — отрапортовал Нил.

— Ладно, пойдёт, — я решил, что такого количества бойцов должно хватить. Не на войну едем, а всего лишь управляющего вытаскивать из какого-то дерьма. Как он вообще оказался в Немецкой слободе? Нет, точнее будет задать другой вопрос: как Савину удалось вырваться из рук похитителей?

— Что, Илюша из-за горизонта появился? — пошутила Лора, уже догадавшись по поднявшейся суете, зачем мы на ночь глядя покинули усадьбу.

— Представляешь, да, — я хмыкнул, задумчиво разглядывая освещённые фонарями красивые особняки соседей. — Вот и ломаю голову, как он с крючка сорвался.

— А не подстава? — настороженно спросил Нил, крепко держа в руке рацию.

— Да кто ж сейчас разберёт? — я пожал плечами. — Водители город знают?

— Только таких Ирина и набирала. Местных.

— Передай, что нам нужно в Немецкую слободу, на Госпитальный вал. Там есть кладбище, библиотека какая-то.

— Я знаю, где это, — откликнулся водитель. — Хорошо, машин меньше стало, быстро доедем.

Нил передал по рации координаты конечной точки нашего путешествия, и в машине надолго установилась тишина, нарушаемая рёвом двигателя и короткими репликами бойцов, сидящих позади нас.

Мы промчались по пустеющим улицам и, наконец, по правую сторону мелькнули чугунные ворота кладбища с большими буквами поверх них. Погружённая в темноту юдоль скорби проводила нас синими огоньками, вспыхивающими среди деревьев и кустов. Даже не знаю, что это такое. В таких местах всегда происходят необъяснимые вещи. Ну не мертвецы же вышли из гробниц и могил, чтобы прогуляться по пустынным дорожкам.

— Некроманты здесь не балуются, часом? — спросил я Нила. — Ты же местный, должен знать.

— За такое сразу можно на костёр угодить, — проворчал Охапкин. — Последнего, если память не изменяет, извели лет пятьдесят назад. Да и не был он некромантом. Скорее, ремесленником, начитавшимся опасных книг, а суть не понявшим. В общем, напутал что-то с ритуалом, вот и начали подниматься мертвецы. Переполошили народ, пришлось на купирование магического безобразия кидать архатов. Несколько дней гонялись за умрунами, — Нил не удержался, хохотнул.

— Помню-помню такой случай, — не удержался от реплики водитель. — Только это было на Калитниковском кладбище. Мертвяки на Таганку рванули. Если бы не пруд, разбрелись бы всей округе.

— Весёлые у вас дела творились, — я покачал головой, вглядываясь в скупое освещение улицы, силясь разглядеть сквер и библиотеку. Но как только увидел, что первый «Зубр» начал тормозить, сразу подобрался. Активировать «Доспех» не было необходимости, меня и так есть кому защищать. Но лучше быть наготове. Вертелась в голове поганая мыслишка, что Савина кинули нам в качестве наживки. Только из всего, что я передумал, никакой логики не вырисовывалось, кроме одной. Илью похитили из-за папки.

— Сквер, — Нил оживился и поднёс рацию ко рту. — Первый, начинаем.

Из остановившегося «Зубра» выскочили семеро бойцов и сразу же взяли под контроль прилегающую территорию. Я дождался, когда Нил дал команду, что вокруг всё чисто, и тоже вылез на разбитый тротуар. Меня сразу же взяли в кольцо. Лора, замершая в нескольких шагах от нас, втянула носом запахи улицы. Я не обладал обонянием оборотня, но тоже ощутил, как вокруг пахнет пылью, листвой и ещё чем-то неуловимо затхлым. Дорога уже была пустынной, двухэтажное здание библиотеки глядело на нас слепыми провалами тёмных окон, прохожих тоже не видно. Сквер, в котором прятался сейчас Савин, освещался скупо, и то только там, где были проложены дорожки.

— Ага, чую Илюшу, — хмыкнула Лора. — Но слабенько. Чего это он такой пугливый?

— Пошли, — я решительно шагнул вперёд, держа в руке эйдос.

До сквера идти было совсем ничего: метров десять. Тем более, он не был в этом месте ограждён забором, и от тротуара то и дело отходили натоптанные дорожки. Кто-то особо не заморачивался и срезал длинный путь через парковую зону. Мы двинулись по одной из такой тропинок и вскоре втянулись в небольшой лесок. Прошли по каменному мостику, перекинутому через канаву, из которой несло затхлостью.

Я дал команду остановиться. Надо определиться, в какую сторону идти. От мостика расходились три дорожки.

— Илья! — рявкнул я в темноту. — Хорош прятаться!

И поднял руку, призывая к тишине. Все замерли, вглядываясь в темноту каждый по своему сектору наблюдения. Но вот где-то справа хрустнула ветка, бойцы мгновенно вскинули автоматы, двое из них тут же закрыли меня своими широкими спинами.

— Это я, Савин! — раздался знакомый голос, в котором слышалось невероятное облегчение, будто управляющий до последнего не верил, что помощь, наконец-то, прибыла. — Господин Колояр, я выхожу!

— Давай, и без шуток, — меня всё же напрягала сложившаяся ситуация с Ильёй.

Но ничего паскудного не произошло. Илья подошёл к нам один, из-за деревьев не выскочили люди Елизарова, маги не стали швырять в нас смертоносные плетения. При скудном свете фонарей, освещающих дорогу, я заметил на лице Савина наливающийся синяк и несколько царапин, покрытых подсохшей корочкой.

— Уходим, — я не стал терять время на расспросы. Поэтому мы быстро вернулись к машинам, развернулись и погнали обратно в усадьбу. Нил отправил сидящего впереди бойца назад, в багажное отделение, а сам сел вместо него. Илья занял место со мной и Лорой.

Как только мы выехали на кольцевую, я спросил у впавшего в задумчивость управляющего:

— Кто это был?

— Они не сказали, — откликнулся Илья. — Но интересовались документами князя Пронского, которые я, по их мнению, где-то спрятал.

— То есть не знают, что папка у меня?

— Судя по той решительности, с которой они хотели меня резать на кусочки, понятия не имели. Скорее всего, их действия походили на жест отчаяния, ну или на выстрел вслепую.

— Очень хорошо, — я расслабился. Елизаров — если это его инициатива с похищением — до сих пор не уверен, что досье Архивариусов не уничтожено пожаром. Будет ли он продолжать поиски? Несомненно. Теперь за Ильёй нужен глаз да глаз, а ещё лучше — не выпускать его из усадьбы. Мне спокойнее будет. Я решил пока не расспрашивать своего слугу, как ему удалось сбежать. Слишком много ушей рядом. А я ещё не всем бойцам доверяю. — А почему ты звонил с уличного телефона?

— Так мой разбили, чтобы невозможно было отследить. А у меня в кармане остались мелкие монеты, к счастью, — Илья тихо крякнул, притронувшись к синяку. — Ох, только-только стал на человека походить.

— Не лезь руками в лицо, — предупредила Лора, сидевшая слева от Савина. — Дома обработаем, — и толкнула его локтем в бок. — А ты молодец, не ожидала от тебя такого финта. Расскажешь, как убежал?

— Если только господин Колояр разрешит, — правильно рассудил Илья, видя, что я не задаю самый главный вопрос.

— Не разрешаю, — мой запрет больше касался Лоры и всех остальных, чтобы не вздумали потом расспрашивать управляющего втихую от меня.

Всю оставшуюся дорогу до дома в машине стояла тишина. Лишь однажды зазвонил мой телефон. Мирослава решила узнать, всё ли у нас в порядке. Успокоил её, сказав, что уже подъезжаем.

В особняке никто не спал, хотя время уже было далеко не «детское». Почти полночь. Пока Луша обрабатывала Илье ссадины, я коротко рассказал своим женщинам о поездке и заодно предупредил, что пока не поговорю с Савиным, никаких выводов делать не стану. И вообще, время позднее, пора всем спать.

Как только наш пострадавший освободился из цепких и умелых рук девушки, я увёл Илью к себе в кабинет. Ирина, как Глава внутренней службы безопасности, тоже пошла с нами.

— А теперь рассказывай, как тебе удалось вырваться из рук далеко не дилетантов, — приказал я, глядя на слугу, примостившегося на краешке стула.

— Вы мне не поверите, — поёжился Савин.

— Давай оставим твои предположения, чему мы поверим, чему — нет. Я жду от тебя честного рассказа, даже если тебя пытались завербовать.

— Ну… хорошо. Очнулся я в каком-то подвале…

…Его левую руку тут же крепко сжали пальцы одного из помощников Скальпеля. Савин с ужасом смотрел на медленно приближающегося очкарика с тонкой длинной иглой, которая вот-вот вонзится ему под ноготь. И постарался сосредоточиться на чём-то ином: на светлых воспоминаниях, на каком-нибудь давно просмотренном фильме, да, наконец, на своих фантазиях, в которых он раздевает Лушу. Нравилась ему эта девушка. Пусть не яркая красавица, но довольно симпатичная девица, с крепкой и упругой попкой, высокой грудью и толстой косой, которую она всегда тщательно закалывает на затылке и прячет под чепчиком. Спецы из боевого охранения князя Константина когда-то учили его, как абстрагироваться от страха ожидания боли, а ещё лучше — терять сознание только при одной мысли, как длинная игла входит под ноготь. Это было уже после той самой проверки на верность.

Получить такую ценную способность Илья не смог. Не хватало навыков, да и не собирался он менять свою работу на что-то другое, связанное с опасностями и болью. Он ненавидел её после тех страшных дней в неизвестном подвале.

И сейчас, когда Скальпель оказался рядом с тускло блестящей иглой, Илья уже не видел, что собирается делать психопат-очкарик с его руками. Он в самом деле потерял сознание только от одной мысли, что сейчас произойдёт. Так и не дождавшись помощи от своего ненавистного фантома, без спросу поселившегося в закоулках его души.

— Что с ним? — Скальпель поправил очки, растерянно глядя на пленника, опустившего голову на грудь.

— Кажись, откинулся, — хмыкнул помощник, стоявший слева.

— Да ну, дышит он. Просто сознание потерял, — возразил его напарник.

— Как такое может быть? — Скальпель повертел в руке иглу, не зная, что сейчас делать: ждать, когда очнётся этот болван или кольнуть куда-нибудь, чтобы процесс шёл быстрее.

— От страха, наверное, — почти угадал «левый» помощник. — Лишь бы в штаны не наложил.

Он хохотнул от собственной шутки.

— Приведите его в чувство, — поморщился Скальпель и отошёл, чтобы не мешать подчинённым.

Находясь в отключке, Илья, что удивительно, всё воспринимал, как если бы был в сознании. Мощные пощёчины привели его в чувство.

— Наконец-то, — усмехнулся очкастый — Может, обойдёмся без силовых мер воздействия? Расскажи, где князь Пронский хранил архивы Рода, и мы тебя отпустим. Ты нам вообще не нужен.

— Да с чего вы взяли, что Константин Юрьевич доверял мне такие тайны? — играя удивление, спросил Илья, а сам косился на иглу, которую Скальпель мечтал вогнать ему под ноготь. — Я простой управляющий, а не член Рода.

— Ты обязан был знать расположение комнат, хранилищ, прочих потайных мест. Например, о тайном ходе, ведущем из особняка Пронских к Сетуни…

— Об этом знал, — сознался Илья.

— Вот видишь. Теперь легче дело пойдёт, — очкастый помахал перед его лицом иглой. — Что можешь сказать о подвале?

— Так его завалило, скорее всего. Вы сами можете его открыть.

— Уже открыли, — Скальпель, кажется, начал терять терпение. — Там ничего нет. Может, у князя Константина были другие места, не связанные с особняком? Загородные дачи, например.

— Говорю же, меня не посвящали в тайны Архивариусов.

— Вразумите его, — вздохнул Скальпель.

Илья ничего не успел подумать, как был сметён с табурета мощным ударом в скулу. Несколько минут он лежал на полу, подогнув под себя ноги, и поскуливал от страха. Умирать не хотелось. Осознание скорой смерти подкралось только сейчас и начало сжимать сердце. Сильный рывок поднял его на ноги и бросил на табурет.

— Мне надоело тебя упрашивать, Савин, — вздохнул Скальпель. — Держите ему руку.

И вдруг застыл, выпучив глаза. Из-за спины Илья взметнулись гигантские вороньи крылья и рассыпались на сотни мелких жгутов серовато-чёрного цвета. Они обвили шеи помощников и начали сдавливать их. Ещё несколько жгутов в мгновение ока опутали ноги и руки Скальпеля, не давая тому пошевелиться. Казалось, что белокожий пленник умудрялся держать на привязи трёх человек, при этом совершенно не двигаясь.

— Глупцы, — голос Савина изменился, стал тяжёлым, гулким, больно давящим на плечи истязателей. — Думаете, что я позволю вам издеваться над моим слугой? Думаете, у меня не хватит сил разорвать ваши жалкие человеческие тела на мелкие кусочки?

Скальпель только разевал рот от ужаса, понимая, что столкнулся с чем-то необъяснимым. Жгуты сдавливали его всё сильнее и сильнее. Помощники уже посинели, и, кажется, перестали дышать. А Савин продолжал сидеть на табурете, как будто неведомая сила сковала и его, но всё новые и новые чёрные плети взмётывались вверх и шевелились, как клубок гигантских змей.

— Мне не нужна ваша плоть и жалкие душонки, — продолжал давить голос Призрака. — Мне нужна кровь, которая даст сил для возрождения. Возрадуйтесь, ибо вы будете первыми.

И жгуты внезапно превратились в острые клинки, разом пронзившие и Скальпеля, и обоих помощников. Илья смотрел на это жуткое представление, не в силах пошевелиться. Его взгляд отметил, что никакой крови не было, хотя в теле очкастого торчало чуть ли не с десяток тонких воронёных лезвий. Да, ирония судьбы. То, как тебя звали, тебя и погубило.

А потом тела превратились в прах, осыпались на пол неряшливыми кучками, которым было уготовано разлететься по бетонному полу подвала. Илья не помнил, как вышел из подвала, как шёл по извилистым коридорам, поднимался наверх. Возможно, его руками поселившаяся внутри нечисть убила ещё кого-то, кто повстречался на пути. Очнулся Савин на улице, возле того самого внедорожника, в который его затащили днём возле пирожковой. Возле машины лежали горстки праха, медленно развеивающиеся под вечерним ветерком. Он почувствовал, что свободен. Рахдай покинул его разум и тело незаметно, словно всё произошедшее явилось бредом человека, а не действием странной, дикой и жуткой силы.

— Потом я оказался возле кладбища и уже окончательно пришёл в себя. Увидел дорогу и прямо вдоль неё пошёл по направлению к центру. Нашёл телефонную будку, позвонил вам, — закончил рассказ Савин и замолчал.

— Ладно, ступай к себе, Илья, — я вздохнул, понимая, какая проблема вырисовывается передо мной. Куда похлеще компромата на Долгоруких. — Постарайся выспаться. И попроси Лукерью, чтобы она ещё раз обработала тебе царапины и синяк.

Когда управляющий вышел из кабинета, я с протяжным стоном откинулся на спинку кресла, потирая лицо ладонями. О, боги! Как с этим всем справиться? У нас даже обычного лекаря в доме нет! Нужно срочно заняться поиском такового, пока князь Борис не пришлёт магов, которым не нашлось места в структуре клана Щербатовых. Подозреваю, надо ожидать самых простеньких чародеев, без практического опыта. Вряд ли тесть простил мне смерть Невзора, пусть даже собственноручно санкционировал её.

— Впечатляет, — ошарашенно проговорила Ирина, глядя на меня. — Что же получается, ты тогда не убил Рахдая?

— Плоть умерла, а душа каким-то образом смогла избежать окончательной гибели, и какое-то время где-то пережидала, пока не нашла подходящее тело. На беду, это был Илья. Какое-то безумие, честное слово, — я развёл руками. — Не спрашивай сейчас ни о чём, Ирина. Сам не понимаю.

— И что теперь делать? Он же убьёт Илью и завладеет его телом.

— Я убедился, что ему пока трудно это сделать. Может, сил не хватает для какой-то инициации, или чего-то ждёт. Шаман сейчас рядом, но его держит астрал и страх перед «Солнечным доспехом».

— А как быть с архивом Пронских? — осторожно спросила Лапочкина.

— Это предмет торга с Долгоруким. Просто так я его не отдам.

— Этим ты не разжалобишь императора. Он рано или поздно захочет «зачистить» тебя, — правильно рассудила Ирина.

— Я знаю, поэтому сделаю копию архива на самый поганый случай, — я устало прикрыл глаза. — Нужна чёткая система равновесия, чтобы никто из нас не вздумал сотворить глупость. Долгорукий будет знать, что в любой момент я смогу обнародовать архив, и не полезет убивать мою семью. Я же дам ему гарантии, что о нарушении Договора его предками и им самим никогда не узнают подписанты.

— Слабовато, но хоть что-то, — вздохнула Ирина, поднимаясь. — Ты тоже ложись спать, Колояр. Я дам команду Нилу, чтобы усилил охрану периметра. Лора, кстати, согласилась помочь нам.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Спокойной ночи, Ира.

— И тебе хороших снов, Яр.

Женщина вышла из кабинета, а я вспомнил, что обещал Насте заглянуть в её спальню. Закрыв своё рабочее помещение изнутри и не забыв запереть балконную дверь, я погасил свет и направился в душ. Он меня хотя бы немного взбодрил, а то к концу дня чувствовал себя немного варёным.

Накинув халат, я вышел в коридор через спальню. Дом уже погрузился в сон. Внизу бодрствовала внутренняя охрана, слышался тихий женский смех. Опять бойцы горничных развлекают. А те завтра утром квёлые ходить будут. Надо Ирине и Илье подсказать, чтобы слегка подкрутили гайки своим подчинённым. Я не ханжа и не любитель влезать в чужие отношения. Но охрана дома — это служба, а не развлечение на горячих пляжах Испании.

Настя дверь в свою спальню не закрыла, поэтому мне не пришлось стучаться. Проскользнув в комнату, освещённую ночником, я-то как раз запорную «собачку» не забыл провернуть. Услышав щелчок, Настя приподняла голову.

— Яр? — сонно спросила она. — А я книгу читала, да задремала.

— Прости, немного задержался, пока с Ильёй беседовал, — я присел на край кровати, когда Настя пододвинулась, давая мне место. — Интересная книга?

— Местами, — улыбнулась жена, приподнимаясь. Её изящные руки легли на мои плечи, проникли под халат и стали массировать шею. — Ты ко мне до утра?

— Ты же не маленькая девочка, к которой папа зашёл пожелать спокойной ночи, правда? — усмехнулся я в ответ, давая возможность супруге размять мои мышцы. Почувствовав на затылке её пальцы, застонал от удовольствия. Настя, кажется, всерьёз занялась массажем, оставалось только расслабиться и не мешать.

И сам не заметил, как остался без халата. Мрачные мысли последних дней отступили перед ласковыми поцелуями Насти, её гибким телом и тихими стонами. Пришли мы в себя в объятиях друг друга.

— Ты что-то хотела сказать? — вспомнил я, когда дыхание пришло в норму.

Настя загадочно улыбнулась, зрачки её глаз засверкали, отражая свет ночника.

— Милый, я беременна, — и пискнула, оказавшись в моих крепких руках. — Осторожнее, а то рискуешь раздавить нас!

— Сколько уже?

— Пять недель. Я просто хотела быть уверенной, прежде чем обрадовать тебя. Ты ведь обрадовался?

— Даже не сомневайся! — я улыбнулся, целуя светящуюся от счастья жену в носик. — Ты была у лекаря?

— Собственно, я об этом и хотела поговорить, — устроившись поудобнее в моих руках, Настя вздохнула. — Смотрел меня наш родовой Целитель, Афанасий. Ты не будешь против, если он станет приезжать сюда, чтобы отслеживать моё состояние?

— Да ради бога, — я пожал плечами. — Только нужно заранее обговорить в какие дни ждать его, чтобы охрана могла пропускать. Когда приедут маги князя Бориса, я прикажу им поставить полноценную защиту по периметру.

— Он мне сказал раз в месяц проверяться, а если будут какие-то проблемы, должна сразу же звонить.

— Хорошо. Завтра свяжись с ним, скажи, что муж дал добро.

— Спасибо! — Настя помолчала, а потом с какой-то робостью спросила: — А кого ты хочешь? Сына или дочку?

Я тихо рассмеялся и обхватил ладонями лицо жены. Медленно проговорил:

— Мне неважно, кто будет твоим первенцем. Главное, что он будет нашим ребёнком. Я вообще зарёкся просить что-то у богов. У них свои планы на нашу жизнь. Так что ну их… Я тебя люблю, милая, и хочу только одного: чтобы ты родила спокойно и без всяких сюрпризов. — Помолчав, хитро прищурился и добавил: — Хотя… не отказался бы от дочки. Она будет такой же красоткой, как и ты.

— У тебя и так много женщин, куда ещё одну! — рассмеялась Настя и ещё сильнее прижалась ко мне. И как-то быстро заснула. Я даже не успел пожелать ей спокойной ночи.

А потом долго лежал с открытыми глазами и улыбался, ощущая полное умиротворение. День начавшийся так плохо, закончился на великолепной ноте.

Примечание:

[1] Автор ни в коей мере не пытается преподнести одну из версий истории Руси как истинную, а всего лишь сконструировал альтернативу для вселенной этой книги, взяв за основу «Договора» Будинский изборник.