Незнакомая мне женщина, расположившаяся на диване, выглядела молодо, и было ей лет тридцать, не больше. Симпатичная, лицо чуточку удлинённое, светлые волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Тонкий вязаный жакет, зелёная блузка под ним, длинная тёмно-коричневая юбка — всё куплено явно не в сверхмодном магазине готовой одежды. Простенькая сумочка с потёртостями, лежащая на коленях, тоже намекала на некоторые финансовые проблемы. Но руки ухожены, на лице — умело наложенный макияж, чувствуется запах хороших духов.

Она действительно нервничала, и уже довольно открыто. Может, из-за того, что попала в роскошно обставленную гостиную, а то и из-за Мирославы, сидевшей напротив в кресле. Жена о чём-то спрашивала гостью, та отвечала тихим голосом. Увидев меня, замерла на мгновение.

— Здравствуйте! — весело проговорил я, чтобы разрядить обстановку. — Вы меня хотели видеть? Будем знакомиться? Колояр Волоцкий собственной персоной.

Кивнув Мире, я сел в соседнее кресло и с любопытством продолжил изучать даму.

— День добрый! — слегка покраснела женщина под моим внимательным взглядом. — Меня зовут Ольга Бороздина. Я внучка Луки Ивановича Скокова. Приехала к вам по его просьбе…

Я переглянулся с Мирославой, вздёрнув брови в удивлении. Потом перевёл взгляд на гостью.

— Простите, но я не знаком с этим человеком. Никогда не слышал о нём.

— Ох, не с того начала, — Ольга виновато улыбнулась. — Мой дедушка очень долго работал в Институте евгенических наук, курировал направление магической генетики, был одним из лучших специалистов по расшифровке «Двенадцати Столпов». Это название вам что-то говорит?

— Да, узнал недавно, — я заинтересованно поглядел на Бороздину. — Даже пытался выяснить у господина Шубенкова некоторые моменты из этих самых «Столпов». Так что вас заставило приехать ко мне? Вернее, чем я заинтересовал вашего деда?

— Позвольте начать издали, почему я появилась у вас, — улыбнулась Ольга, понемногу приходя в себя. — Дело в том, что дедушка очень редко контактирует со мной. Я с дочкой живу отдельно, под Москвой, а он — в Вохне. Поэтому и обратился ко мне.

— В чём причина столь редких контактов?

— Он ушёл из лаборатории очень недовольный своим положением. Его опыт и уникальные наработки в расшифровке магической матрицы у одарённых оказались никому не нужны. В институте стали активно внедрять электронную технику, которая занималась чтением матриц на основе разработанных алгоритмов. А дед из тех, кто не признал нововведение и не раз предупреждал, что машины будут ошибаться. Его не слушали и вежливо попросили уйти на пенсию. С тех пор он не скрывает своего отношения к руководству института и лаборатории. Шарлатанами не считает, но и профессионалами называть не хочет. А после смерти бабушки он и вовсе замкнулся в себе.

— Это не причина, — заметила Мира.

— Да, это не причина, — вскинула голову Ольга и замолчала, когда появилась горничная с подносом, на котором стоял стакан с минеральной водой. Видимо, жена позаботилась.

— Господин, может, вы желаете чего-нибудь выпить? — подав гостье стакан, служанка обратилась ко мне.

— Нет-нет, Луша, ступай, — я покачал головой. Меня заинтересовал таинственный дед, умевший «читать» матрицу «Столпов». Сама судьба привела эту женщину ко мне. Разобраться бы, что именно я хочу знать.

Ольга дождалась, когда горничная уйдёт, тяжело вздохнула, отпила из стакана, обхватила его тонкими пальцами, на которых, кроме простенького золотого кольца с маленьким камешком, ничего больше не было. И оно было явно не обручальное. Судя по всему, женщина не замужем или вдова.

— История сложная, дед о ней рассказывал нехотя. Дело в том, что мама умерла, когда рожала меня. Если бы не эксперименты какой-то важной аристократки, которая пыталась с помощью ритуалов на роженицах создать эликсир молодости, возможно, мама осталась бы жива. Дедушка был в таком гневе, что пытался самолично найти эту аристократку и наказать, но ему намекнули, чтобы он забыл об этом инциденте. Детство я провела в Вохне, а потом дедушка устроил меня в пансион в Мытищах. По его окончании поступила в институт, получила профессию учителя русской литературы. Живу с дочкой. Ей три года. Дед очень не хотел, чтобы я становилась генетиком, и совала нос в дела давно минувших дней.

— Вы про ту экспериментаторшу? — поинтересовалась Мирослава, которую потрясла житейская трагедия Ольги.

— Да. Ходили слухи, что она из очень влиятельного клана, чуть ли не родственница императора, — Ольга пожала плечами. — Не знаю… Представляете, чем бы закончилось моё расследование, узнай я имя этой… этой гадины⁈

Она заморгала, силясь удержать в глазах набухающие слёзы.

— Думаю, сейчас бы вы здесь не сидели, — кивнул я. — Выпейте водички. Успокойтесь и продолжайте.

— Да, спасибо, — Бороздина глубоко вздохнула, приходя в себя. — Так вот, ближе к делу. Дедушка прислал мне письмо, в котором очень просил найти господина Колояра Волоцкого из Первородных и передать просьбу о встрече.

— Так, вот это уже что-то, — я оживился, хотя и подозревал с самого начала, чего именно хотел этот Скоков. — Как же вы меня нашли?

— Это нетрудно, если читать светские хроники, — улыбнулась Ольга. — О вашем приезде писали многие газеты. Как-никак, Первородный, женат на двух очень красивых аристократках. Секрета в том, что вы живёте в Давыдково, не было. Нужно было лишь знать, где искать информацию.

— Итак, ваш дед хочет со мной встретиться, — я снова переглянулся с Мирой. Та едва заметно пожала плечами, как будто говоря, что ничего не понимает. — Какая причина?

— К сожалению, он мне ничего толком не написал, кроме пары строк, — Ольга призадумалась, словно вспоминая. — Сказал, чтобы я передала их вам. Он «прочитал» код Данислава. Не знаю, что это значит, но судя по желанию поскорее встретиться с вами, дедушка узнал что-то важное.

Я с трудом сдержался, чтобы не испугать гостью своими эмоциями. Быстрый взгляд на Мирославу — и супруга на мгновение прикрыла глаза. Значит, хочет обсудить со мной услышанное.

— Где и когда?

— Дедушка хочет, чтобы вы приехали в Хотьково. Там есть кафе в центре, называется «Ромашка», — Ольга кинула взгляд на часики и назвала день и время, когда господин Скоков желает со мной поговорить. Хм, ладно хоть не завтра. Подготовлюсь. — Извините меня, пожалуйста, но нужно ехать.

— Вы на машине?

— На такси. Попросила подождать, а водитель предупредил, что через десять минут включит тариф ожидания, — гостья заторопилась, вскочила на ноги.

— Я вас провожу, — решительно проговорил я. — И не возражайте, Ольга… как вас по батюшке?

— Николаевна…

Бороздина, дробно постукивая каблуками туфель по мощёной дорожке, едва не неслась к воротам. Мне пришлось даже придержать её за локоть.

— Ольга Николаевна, если вас беспокоит жадность водителя, то я оплачу поездку в обратную сторону.

— Ну что вы, у меня есть деньги, — женщина покрылась густым румянцем.

Да-да, рассказывай, милая. Учительница в какой-нибудь невзрачной школе без перспектив пробиться наверх, да ещё без мужа… А судя по оговорке, что Скоков запретил ей совать нос в науку, женщина умная.

— Говорите, вашей дочке три года? — полюбопытствовал я, чтобы поддержать разговор.

— Да.

— Моему сыну на год меньше. Такой шустрый, в четыре взрослых руки не удержишь, — усмехнулся я.

Охранник, увидев нас, распахнул калитку, и мы вышли на улицу. Таксист терпеливо дожидался своего клиента. Увидел, гадёныш, что женщина приехала не к чёрту на кулички, а в респектабельный посёлок, да и решил подзаработать себе на молочишко. Я открыл заднюю дверцу, помог Ольге залезть в салон, а потом наклонился к открытому наполовину окошку со стороны водителя.

— Скажи, любезный, а с каких это пор извозчики включают в поездку тариф ожидания? — вкрадчиво спросил я молодого, но судя по взгляду, очень ушлого шофера.

— Так это… — водила поправил на голове кожаную кепку и без страха взглянул на меня. — Приказ хозяина. Мы же не государственная компания, а частная. А в каждой избушке свои погремушки, господин. Дама попросила подождать — я честно предупредил.

— Ну и сколько набежало? — усмехнулся я.

— Пять лишних минут, — всё-таки парень уловил что-то в моём взгляде и решил не наглеть. Ольга-то явно больше четверти часа просидела в гостиной. — Пять рублей до Давыдково, столько же обратно. За ожидание — трояк.

— А не жирно?

— Обращайтесь к хозяину таксопарка, — развёл руками водила.

— Господин Колояр, не нужно, я в состоянии заплатить, — голос Ольги стал решительным. — Спасибо вам, но это лишнее. До свидания!

— Как пожелаете, Ольга Николаевна, удачной дороги, — кивнув ей, отошёл в сторону. Навязывать благодетельство не собираюсь. Таксист сдвинул кепку на лоб и лихо сорвался с места. Я запомнил бортовой и госномер машины. На всякий случай. Жаль, не спросил, где именно проживает Бороздина. Пожав плечами, не зная, как реагировать на произошедшее, вернулся в дом. Мирослава с Аликой о чём-то разговаривали и замолчали, как только увидели меня.

— Ты веришь ей? — супруга сразу же взяла быка за рога. — Какая-то странная история, честно скажу. Почему бы этому старику не приехать самому, если уж так хочет с тобой поговорить?

— Мне больше интересно, что такого раскопал Скоков? — я присел в свободное кресло. — Шубенков вроде бы всё разъяснил.

— А я бы выслушала независимое мнение, — сказала Алика. — Мира рассказала мне, что господин Скоков находился в конфронтации с сотрудниками Евгенического Центра. Значит, у него есть зуб на кого-то из них.

— Как бы узнать, кто такой Скоков? — я задумчиво повертел «Воеводу» на пальце. — Где, кстати, Настя?

— Уехала собирать сплетни, — усмехнулась Мира. — Мне кажется, с возвращением в Москву у неё открылось второе дыхание. Целыми днями пропадает где-то.

— Пусть бегает, — я улыбнулся. — Зато сколько интересной информации получим. Может, она знает о Скокове?

— Позвони графине Комаровской, — предложила жена. — Настины знакомства вряд ли помогут. А вот Алевтина Георгиевна — настоящий кладезь информации.

— Идея! — я оживился и вытащил из кармана телефон. Номер графини у меня был, поэтому никакого труда дозвониться до неё не составило. — Здравствуйте, Алевтина Георгиевна! Волоцкий вас беспокоит…

— Узнала-узнала, — проворчала дама. — Чай, на экране имечко высвечивается.

— Я вас не отвлекаю?

— Да говори уже, раз позвонил, — голос стал мягким.

— Вы случайно не слышали о таком человеке… Скоков Лука Иванович?

— Ого, какие у тебя знакомые появились, — усмехнулась графиня. — Сам антропотех Скоков!

— А что за зверь такой — «антропотех»? — заинтересовался я.

— В евгенике существует такой термин, старый и уже практически не употребляемый, — откликнулась Комаровская. — «Антропотехния», то есть наука облагораживания аристократических Родов. Соответственно тех, кто непосредственно занимался «селекцией», называли «антропотехами». Но Скоков — человек уникальный. Он великолепно разбирался в самых тончайших нюансах магической матрицы одарённого. Именно Лука создал программу её анализа — «Двенадцать Столпов». Ты, Колояр, должен уже знать, что это такое. Данислава же возили в Лабораторию номер один?

— Возили, — хмыкнул я. Какая осведомлённая дама! Или Настя разболтала?

— «Двенадцать Столпов» произвели настоящий фурор. С того момента можно было не растягивать расшифровку анализа на месяцы. Сотрудники получили алгоритм, по которому буквально за несколько дней составляли программу развития Дара ребёнка и давали родителям чёткие рекомендации.

— Нам ещё не дали, только показали сам результат.

— Не переживай. Как только составят карту, сами привезут.

— Они называют её «Паспортом одарённого».

— Любят господа евгеники нововведения, — усмехнулась графиня.

— Так сколько этому Скокову лет?

— Да уж за семьдесят точно. Скажешь, зачем он тебе понадобился?

— Хочет встретиться. Я впервые о нём услышал, вот и заинтересовался.

— Лука сам с тобой говорил?

— Внучка приезжала. Ольгой назвалась.

— Это что же такое случилось, что старик решил своё затворничество прервать? — в голосе Комаровской послышались неприкрытые нотки удивления. — Да ещё внучку прислал… Хм, интересно. Неужели в его руки попали результаты анализов твоего сына? Не вижу иных вариантов.

— Но кто мог передать ему карту Даньки? — мне не понравилась версия графини. Значит, из лаборатории мощно течёт, если любой человек может спокойно получить «Паспорт одарённого» и изучить его ради корысти. Долгорукого исключаю. Ему так и так докладывают о каждом одарённом ребёнке. Зачем устраивать непонятные комбинации, да ещё с привлечением ушедшего на пенсию Скокова?

— Тот, кто заинтересовался каким-то необычным паттерном в матрице Дара, — уверенно ответила Комаровская. — Подозреваю, что этот «кто-то» стоит близко к императору. Значит, Долгорукий забеспокоился, а Скоков, учитывая его прохладные отношения с нынешним руководством Института, в пику им решил предупредить тебя. Колояр, будь осторожен. Не нравится мне такая возня вокруг Данислава.

— Да я с самого приезда в Москву насторожён, — пробурчал я. — Постоянно кручу головой по сторонам.

— Обязательно поговори с Лукой, — раз уж графиня уверенно говорит о встрече с уникальным «антропотехом», значит, можно ехать. — Хоть что-то прояснится.

— Спасибо, Алевтина Георгиевна.

— Да не за что, Колояр. Обращайся, если появятся вопросы. Знаешь же, что ко мне стекаются все московские слухи, — по голосу стало ясно, что графиня улыбается. — Надо соответствовать статусу ведьмы.

— В таком качестве вы мне особо дороги, — пошутил я.

— Ох, твои слова — бальзам на сердце! — в тон ответила Комаровская. — Ладно, всего доброго, Колояр. Девочкам своим привет передавай. И заглядывайте почаще в гости.

— Обязательно. До свидания, Алевтина Георгиевна, — закончив разговор, я положил телефон в карман, взглянул на Мирославу и Алику. — Графиня привет вам всем передаёт.

— Что насчёт Скокова? — Миру гораздо больше интересовало, насколько безопасно мне встретиться с учёным.

— Посоветовала встретиться. Я бы в любом случае поговорил с Лукой Ивановичем. Меня смущает, что никогда о нём не слышал.

— Немудрено, — ответила Алика. — Когда произошла трагедия с твоей семьёй, тебе было всего год. Никто у тебя не брал кровь для анализа «Двенадцати Столпов». А потом, во младенчестве, ты оказался под опекой Морозовых, которые отдали тебя в семь лет в кадетскую школу. Складывается впечатление, что о Колояре Волоцком все забыли.

— Забор крови для анализов матрицы Дара проводят до года, — возразила Мирослава, внимательно глядя на меня. — Яр обязан был пройти эту процедуру, независимо от того, где он находился. Кстати, а Белослав Вельмирович тебе ничего не говорил?

Я помотал головой, внезапно ощутив интерес к своему прошлому. Проявились довольно тёмные пятна до моего попадания в тело младенца Колояра. Зато я точно знал, что Морозов никогда не возил меня на сдачу крови в евгеническую лабораторию. Опекун обязательно сказал бы об этом факте. Учитывая, что «Паспорт» он мне никогда не показывал, его в природе не существовало.

— Так что получается? — Алика обвела нас взглядом. — У Яра могли взять кровь, когда родители были живы? И его «Паспорт» должен храниться в Институте? Не с этим ли эпизодом связан интерес господина Скокова к тебе, дорогой? И не из-за этого ли убили всю твою семью, кстати?

— Я уже перестал что-то понимать, — усмехнулся в ответ. — Какой-то клубок тайн. Нащупываю ниточку, тяну на себя, а она запутывается всё больше и больше. Но версия Алики мне кажется довольно логичной. Мира, а все пробирки с кровью одарённых детей поступают в Центральную Лабораторию? Или ты не знаешь?

— Нет, кровь проверяют по месту рождения или проживания, а результаты отправляют в Москву. И уже здесь расшифровывают. Потом карта отсылается родителям.

— Если моя карта уже была составлена, то погибла в огне, — сделал я вывод. — Вполне возможно, что оригинал находится сейчас в архиве. Или вообще уничтожен.

— Это вряд ли, — возразила Мира. — Карты умерших хранятся пятьдесят лет, и только потом уничтожаются. Мало ли случаев, когда неожиданно «всплывали» наследники-бастарды с хорошо проявленным Даром.

— А кто даёт допуск к архиву?

— Глава Палаты Контроля, но я не уверена, — Мира развела руками. — Настя вернётся, спрошу у неё. Если карта действительно находится в архиве, имеет смысл потребовать её. Мне уже интересно становится, что за матрица Дара у тебя, Яр.

— Расспрошу Скокова при встрече, — я хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и встал. — Пойду-ка разомнусь. Наверное, Ирина освободила мне полигон. Мира, не хочешь со мной?

— Пожалуй, нет, — покачала головой жена. — На машине с удовольствием бы погоняла. Забыла уже, что такое скорость. А с другой стороны, никчемный Дар.

— Давай купим тебе «Мазератти», — предложил я. — Каким бы специфичным или «ненужным» не был Дар, его нужно развивать. Не забывай, что твой отец силён в магии. Вдруг да проявится наследие.

— А что если с помощью «Солнечного доспеха» попробовать? — воскликнула Алика. — Воздействовать силой перстней на ядро Дара, к примеру?

«Девочка интересную идея подкинула, — всплыл голос Ясни. — Надо попробовать».

«Разве никто из владельцев „Доспеха“ ни разу не пробовал такую опцию?» — поинтересовался я мысленно.

«До того, как мой дух запечатали в магическом клинке — не знаю, — признался призрачный друг. — После этого точно не пытались».

— Почему ты так смотришь на меня, Яр? — улыбнулась Алика.

— Надо попробовать, — перекинувшись парой фраз с Ясни, я отмер. — Но не сейчас. Сначала потренируюсь на мышах.

Девушки фыркнули и замахали руками, отпуская меня по своим мужским делам. А то ведь договорюсь до чего-нибудь.

* * *

Илья впервые после той жуткой ночи, когда на усадьбу Пронских напали неизвестные и уничтожили её обитателей, испытал облегчение. Невероятная ответственность, давившая на плечи неподъёмным грузом, наконец-то, стала не его проблемой. Новый хозяин взял на себя решение чужих проблем. Кто знает, вдруг ему удастся сделать то, к чему стремился князь Константин Юрьевич, но так и не успел воплотить в жизнь. Всё-таки Колояр Волоцкий — не просто князь, хоть и не называет никогда свой статус, а самый настоящий Первородный. Что-то это да значит для общества, до сих пор живущего по сословному признаку.

Савин не страдал наивностью, и чётко понимал: папку всё равно будут искать до тех пор, пока она не окажется в руках императора. Если её найдут, Колояру придётся защищаться не только словами, но и силой. Илья решил, что в следующий раз он встанет с оружием в руках и будет драться до последнего. Жить ему не дадут в любом случае. Тогда повезло — ушёл от костлявой.

Лёжа на кровати, Илья задумчиво глядел в потолок, на котором виднелась полоска света от уличного фонаря. Она нахально проникла сквозь неплотно задёрнутую штору, размывая очертания мебели в комнате, где жил Призрак. Спать не хотелось, слишком много мыслей крутилось в голове. Он даже забыл, что где-то в глубине души таится странная и пугающая сущность с голосом, способным подчинять и заставлять.

Илья насторожился. По комнате словно сквозняком потянуло. Ледяное дыхание едва уловимого ветерка коснулось лица, взъерошило волосы. В дальнем углу вдруг зашевелилась темнота. Сердце мужчины неприятно сжало на мгновение, и тут же отпустило. Зато загадочная татуировка обожгла кожу и заколола тысячами раскалённых иголок.

— Не бойся, — прошептала темнота, не приближаясь. — Тебя больше никто никогда не обидит. Не позволю!

— Кто ты такой? — с дрожью в голосе спросил Илья, сжавшись в комок, как в детстве, когда на улице грохотали раскаты грома, а за окном сверкали сине-фиолетовые молнии. Они были похожи на огромные корни диковинных деревьев или на острые наконечники стрел Перуна.

— Я уже назвал своё имя, глупец, — темнота с шёпота перешла на змеиное шипение. — Оно одно из нескольких, что у меня были. Какой тебе смысл знать их все?

— Ты — Рахдай, — уверенно ответил Илья, преодолевая страх перед жуткой сущностью, умеющей останавливать сердце. — Колояр знает, что ты поселился во мне. Только не понимаю, как он догадался.

— Конечно же знает. Ему и догадываться не нужно, — сердито откликнулась темнота. Чёрная фигура колыхалась в нескольких шагах от кровати, на которой лежал Савин, но не смела приблизиться. — У него есть слуга-маг, который почувствовал моё присутствие. Знай, что и твой новый хозяин, и этот слуга очень опасны для нас обоих. Поэтому старайся завоевать доверие Колояра, покажи ему, что от тебя не нужно ждать опасности.

— Про какого мага ты говоришь? — удивился Илья, потому что до сих пор Колояр не взял на службу ни одного чародея. Подобная беспечность могла дорого обойтись Волоцким. Вон, у князя Константина было четыре боевых мага и два архата, но никто не смог справиться с нападавшими.

— Ты его не видишь, но он всегда рядом с твоим новым хозяином, — чёрная фигура дёрнулась, стала расплываться, но удержалась, чтобы окончательно не исчезнуть. — Это — эйдос, симулякр магического оружия. Он может принимать любую форму. Чаще всего в образе ручки, обыкновенной ручки для письма.

— Я видел её, — вспомнил Илья. — Колояр подписывал ею документы.

— Никогда не прикасайся к эйдосу, даже если он лежит без хозяина, — предупредил Рахдай. — Никто не смеет брать его в руки, кроме самого Колояра.

— Иначе умру? — с долей скептицизма спросил Илья.

— Да, болван! — зашипела темнота. — Эйдос сеет только смерть для таких непонятливых!

— Ладно-ладно, — Савин поморщился, ощутив, как на мгновение остановилось сердце. Заполошно вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха. Вроде бы застучало! — Я всё понял… Не делай так больше, пожалуйста! Мне страшно!

— Не бойся, никого не бойся, — хмыкнул Рахдай, медленно растворяясь в темноте. И повторил: — Я всегда с тобой. Никто теперь не посмеет тебя обидеть, даже государевы люди.

Сердце напоследок засбоило и снова поймало ритм. Илья ещё некоторое время пялился в угол, силясь разглядеть, там ли находится эта жуткая сущность, или уже исчезла. Честно говоря, появление Рахдая он принимал за психическое расстройство. Три года комы могли повредить мозг, который теперь запросто создавал галлюцинации. Если бы не разговор с Колояром, заподозрившим что-то неладное в поведении Ильи, то Савин с уверенностью мог считать себя психом.

— Я не хочу быть твоей игрушкой, — прошептал Илья в темноту. — Дай мне жить спокойно и не заставляй делать зло людям, приютившим меня.

В ответ не раздалось ни слова, но сердце пронзила острая боль, опрокинувшая мужчину в беспамятство. Когда Савин открыл глаза, за окном уже вовсю светило солнце, весело щебетали воробьи, слышался рёв моторов со стороны гаражного бокса. И в дверь кто-то колотил со всей дури. Илья встал, и в одних трусах, пошатываясь, добрёл до неё и распахнул.

— Ой! — пискнула молодая служанка, Лукерья, кажется. Она густо покраснела и быстро опустила глаза. — Вас ищет госпожа Мирослава!

— Сколько сейчас время? — прохрипел Савин, держась за ручку двери.

— Так уже десять! Вас не было на завтраке, все подумали, что вы заболели!

Илья всегда вставал чуть ли не первым, по утренней свежести успевая обойти усадьбу, чтобы наметить фронт работы. Привычка осталась с тех пор, когда он служил у Пронских. Охрана уже привыкла к разгуливающему по территории управляющему, но всё равно приглядывала за ним. Мало ли… человек новый.

— Передай госпоже, что через десять минут буду, — Савин отметил про себя, что Луша весьма симпатичная особа. Неужели его мужское естество начинает реагировать на женщин? Только почему эта девица постоянно краснеет при его появлении?

Закрыв перед носом служанки дверь, он подошёл к зеркалу и внимательно вгляделся в своё отражение. Сеточка лопнувших капилляров на глазах, взлохмаченные волосы, порозовевшая кожа, да ещё костлявое тело в трусах — не таким должны видеть его красивые девушки, да ещё подчинённые. Тяжело вздохнув, он сунул голову под кран. Холодная вода привела его в чувство. Вытершись и причесавшись, Илья одевался уже гораздо быстрее.

Когда он вышел в коридор, Лукерья до сих пор стояла возле двери.

— И что это значит? — нахмурился он.

— Госпожа Мирослава приказала без вас не возвращаться, — девушка пожала плечами. — Раз с вами всё в порядке, я ждала, когда выйдете.

— Ну пошли, — буркнул Савин, торопливо шагая по коридору флигеля. Горничная семенила рядышком. — Где она: на улице или в особняке?

— В большой гостиной была.

Илья кивнул. Даже если Мирослава вышла на улицу, всё равно быстрее будет пройти через технический коридор и оттуда сразу же выйти наружу. Да и по пути можно заглянуть в гостиную.

Старшая супруга Колояра находилась в гостиной. Она сидела за столиком и что-то писала в блокнот.

— Доброе утро, Мирослава Борисовна, — поздоровался Савин, робея. Он почему-то до колик в животе боялся эту женщину. Было в ней нечто властное и жёсткое, сдерживаемое только влиянием господина Волоцкого. А вот Анастасия и Александра были совершеннейшими антиподами Мирославы. С ними Илья чувствовал себя раскрепощённым, и даже иногда шутил.

— Здравствуй, Илья, — не поднимая головы, откликнулась Волоцкая, резкими движениями водя ручкой по открытому блокноту. — Мне сказали, что ты заболел. Как себя чувствуешь?

— Я совершенно здоров, Мирослава Борисовна, — Савин сделал страшные глаза Луше, чтобы шла заниматься по хозяйству, а не грела ушки. — Ночью спал плохо, кошмары снились. Только под утро удалось задремать.

— Это плохо, — молодая женщина подняла голову и пристально взглянула на управляющего. — Плохо, когда работник не высыпается из-за каких-то кошмаров. Я понимаю, в чём причина, поэтому на первый раз не буду делать выговор. Если есть проблемы, поставь в известность. У нас нет родового Целителя, но найти хорошего лекаря не такая уж и проблема. Надо будет, обратимся к другим Семьям, но обеспечим тебе лечение. Нужно?

Она склонила голову к плечу, ожидая ответа Савина. Тот сглотнул тяжёлый комок и твёрдо ответил:

— Больше этого не повторится. Лучше я поставлю звук будильника на полную мощность, чем просплю.

— Ты неправильно понял мой посыл, Илья, — вздохнула Мирослава. — Больной слуга не сможет выполнять свои обязанности. Понимаю, что от хвори никто не застрахован, но я бы хотела видеть исполнительного работника, который заранее предупредит хозяина.

— К сожалению, в моём случае может помочь только господин Колояр, — честно ответил Илья. — У нас уже был разговор на тему моих кошмаров. То, что я проспал, это лишь моя несобранность. Прошу прощения, Мирослава Борисовна.

Волоцкая неожиданно для Савина улыбнулась, потом выдрала исписанный листок из блокнота и протянула его управляющему.

— У меня к тебе задание, Илья. Нужно сейчас съездить в Хамовники. Адрес — на листке с обратной стороны. Найдёшь господина Ковшарникова. Я с ним договаривалась насчёт лёгкой мебели для вечеринки: стулья, столики, шатры, барный комплект… Возьми с собой двух человек и привези всё сюда.

Бегло взглянув на список, Илья хотел сказать, что к такому плёвому делу не обязательно привлекать управляющего. Достаточно трёх работников и водителя фургона. Тем более, товар оплачен, ничего лишнего делать не нужно. Однако своё мнение он предпочёл оставить при себе. Со старшей женой хозяина лучше не спорить. Мирослава Борисовна родом из княжеской семьи. Она привыкла к тому, что приказы отдаются не для того, чтобы слуги их обсуждали.

— Кто за меня останется? — Илья склонил голову, показывая, что распоряжение понял.

— Архип, — Волоцкая встала, оказавшись ростом чуть выше Савина из-за туфель на высоких каблуках. Они выгодно подчёркивали стройные ноги женщины. Управляющий сразу же отвёл взгляд в сторону. — Водителя фургона я предупредила. Парней сам выбери, только чтобы покрепче были.

— Понял, Мирослава Борисовна, — Савин пропустил хозяйку, и только потом вышел следом за ней из гостиной. Где брать помощников, он знал. Поэтому направился обратно во флигель. В дальнем его крыле сейчас шёл ремонт комнат. Их подготавливали для новых слуг. Хозяйству требовались дополнительные руки, людей становилось всё больше и больше.

Отделкой комнат занимались четверо молодых парней, недавно принятых на службу. Сейчас они сбивали рассохшиеся, но ещё добротные полы. Стук молотков и весёлые матерки разносились по коридору.

— Хорош язык поганить, — строгий голос управляющего заставил их примолкнуть. — Костя, Рома, со мной поедете в Хамовники. Надо до мебельной фабрики смотаться, привезти кое-что.

Названные им парни были широкоплечими, крепкими, оба светловолосые, чуть ли не похожие друг на друга. Да и немудрено для родных братьев. Разве что ростом отличались.

— Это надолго, Илья? — встал с колен Роман, тот, который пониже, да покоренастее.

— Да кто знает, — пожал плечами Савин. — Может, и до вечера придётся проваландаться.

— Тогда надо в пирожковую заскочить по пути, — отряхиваясь, предложил Костя. — Я знаю одну такую. Пирожки стряпают обалденные! С ливером, картошечкой, грибами. Вкуснотища!

У Ильи рот наполнился слюной. Он вдруг вспомнил, что даже не позавтракал. Но идти сейчас на кухню и заморить червячка означало разозлить Мирославу Борисовну. Нет уж, лучше действительно пирожков перехватить.

Грузовичок с крытым кузовом, на котором предстояло ехать в Хамовники, уже стоял за воротами. Водитель разговаривал с бойцом из внешней охраны и смолил сигарету, лениво пуская дым в небо.

— Ну и где вы шарахаетесь? — недовольно спросил он, увидев подходящего Илью с парнями. — Время тикает, хозяйка недовольна.

— Да хорош холку топорщить, Вася, — Савину было наплевать на претензию. Единственный хозяин сейчас для водителя — он сам. — Прыгай за руль. Погнали. Костя, где твоя пирожковая?

— А сразу за Бородинским мостом, — пояснил парень. — Называется «С пылу с жару». По правой стороне, как раз по ходу движения.

— Ладно, вы садитесь в кузов, а я вместе с Василием поеду. Возле пирожковой тормознём, я сам схожу, — решил Илья. Действительно, надо шевелиться.

Водитель дождался, когда все залезут в машину, плюнул на окурок и бросил его в урну. Затем ловко запрыгнул на своё место. Повернул ключ зажигания — двигатель сердито заурчал.

— Ну что, погнали с ветерком? — разбитной Василий подмигнул насупившемуся Савину и вцепился в руль. Грузовичок дёрнулся и шустро покатился по улице, разгоняя шатающихся прямо на дороге голубей.

Савин прикрыл глаза, решив с пользой провести время: подремать.

— Куда ехать-то? — услышал он голос водителя.

Илья назвал адрес и добавил:

— Поедем через Бородинский мост. За ним сразу пирожковая должна быть. Остановишься там, я куплю пожрать.

— А-ааа, знаю такую, проезжал мимо несколько раз, — глядя на дорогу, откликнулся Василий. — А чего такой квёлый? Хозяева всю ночь работать заставляли?

Он хохотнул, думая, что удачно пошутил. Илья с закрытыми глазами пробормотал:

— Езжай молча, я хоть минут двадцать перехвачу.

И он в самом деле погрузился в сладкую дрёму, чувствуя, как скользят по лицу тёплые лучи солнца в просветах между деревьями. А потом и вовсе уснул. Разбудил его толчок в плечо.

— Пирожковая, — сказал Василий. — Только в темпе давай, я немного отъеду, вон в тот «карман».

Илья выскочил из машины и заторопился к магазинчику со стеклянной витриной. Он был расположен на первом этаже трёхэтажного дома ещё старой постройки. Удивительно, как ему удалось дожить до нынешних времён. Вдоль этого шоссе стояло довольно много таких зданий. Видимо, ещё не дотянулись сюда руки градостроителей.

Савин зашёл внутрь пирожковой, и у него закружилась голова от восхитительного запаха выпечки. Рот снова заполнился слюной. Стоявшая за прилавком женщина в белом халате и чепчике на голове деловито обслуживала какого-то мужичка в рабочей спецовке, нагружая огромный бумажный пакет пирожками. Расплатившись, мужик поблагодарил продавщицу и отошёл от прилавка.

— Здравствуйте! — Илья не стал улыбаться, зная, что его внешность в данном случае сыграет против. — Мне бы пирожков с ливером и картошкой. Того и того по двадцать штук! Только в разные пакеты, пожалуйста.

Продавщица спокойно взглянула на необычного мужчину с бледным лицом. Возможно, посчитала его альбиносом и мысленно пожала плечами. Удивительного и необъяснимого в мире хватает, и всегда есть шанс столкнуться с этим даже в одном из густонаселённых городов планеты.

Женщина щипцами ловко накидала пирожков сначала в один пакет, потом заполнила второй. Назвала сумму, дала сдачу с довольно крупной суммы и пожелала приятного аппетита. Савин всё же улыбнулся, кивнул головой и вышел на улицу. Настроение поднялось, не оставив в памяти ночную беседу с жутким фантомом. Он разглядел знакомый грузовичок, ждущий его в стояночном «кармане», и направился к нему. За спиной, перекрывая монотонный шум проезжающих мимо машин, взвизгнули шины, рыкнул мощный мотор, и на тротуар вылетел внедорожник чёрного цвета, перекрывая Призраку дорогу.

Илья даже не среагировал — настолько быстро всё произошло. Он по инерции сделал шаг вперёд и уткнулся в переднее крыло машины. Набрав в грудь воздуха, чтобы обматерить идиота-водителя, Савин так и замер, потому что в этот момент задняя дверца распахнулась, выскочил какой-то щуплый даже по меркам Ильи мужик, и ткнул странным серебристым предметом куда-то в район поясницы.

Илья выгнулся от прошивших его тело колючих льдистых разрядов, совсем не похожих на электрические. Пальцы разжались, пакеты упали на тротуар. Чьи-то сильные руки подхватили парализованного Призрака и затащили в широкий салон, пахнущий дешёвым одеколоном, табаком и потом. Не в силах пошевелить ни руками, ни ногами, Савин только смог разглядеть потолок машины, спину водителя и пассажира. Его голова лежала на коленях ещё одного человека. Худощавый запрыгнул на заднее сиденье, хлопнул дверцей.

— Гони-гони! — азартно выкрикнул он.

Водитель и без него знал, что делать, уже выруливая на дорогу. Снова взвизгнули шины, мощный движок рванул тяжёлую машину вперёд, оставляя за собой выскочившего из грузовичка Василия. Вот только Савин не видел его растерянного лица, пытаясь разглядеть похитителей.

— Э, так дело не пойдёт, — раздался ещё один голос. — Вырубите-ка его, а то глазками зыркает по сторонам.

Илья лишь успел с сожалением подумать о пропавших пирожках, и тут же погрузился в беспамятство от несильного, но чувствительного удара в район шеи. Пришёл он в себя в небольшом помещении: обычной бетонно коробке с голыми стенами. Из мебели здесь был только стол, два массивных табурета, рассохшийся от старости шкаф в дальнем углу. Единственная лампочка освещала убогий интерьер столь скудно, что Савин не сразу разглядел разложенные на столе инструменты, больше похожие на медицинские: щипцы, иглы разных размеров, кусачки, пилы, даже блестящие молоточки разного размера и конфигурации имелись… как раз, чтобы суставы пальцев ломать или коленные чашечки.

Люди здесь тоже присутствовали. Один, в сером халате, занял место за столом, ещё двое расположились по углам. Будь всё происходящее шуткой, Илья бы принял их за статуи. Только вот эти штучки, аккуратно вложенные в кармашки переносного кожаного чехла… Они начисто отбивали желание смеяться. Но самое хреновое, что ощутил Илья, это то, что его руки оказались вздёрнуты вверх и связаны верёвкой, которая уходила к потолку и крепилась к прочному крючку.

Мороз продрал Савина от головы до пят. Он едва слышно застонал, и человек, сидевший за столом, отвлёкся от созерцания тускло сверкающего богатства. Стёкла очков блеснули, когда незнакомец поднял голову.

— Наконец-то, — пробормотал он. — Научите уже этого дебила Шпыня правильно вырубать клиента! Вечно приходится ждать по полчаса, пока тот очнётся!

— Он с мощностью «Молнии» переборщил, — оправдала какого-то Шпыня одна из статуй. — А при сильном разряде речь отнимается.

— Тем более учить надо! — без всякого раздражения произнёс человек в халате и вышел из-за стола. — Ну-с, молодой человек, дайте-ка я вас осмотрю.

Он приблизился к Илье, раздвинул пальцами веки правого глаза, потом левого, удовлетворённо хмыкнул.

— Кто вы такие? — едва шевеля языком, спросил Савин. Молчать не было смысла, нужна хоть какая-то информация, подсказка. Впрочем, если его убьют, остальное уже станет не важно.

— А с какой целью интересуетесь? — пожал плечами очкастый в халате, заложив руки за спину. Он ещё и шутник! Наклонив голову к плечу, он изучал подвешенного под потолок Илью. — Для вас сейчас самое главное сохранить свою жизнь и дать правильные ответы. А кто их задаёт, вопрос второстепенный.

— Инструменты зачем? — Савин про себя зло улыбнулся. Сразу нахлынули воспоминания, когда его пытали в подвале подручные князя Константина Юрьевича. Правда, сам Илья об этом ещё не знал, погружаясь в пучину боли и страдания. Он-то думал, что всё взаправду, что враги хотят подобраться к Пронским через его слуг… Хм, а не Волоцкий ли устроил проверку? Нет-нет, это уже на фарс будет смахивать.

— Для стимулирования памяти, — очкастый глянул ещё раз на Савина, потом спросил у помощников: — Вы его проверили на «жучки»? Телефон изъяли?

— Всё путём, — откликнулась вторая «статуя». — «Чистый» он.

— Хорошо. Тогда отвяжите его.

— Может, не стоит?

— Вы боитесь человека, только недавно вышедшего из комы? — голос очкастого заледенел. — В нём весу как у барана. Если уж Шпынь в одиночку затащил его в машину, то вам и вовсе опасаться нечего. Снимайте и посадите на табурет. А вот на ручки браслеты-то наденьте, наденьте!

— Ха-ха, сам-то боишься, Скальпель! — хмыкнул первый.

— Не боюсь, а принимаю меры предосторожности, болван, — отрезал очкастый с довольно говорящим прозвищем, и вернулся к столу. Сел, пододвинул к себе чехол с инструментами.

Один из помощников обрезал ножом верёвку, освобождая Илье руки. Тот даже не успел размять их, как запястья обхватили металлические наручники. Второй мужик поставил табурет в метре от стола и силком усадил Савина на него. А сам застыл за его спиной. Первый тоже подобрался поближе.

— Не будем терять время, — Скальпель любовно провёл пальцем по кривому лезвию жуткого на вид ножа. — Где папка князя Константина Пронского?

— Какая папка? — вытаращил на него глаза Савин. — С чего вы взяли, что я вообще как-то связан с князем?

— Ответ неверный и довольно глупый, — очкастый кивнул, и мощная оплеуха снесла Илью с табурета.

Потом эта же рука вздёрнула его, как щенка, и усадила на место. Савин понимал, что в своём нынешнем состоянии не продержится и двух часов, если его будут периодически лупить по лицу. Даже иголки под ногти загонять не понадобится. Где же этот чёртов шаман? Почему не откликается? Хоть бы поговорил, если помочь не хочет!

— Пока предупреждение для прочистки мозгов, — пояснил Скальпель, безучастно глядя на пленника со стремительно распухающей щекой. — Вас зовут Илья Савин, вы служили управляющим в поместье князей Пронских в Княжеской слободе. Князь Константин Юрьевич взял вас в довольно молодом возрасте на службу, где вы очень быстро, благодаря своей сметке начали подниматься по служебной лестнице. Поступили в коммерческое училище, по окончании получили диплом и были назначены помощником управляющего. Через несколько лет взяли бразды хозяйствования поместьем в свои руки. У меня есть данные, что Константин Юрьевич приблизил вас к себе, даже доверял важные дела Рода… Есть смысл продолжать? Мы всё знаем про вас, Призрак…

Илья вздрогнул. Они докопались даже до такой мелочи, как прозвище, данное ему медсёстрами! Неужели Волоцкий здесь ни при чём? Жаль, очень жаль. Лучше бы Колояр приказал вгонять иголки под ногти. Эти люди из Палаты Контроля, а значит, подчиняются Елизарову, который своего не упустит и вырвет с кишками злосчастную папку. Хотя… вряд ли теперь советнику императора удастся так легко завладеть досье Пронских. Видел Илья, как Колояр управляет своим Даром. Огонь, знаете ли, не шуточки.

— Я вас поздравляю, — разлепил губы Савин. — Хорошо поработали. А то у меня с памятью стало плохо. Многое забыл, когда в коме лежал. Врачи говорили, что такое бывает…

— А про папочку не забыли? — вкрадчиво спросил Скальпель. — Могу простимулировать память вот этими замечательными лекарственными препаратами.

Он кивнул на разложенные инструменты.

— Вы про какую папку-то речь ведёте, господин? — пожал плечами Илья. — У меня было столько папок с хозяйственными документами, что и при хорошей памяти немудрено запутаться.

— Архив «Договора Двенадцати», — Скальпель впился взглядом куда-то в лоб Савина, будто пытался прожечь в нём дыру.

Призрак почувствовал, как в его мозг проникает нечто чужеродное, противное и, главное, очень неприятное. Судя по всему, очкастый ещё и ментат, да только дерьмовый. Или намеренно усилил болевые ощущения, словно толстый прут вогнал в висок и начал им там шуровать. Илья застонал и стал заваливаться на пол, но ему не дали. Оба охранника схватили его за плечи и держали, пока пленник сучил ногами.

И вдруг через несколько секунд замер, лицо его исказилось в улыбке.

«Я с тобой, — прошелестел голос Рахдая. — Хочешь убить их?»

— Да, — выплюнул с ненавистью Савин. Да сколько же можно над ним издеваться?

— Что — да? — растерянно спросил Скальпель, поправляя очки. Кажется, он не ожидал, что управляющий быстро придёт в себя.

«Разреши мне взять твою душу и тело, чтобы уничтожить этих жалких, бездарных ублюдков!» — шаман говорил уверенно, с убеждением, склоняя Илью к первому шагу подчинения.

— Грубо работаете, господин ментат, — нашёл в себе силы усмехнуться Савин, поняв, что Рахдай оборвал все щупы и не дал Скальпелю проникнуть в самые потаённые уголки памяти.

— Ну, в таком случае есть другие способы, — нисколько не расстроившись, очкастый поднял перед собой тонкую и очень длинную иглу. — Мы выяснили, что ментальная боль успешно вами купируется. Теперь посмотрим, как вы переносите боль физическую. Держите его крепко, парни. Мне нужна левая рука.

А сам вышел из-за стола и направился к побледневшему Илье. Вытерпеть и такие страдания Призрак, конечно, сможет, но какой ценой?

— Помоги, — едва слышно прошептал Савин, решившись дать волю злому фантому, уже давно живущему в его сознании. Будь что будет. Зато хотя бы увидит, на что способен таинственный фантом.