Метаморфоза после укола произошла гораздо быстрее, чем в последний раз, когда Волоцкие ещё жили в Испании. Процесс приходилось регулировать, чтобы не случалось спонтанных трансформаций. Для этого Лору постоянно отвозили в лес, чтобы там она вволю набегалась и поохотилась на мелкую живность. Пошёл уже четвёртый месяц, как девушка живёт в человечьем обличье, проходя курс реабилитации. Но сегодня, к её радости, Колояр разрешил провести трансформу.

Одежду Лора оставила в укромном местечке неподалёку от развилки, ведущей в посёлок, а сама несколько минут переживала ломку, когда препарат начал действовать. К тому времени, когда её тело уже не напоминало гибкую девичью фигурку, лес полностью погрузился в сумерки. Зато сразу в нос ударили всевозможные запахи, будоражащие кровь. Не нравилось только, что сильно пахло бензином и резиной.

Лора побежала вдоль дороги, пометила одиноко стоявший на обочине «Орион», словно в шутку, хотя для оборотня подобные экзерсисы с дурно пахнущими предметами нетипичны. На след «кукушек» она вышла довольно легко, и даже полежала в кустах неподалёку от «наблюдательного пункта», ожидая, когда оба объекта слезут с дерева.

Девушка преследовала их до самой машины, хотя могла уже на тропе разделаться со слабыми людишками. Всё-таки животные инстинкты гораздо сильнее человеческих приказов. А Колояр каким-то образом сумел вбить ей в голову мысль, что именно нужно сделать, не причиняя вреда людям. И Лора, к своему удивлению, помнила всё до мельчайших подробностей. Вернее, помнила образ приказа, а не сами слова. Как удалось Хозяину (именно так, с большой буквы, потому что рыжая воспринимала Колояра именно как своего господина) сотворить подобное, она не знала. Подозревала, что дело в перстнях, которые давали их обладателю особые возможности.

Так вот, звериным сознанием Лора понимала, что в машине «кукушки» будут бессильны что-то предпринять против неё, и никуда не убегут. А то носись потом по всему лесу, разыскивай дураков.

Сначала она засветилась перед наблюдателями, когда те уже сели в машину, а потом выскочила на дорогу, преграждая путь «Ориону». Да, был риск, что водитель не затормозит, а наоборот, от страха надавит на педаль газа. Но даже в таком случае Лора увернулась бы от несущегося на неё железа. Девушка поступила проще: использовала ментальное воздействие на людишек. В образе волколака эти способности активизировались и сработали, как положено. Ведь оборотню важно не просто загнать добычу и порвать её на куски. Жертва должна напитаться страхом и безысходностью, чтобы эти эмоции исключили возможность сопротивления.

А человек, находившийся за рулём, оказался податливым к внушению. Лора уже знала, что есть у него слабина в виде детских страхов, которые ей удалось почувствовать. Поэтому и решила выскочить сначала на дорогу, вызвать у водителя панику, всколыхнуть глубинную память.

В два прыжка волколак оказался возле водительской двери и с силой дёрнул на себя ручку. Но Касьян успел заблокировать замок, не дав твари сходу ворваться в салон. Не раздумывая, обросший рыжей шерстью оборотень саданул лапой по стеклу. Оно лопнуло, осыпая мелкое крошево на Касьяна.

— На, тварь! — дикий, всепоглощающий страх овладел старшим лейтенантом, понимавшим, что бежать ему некуда, и через мгновение его тело разорвут жуткие когти зверя, неведомо откуда взявшегося в Москве! Уперев ствол пистолета куда-то в мерзкую морду, он нажал на спусковой крючок. И тут же ещё раз.

Бах! Бах!

Выстрелы в закрытом пространстве ударили по ушам. Морда волколака с какой-то запредельной скоростью увернулась от жалящих смертью уколов, а сама тварь обхватила лапами каркас дверцы и с нечеловеческой силой дёрнула на себя. Раздался хруст выворачиваемого из пазов железа. А ещё через мгновение старший лейтенант Трегубов полетел в темноту.

Удивительно, что заполонивший душу ужас не отбил у него те самые реакции, которые вдалбливались каждому курсанту на занятиях. Он сгруппировался, прикрыл руками голову, чтобы при падении уберечь её от травм, и тяжело рухнул в кусты. Что-то ёкнуло в груди, спазмы сдавили горло. Кирьян затих, не смея пошевелиться. Придёт за ним тварь или займётся Азимом? И в этот момент он услышал крик напарника, удаляющийся куда-то в сторону посёлка. Рык неведомого чудовища тоже стал тише.

Бах! Ещё один выстрел гулким эхом разнёсся по лесу.

Помощник всё-таки пытался отстреливаться, но шансов спастись у него практически не было. Да ещё этот протяжный волчий вой, с удивительно торжествующими нотками. Почему Касьян подумал именно так, он бы и сам не смог внятно объяснить. Показалось, что зверь радуется свежему мясу. Бедолага Азим! Быть сожранным жуткой тварью — худшей смерти не пожелаешь!

Старший лейтенант Трегубов выполз из кустов, поднялся на ноги, ощущая, как они противно дрожат. Проклиная всё на свете — и этот лес, и задание, и ублюдочного оборотня — Кирьян очень осторожно подкрался к машине. Пистолета, конечно же, у него не было. Как в темноте его искать? Фонарик был в рюкзаке, и было логично воспользоваться им. Но оставаться здесь, да ещё в одиночестве, когда рядом бродит тварь, совершенно не хотелось.

Зверюга убежала. Это Трегубов понял со всей отчётливостью. «Наверное, доедает бедолагу Азима в кустах», мелькнула мысль. Выбросив из головы дурные фантазии, Кирьян открыл заднюю дверцу, чтобы забрать рюкзаки, но рука наткнулась только на велюровый чехол. Рюкзаков на заднем сиденье не оказалось.

— Может, Азим с собой забрал? — чувствуя, как снова накатывает противная дрожь, прошептал самому себе Кирьян. А если нет? Тогда тебе пи***ц, старший лейтенант, зашевелилась гадкая мыслишка. И за провал задания, и за потерю табельного оружия. Стружку с тебя будут снимать медленно и больно. Причём, как майор Федорчук, его непосредственный начальник, так и князь Залесский, что ещё тоскливее. Милосерднее погибнуть от клыков твари. Может, посмертно медалью наградят. Зато родные пенсию получать будут, уверенные, что отдал свою жизнь Кирюша героически, не посрамив честь рода.

Делать нечего. Надо как-то выбираться отсюда. Кирьян знал, что от посёлка до оживлённой дороги всего-то пара километров. Если идти осторожно, не шуметь и не пыхтеть, то есть шанс остаться живым.

* * *

— Посмотрите на этих красавцев! — майор Федорчук, заложив руки за спину, тяжело печатал шаг, как на плацу во время строевого смотра. Он расхаживал по кабинету, то и дело кидая взгляд на вытянувшихся «во фронт» двух сотрудников внешнего наблюдения. — Обезьяны безрукие! Бегемоты неуклюжие! Что жрали, негодяи? Водку? Коньяк?

— Никак нет, ваше превосходительство! — попытался оправдаться Трегубов, как старший группы.

— Молча-ааать! — заревел Федорчук, сотрясая своим рыком воздух. — Не давал разрешения рот открывать!

Кирьян выпятил грудь и вытянулся, делая придурковатый вид. Если бы не поцарапанные щёки и лоб, можно было вытерпеть словесную экзекуцию. Но лицо саднило невыносимо, поэтому изредка старший лейтенант морщился, когда начальник уводил взгляд в сторону. В медсанчасти ему промыли раны перекисью водорода, после чего пришлось идти в оперативную часть и писать объяснительную о произошедшем. Азим, чудом выживший после беготни от преследующей его твари, дрожащей рукой выводил каракули и что-то шептал про себя. Наверное, своему Аллаху молился.

Майор выдохся после получасового сольного выступления и сел за рабочий стол. Налил из графина в стакан воды и выпил залпом, не отрываясь.

— Итак, господа офицеры, налицо безответственный подход к заданию, полная некомпетентность, — чуть хрипловатым голосом вынес он вердикт. — Потеря табельного оружия, штатной фото и видеотехники, а самое хреновое для вас — фиксированной информации по наблюдению объекта. Только не пытайтесь мне сейчас утверждать, что на вас напал оборотень! Откуда такая уверенность? Может, это мутировавшая собака, сбежавшая из лаборатории? А вы сразу в штаны и наложили!

— Которая своими лапами легко выдёргивает запертую дверцу? — не выдержал Трегубов.

Федорчук с размаху ударил ладонью по столу, но кричать не стал. Лишь кашлянул и стал заново пересматривать объяснительные своих сотрудников.

— Машина действительно покорёжена основательно, — признал он правоту старшего лейтенанта. — Только мне кажется, вы что-то скрываете. Лучше сознайтесь, что употребляли спиртное во время задания. Получите взыскание, но это гораздо лучше, чем упираться и сочинять сказки. Его Светлость князь Залесский очень не любит, когда сотрудники Палаты Безопасности начинают свои косяки оправдывать невесть какими историями.

— Но тварь действительно была, ваше превосходительство, — осторожно заметил Азим, тоже усердно вытягиваясь, насколько это возможно. В отличие от старшего лейтенанта он выглядел гораздо лучше. За исключением того, что при ходьбе сильно прихрамывал. Налетел в темноте на пень или поваленное ветром дерево, ушиб колено. Зато живой. — Высотой два метра, вся обросшая шерстью… Это чудовище никак не могло быть собакой.

— Если следовать вашему утверждению, господа офицеры, что вас по лесу гонял оборотень, то и фототехнику он утащил? — язвительно спросил Федорчук. Не выдержав сюрреализма происходящего, майор зажал в зубах сигарету, щёлкнул зажигалкой и окутался дымом. — И зачем она ему? Лесных зверюшек фотографировать? Карачаров, ну хотя бы ты оружие не потерял?

— Никак нет, господин майор! — Азим облегчённо вздохнул.

— Рано радуешься. Пойдёшь вместе со старшим лейтенантом под суд. За утерю казённого имущества, ну и паровозом — за провал важного задания.

— Разрешите, господин майор? — Касьян понял, что нужно как-то спасать ситуацию.

— Что, совесть проснулась? Или вспомнил, что пили?

— Никак нет, ни капли! Разрешите описать, что мы видели в усадьбе объекта?

— Описать вы, конечно, можете, старший лейтенант, но мне с этого какая польза? Где фиксация? Где снимки, видео? Как доказывать князю, что всё было так, а не эдак?

— Да там ничего интересного и не было, — совершил ошибку Азим.

— Позвольте мне, лейтенант, самому делать выводы из вашего идиотского провала, — рыкнул Федорчук, сбивая пепел с кончика сигареты в пепельницу. — На память не жалуетесь?

— Никак нет! — ответили оба.

— Ну, поведайте мне свои байки, — откинувшись на спинку стула, приказал майор.

Слушал он внимательно, не перебивая Трегубова, взявшего на себя роль рассказчика. Его напарник изредка добавлял детали, которые упустил старший лейтенант. Особо Федорчука интересовало, чем именно занимался Волоцкий на полигоне, какие магические упражнения проводил. Пришлось Касьяну, напрягая память, описать то, что видел и запомнил.

— Значит, четыре барышни в открытую разлеглись на лужайке в купальниках, демонстрируя свои прелести? — задумался он, когда Трегубов замолчал, выдохнувшись. — Поздравляю, господа офицеры, вас вокруг пальца обвели, как сопливых пацанов.

Пусть Федорчук в гневе мог награждать своих подчинённых не самыми лестными эпитетами, но успокоившись, не позволял себе хлёстких выражений, вроде «криворукие хвостатые гамадрилы», «тупоголовые бараны» и прочее-прочее…

— Полагаете, господин майор, что это было намеренное отвлечение от объекта?

— Даже уверен, — усмехнулся Федорчук. — Пока ваше внимание было полностью поглощено фотографированием супруг Волоцкого, его люди вычислили местонахождение поста наблюдения. А потом ловко подстроили встречу с «оборотнем». Может, это была качественная иллюзия, или переодетый в шкуру человек с недюжинной физической силой. Да и обычный архат способен разыграть сценку, не подкопаешься. В любом случае, вы провалили задание.

— Виноваты, господин майор! — Кирьяну ничего не оставалось, как вытянуться в струнку. Смысла оправдываться он не видел, уже поняв, что Федорчук скептически отнёсся к его рассказу. Не поверив про тварь, начальник отдела внешнего наблюдения уже выстраивал свою версию произошедшего. Ведь ему тоже предстояло идти к руководителю и в свою очередь там каким-то образом выкручиваться.

— Виноваты они… — проворчал майор, постукивая пальцами по столу. — Значит, так: временно отстраняю вас от службы. Денька два-три посидите дома, пока высшее руководство бушевать будет. Но прежде всего, прямо сейчас, оба езжайте в Давыдково и переройте весь лес, где с мокрыми штанами бегали от дикой собаки. Да-да, вдвоём! Вы же напарники! Вдруг да найдёте утерянное табельное оружие. Одёжку попроще наденьте, вроде как рыбачить поехали, а сами ищите! Ищите! Молите всех богов, чтобы никто раньше вас ствол не подобрал. Задача ясна?

— Так точно! — враз гаркнули оба. — Разрешите идти?

— Идите, — махнул рукой Федорчук, мысленно настраиваясь на головомойку от князя Залесского.

* * *

Глава Внутреннего контроля Палаты Безопасности, как и положено начальнику, уже знал о происшествии, но лишь в общих чертах. Так как он сам лично утверждал план оперативных мероприятий по слежке за Волоцким и его семейством, то подобный конфуз мог запросто лишить его поста. Это вам не за каким-то прощелыгой-чиновником, попавшимся на воровстве, приглядывать. Первородный может такой шум поднять, всем чертям тошно станет. Колояр Волоцкий пусть и не столь долго живёт в Москве, однако поддержка у него в аристократических кругах уже есть. Да и сам он довольно активно разъезжает по столице, заводит знакомства. Агентура доложила, что Волоцкий нанёс визиты графине Комаровской и князю Львову, намерен добиться встречи с князьями Курбским и Хоробритом. Выборка, конечно, странная, но в ней наличествует какая-то схема.

Да и три года назад господин Колояр очень энергично вписался в местное сообщество, даже успел провести дуэль с бедолагой Лицыным. И вышел из неё победителем, что прибавило молодому провинциалу авторитета.

— И что вам в Испании не сиделось, князь? — пробормотал Залесский, листая досье Волоцкого.

Первородные по своему статусу приравнивались к князьям, и, фактически, ими и были, образуя так называемый «Общий Круг», в который входила родовая знать древних славян. Но позже, когда во главе племён начали вставать князья, Первородные не приняли этот титул, считая, что владение магическим искусством, которое пестовал каждый Род, и так даёт им множество привилегий и преимуществ. Это было ошибкой, началом их медленного, растянувшегося на века, угасания. Если же кто-то обращался к ним по княжескому титулу, ошибкой таковое не считалось. Потомки Первородных сохраняли свой высокий статус благодаря крови и магии.

Князь Залесский оторвался от чтения досье, глядя на адъютанта, замершего на пороге.

— Ваше высокопревосходительство, к вам майор Федорчук, — доложил тот.

— Пусть войдёт, — полковник отодвинул от себя досье, но закрывать его не стал.

Федорчук чуть ли не строевым шагом ворвался в кабинет, дошёл до середины и остановился, вытягиваясь в струнку, прижимая к бедру коричневую папку.

— Господин полковник, по вашему приказанию майор Федорчук прибыл!

— Присаживайтесь, майор, — показал на один стульев, задвинутых под стол, за которым проходили совещания. — Только поближе, чтобы голос не напрягать.

— Слушаюсь! — Федорчук благоразумно занял место в паре метров от начальника, положил перед собой папку.

— Рассказывайте, Андрей Порфирьевич, чего там ваши ребятушки набедокурили, — дружелюбно проговорил Залесский. Сцепив пальцы рук, он откинулся на упругую спинку кресла. — По слухам, машину умудрились разбить, сами едва живы остались… Никак, посчитали задание курортом и напились?

— Если бы напились, — в сердцах бросил майор. — Не пахло от них, специально рядом с ними несколько раз прошёлся. Если коротко, ваше высокопревосходительство, то там было какое-то магическое воздействие с иллюзией. Лично я так понял из объяснения старшего лейтенанта Трегубова.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился князь. — Что за иллюзия?

— Когда наступили сумерки, Трегубов дал приказ сворачивать наблюдение. Оба офицера покинули пост и направились к машине, которую оставили на лесной дороге, — майор решил рассказать как можно подробнее об инциденте. Возможно, удастся смягчить наказание для парней. Всё же старались, не волынили. В первый день много чего наснимали, особенно тренировки Волоцкого. — До этого момента ничего не происходило. Старший лейтенант Трегубов уверяет, что странности начались, как только машина поехала. Сначала он увидел какую-то лесную зверюгу, возможно — бродячую собаку. Потом на крышу что-то упало. А через несколько метров пришлось затормозить, потому что посреди дороги стоял оборотень.

— Оборотень? Всё же не собака? — уточнил Залесский с бесстрастным лицом.

— Старший лейтенант полагал, что именно оборотень. Волколак. Он описал экстерьер твари довольно точно. Судя по всему, их действительно остановил волколак. Зверь бросился на машину, разбил стекло дверцы со стороны водителя. Трегубов сделал два выстрела в упор, но не попал. Подлюка оказалась очень проворной. Разозлилась, вырвала с «мясом» дверь, вытащила парня наружу и швырнула в кусты. Лейтенант Карачаров тоже ничего не смог противопоставить твари. В общем, ребята чудом остались живы. Но…

Федорчук перевёл дух и продолжил:

— Самое странное произошло позже. Когда Трегубов вернулся к машине, он не обнаружил рюкзаков с фото и видеоаппаратурой. Вещи кто-то забрал.

— Тоже оборотень? — Залесский продолжал сохранять спокойствие, но вот сжатые плотно губы сигнализировали, что начальник на грани.

— Я всё понимаю, ваше высокоблагородие! — заторопился Федорчук. — Звучит дико! Поэтому мне показалось, что сотрудники малость того… или придуриваются, скрывая нечто важное, или их обвели вокруг пальца с помощью иллюзии. Пока они бегали по лесу, люди Волоцкого просто забрали аппаратуру. Даже если наблюдатели действительно столкнулись с какой-то неведомой зверюгой, она не могла утащить рюкзаки! Разорвать, выпотрошить — но никак не к себе в логово упереть!

— Иллюзия не может вырвать дверцу, — пальцы князя с раздражением выбили дробь по столу. — Скорее я поверю в архата, применившего силовой конструкт. Тогда пропажа следящей аппаратуры удачно ложится в канву случившегося. Это был отвлекающий манёвр, а значит, Волоцкий каким-то образом обнаружил слежку.

— Так точно, господин полковник, я пришёл к такому же выводу! — с облегчением выдохнул Федорчук, радуясь, что не придётся нести эту ахинею с оборотнем и дальше. — Полагаю, господин Волоцкий с самого своего приезда подозревал, что за ним начнут приглядывать, вот и подготовился.

— Насколько мне известно, у Колояра в Службе безопасности нет магов-архатов, — обескуражил майора князь. — Не сам же Волоцкий бегал по ночному лесу?

— Он мог воспользоваться услугами архатов своего тестя — князя Щербатова.

— Ладно, пока не будем заморачиваться на этот счёт. Что вы можете сказать по тем снимкам, что успели снять наблюдатели? — Залесский успокоился.

— Волоцкий спешно укрепляет свою усадьбу, закупает видеоаппаратуру, технику, оружие, — чётко доложил Федорчук. — Всё на законных основаниях, здесь мы ничего предъявить ему не можем. Так же обстоит дело с полигоном. Он обустраивает его согласно всем правилам магической безопасности. Судя по размаху деятельности, господин Колояр планирует надолго остаться в Москве. Как нам быть дальше? Продолжать наблюдение или пока свернуть всю активную деятельность?

— Меня больше интересует мифический волколак, — усмехнулся князь. — Давайте сделаем так, Андрей Порфирьевич… Есть у вас в отделе люди, ранее служившие в егерских подразделениях?

— Не скажу сразу, ваше высокопревосходительство, — задумался майор. — Надо поднять дела сотрудников. Возможно, такие найдутся. А что именно вы хотите предпринять?

— Да вот, подумал тут… пусть походят по округе, и, как знающие лес люди, отыщут доказательства существования волколака. Я не исключаю возможности появления твари в столице. Всякое в жизни может быть. Вдруг из подпольной лаборатории сбежал какой-нибудь прыткий экземпляр. Не забывайте, что несколько лет назад под Костромой чуть ли не целую фабрику по производству морфов накрыли.

— Наслышан, громкая история была, — кивнул Федорчук.

— Что у вас в папке? — поинтересовался Залесский.

— Объяснительные сотрудников.

Папка тут же перекочевала на стол к князю.

— Оставьте их мне, а сами можете быть свободны. Если возникнут вопросы, я вас вызову.

— Слушаюсь! — вскочил майор. — Разрешите идти?

— Ступайте, Андрей Порфирьевич.

Проводив взглядом офицера до двери, князь Залесский открыл папку и углубился в чтение. Через несколько минут, которых ему хватило для тщательного изучения написанного, он откинулся на спинку кресла и задумался. Идти с таким к Елизарову нельзя. Такая мешанина мистики, некомпетентности, самого настоящего про***ба табельного оружия, фото-видеоаппаратуры, а главное — фотографий усадьбы Волоцкого однозначно вызовет скандал на самом верху. Что теперь Первородный будет думать о Палате Безопасности, о самом императоре? Слежка за аристократом — однозначный скандал. Надо как-то умасливать Волоцкого, но прежде всего нужно доложить наверх. Как отреагирует Матвей Александрович? От него зависит дальнейшая судьба многих сотрудников Палаты Внутреннего Контроля.

* * *

В Тайницкой башне Кремля стояла тишина. Не такая умиротворённая, что бывает после бури, а напротив, в том напряжённом ожидании грозы, когда в воздухе скапливается чудовищная концентрация природной энергии, и всё вокруг замирает. Вооружённая охрана, словно манекены, неподвижно стояла на ключевых постах, никого не пропуская в рабочий кабинет государя. Впрочем, один человек к нему прошёл и сейчас ожидал, когда император, наконец, отвернётся от окна.

А Дмитрий Ярославович созерцал неторопливую, как течение времени, Москву-реку, и будто намеренно не обращал внимание на советника. Застывший в неподвижности Елизаров держал в руке тонкую папку с тиснённым позолоченным гербом, готовый ответить на любой вопрос своего сюзерена. Но Долгорукий продолжал молчать, погружённый в свои мысли.

— Я хочу знать твоё мнение, Матвей, — тем неожиданнее прозвучал его голос в тягучей тишине кабинета. — Стоит ли мне сейчас заняться возникшей проблемой или отложить до того времени, как юный Волоцкий пройдёт магическую инициацию?

— Ваше Величество, — глядя в спину императора, Елизаров изобразил поклон. — Позвольте дать совет. Возможно, он не столь универсален, как предсказания Рекущих, но с точки зрения сложившейся ситуации, даст Вам возможность трезво оценить происходящее.

— Что-то мутишь ты, Матвей, — обернулся, наконец, Долгорукий и отошёл от окна, имевшего магическую защиту помимо бронебойных свойств. — У самого-то язык не завернулся?

— Никак нет, Ваше Величество. Могу выражаться проще, если желаете.

— Уважь, поясни ясно и чётко.

— Я предлагаю прекратить слежку за Волоцкими. Изучив все данные за последние дни, я пришёл к выводу, что они не представляют никакой опасности, по крайней мере, до той поры, пока Даниславу не исполнится тринадцать лет, когда нужно проходить инициацию.

— Почему? Что изменилось? — император сел за массивный стол, на котором был абсолютный порядок: папки аккуратно разложены по степени важности, ручки и карандаши покоятся в органайзере, коммуникатор с десятком телефонных трубок мерно помигивает зелёными огоньками в режиме ожидания. — Повторные анализы крови мальчика вдруг дали иной результат?

— Никак нет, государь, — Елизаров повернулся лицом к императору. — Никаких изменений. Выводы прежние: Данислав Волоцкий является приоритетной угрозой, но всегда нужно учитывать временной люфт. До инициации может произойти всякое, что изменит расстановку сил.

— То есть ты предлагаешь мне спокойно ждать ещё десять с хвостиком лет, пока мальчишка набирается сил? Матвей, ты забыл, что у Колояра есть сын, чей потенциал заставил Рекущих нервничать? Это не повод для покоя.

— Война — не выход, — упрямо повторил Елизаров. — Союз будет куда выгоднее, чем открытое противостояние.

— Союз? — удивился Долгорукий. — Ты считаешь, что Волоцкий будет мне лоялен? После всего случившегося? Вспомни, как он три года назад рыскал по Москве в поисках людей, причастных к покушению на княжну Мирославу Щербатову. Палата Безопасности так и не смогла доказать, что это именно Колояр причастен к убийству Соболевского. Мало того, он и на Измайловых стал зуб точить. Если бы не уехал в Испанию, наворотил бы дел.

— Я считаю, что Волоцкий переосмыслил свою жизнь, — вытянулся Елизаров. — У него две жены и невеста из купеческого сословия. Ребёнок… В такой ситуации Первородный не станет идти на конфронтацию с Вашим Величеством, даже если уверен, что все события, произошедшие в Торгуеве, связаны с Кремлём.

— А он знает? — взгляд императора потяжелел.

— Нет, — уверенно ответил Матвей Александрович. — Он ничего не знает, только догадывается. Но догадка и знания — суть разные вещи. Колояр боится за семью и не будет рисковать своим благополучием. А страх — лучший союзник для манипуляций.

— И как ты собираешься манипулировать Первородным? — ехидно спросил Долгорукий, протягивая руку.

Елизаров правильно понял его намерение и отдал папку. Император провёл ладонью по тиснённому гербу, но пока не торопился углубиться в чтение «Двенадцати Столпов».

— Разрешите мне заняться этим вопросом.

— Вот как? — приподнял бровь Долгорукий. — Заинтриговал. Судя по твоему горящему взгляду, ты что-то придумал.

— Волоцкий должен стать вашим союзником, но никак не вассалом, — набравшись решимости, проговорил Елизаров. — Не забывайте, государь, что с исчезновением Пронских остались ещё десять Родов, чья кровь скрепляет «Договор Двенадцати». Если предположить, что кто-то из их представителей начнёт нашёптывать в уши дворян, что Долгорукие намеренно уничтожают свидетелей Клятвы, то это спровоцирует конфликт. Вас начнут шантажировать. Трон окажется под угрозой.

— Так… — император устроился поудобнее в кресле, сложив на животе сплетённые между собой пальцы. — И ты хочешь заранее переманить Волоцкого на нашу сторону?

— Это наилучший выход. Колояр каким-то образом восстановил свой магический потенциал и уже сейчас представляет весьма серьёзную угрозу. К тому же он находится в родственной связи с князем Щербатовым. Который, в свою очередь…

— Достаточно, я понял, — усмехнулся Дмитрий Ярославович. — Щербатовы подписывали договор «Двенадцати».… Рекущие действительно ошиблись. Они неверно рассчитали линии грядущего. Сын Мирославы Щербаковой может изменить реальную обстановку на политическом поле государства, даже не смещая с трона династию Долгоруких. Надо как следует обдумать эту версию. Итак, ты хочешь переманить Волоцкого на нашу сторону?

— Именно так, Ваше Величество, — склонил голову Елизаров. — В противостоянии с союзниками Пронских он будет незаменим. А его сын может стать наконечником копья, которым Долгорукие поразят своих врагов.

Долгорукий задумчиво пошевелил пальцами, унизанными перстнями.

— Мне доложили, что Волоцкий недавно контактировал с князем Львовым. Не есть ли это попытка образовать некую оппозицию против действующей власти?

— Вполне возможно, — пожал плечами советник. — Ведь мы сами дали ему повод к такому шагу. Поэтому и предлагаю протянуть руку дружбы Первородному. Таким образом отсечём его попытки искать союзников среди Тёмных, Хоробритов, Стародубских и прочих…

— Страшный ты человек, Матвей, — усмехнулся Долгорукий, поигрывая пальцами.

— Мне об этом уже три десятка лет твердят, — снова склонил голову Елизаров.

— Хорошо убеждаешь, — император призадумался. — Слежку оставить, но минимальную. Никаких дурацких попыток заснять на камеру усадьбу Волоцких. Никаких дронов над их головами. Только обычные люди… Например, соседи. Подберите какую-нибудь дворянскую семью с хорошим достатком. Пусть поселятся в Давыдково, рядышком с Первородными, постараются познакомиться с ними. В их обязанности будет входить наблюдение и фиксация магических всплесков. Для этого предоставьте аппаратуру. Ведь Колояр активно тренируется на полигоне? Вот пусть и записывают любые паттерны, которые специалисты будут расшифровывать и делать выводы, что за магию использует наш подопечный.

— Слушаюсь, государь, — Елизаров про себя улыбнулся. Кажется, удалось убедить императора в необходимости снизить давление на Волоцкого и отвести удар от его сына. Идея, вызревшая в разговоре со Скоковым, дала росток, и довольно быстро.

— Ты нашёл папку князя Пронского? — внезапно спросил Долгорукий, сбросив маску добродушия. В голосе скрежетнул металл.

— Нет, государь, — сразу же отбросив опасные мысли, подтянулся Елизаров. — Но у меня есть предположение, где она может находиться.

— Поделишься секретом? — вроде бы с лёгкой иронией спросил император, но советнику хорошо была знакома такая интонация.

— Ваше Величество, помните, я рассказывал вам о странном случае неподалёку от усадьбы Пронских? О человеке, которого нашли с ожогами, несовместимыми с жизнью?

— Помню. Судя по твоей вводной, ты подозреваешь, что этот бедолага — единственный, кто выжил после зачистки.

— Верно, государь. Савин выжил, вылечился и поступил на службу к Колояру Волоцкому.

— Вот как? — металла в голосе императора прибавилось. — И ты только что убеждал меня о необходимости взять в союзники этого человека? А если всё это неслучайно? Если Волоцкий знал, кто такой Савин, и намеренно предоставил ему помощь и защиту? Если папка окажется в руках Первородного? Или уже оказалась?

— Я так не думаю, Ваше Величество, — уверенно ответил Елизаров. — Волоцкий искал управляющего в свою усадьбу, и Савин, имея опыт в такой работе, не мог не воспользоваться ситуацией. Для него сейчас самый лучший вариант — затихнуть и спокойно служить новому господину. На месте Савина я бы так и сделал.

— А потом?

— Потом бы начал искать покупателя на архивы Пронского. И начал бы с тех, чьи фамилии причастны к «Договору Двенадцати». Будьте уверены, Ваше Величество, покупатель обязательно найдётся. Трудно отказать себе в желании держать в руках компромат на императорскую семью.

— Тогда они умрут, — спокойно заявил Долгорукий.

— Несомненно, государь, — Елизаров почтительно склонил голову. — Но до этого момента могут пройти годы. Я не в силах залезть в голову Савину и понять его мысли, желания, к чему он стремится… Рано или поздно бомба, которую он может держать где-то в тайнике, обязана взорваться. Человек такое существо, что сидя на ящике с динамитом, он обязательно захочет поджечь запал. Хотя бы ради любопытства. Савин сделает это, я уверен. Если не ради мести, то ради денег точно.

— Невозможно следить за человеком пять, десять, двадцать лет, — Долгорукий поднялся и снова подошёл к окну, заложив руки за спину. — Беспрерывно, день за днём. У спецслужб других дел хватает.

— Это не проблема, государь. В Палате Безопасности много головастых ребят. Придумают какую-нибудь штуку для постоянного отслеживания. Например, подсадить в аурное поле Савина «маячок». Архат справится с такой работой играючи. Достаточно будет фиксировать его нахождение пару-тройку раз в сутки. Управляющий — очень хлопотная должность, нужно постоянно находиться на службе.

— Хорошо, убедил, — проворчал император. — А ты точно уверен, что Савин — тот самый человек, служивший Пронским?

— Фамилию управляющего выяснить не удалось. Его знали только по имени. По всей вероятности, он пришёл к Пронским не через биржу найма. Мои люди не нашли в архивах ни одной заявки на эту должность. Мне удалось поговорить с некоторыми аристо, что частенько бывали в гостях у князя Константина. Так вот, многие упоминают некоего Илью, управляющего поместьем. Фамилию, конечно же, никто назвать не смог. А этого Савина, чудом воскресшего, зовут как раз Илья. Слишком многое сходится, Ваше Величество. Поэтому я более чем уверен, что у Волоцкого служит бывший слуга Пронских.

— А если этот человек всё же захочет купить защиту и лояльность у Колояра? — Долгорукий резко развернулся, чтобы взглянуть на замершего Елизарова, так и продолжавшего стоять посреди кабинета. — Если папка с компрометирующими мой Род документами окажется в руках Первородного? Как тогда нам поступить?

— Этот вариант даже предпочтительнее, — позволил себе мимолётную улыбку Матвей Александрович.

— Поясни!

— Мы будем точно знать, в чьих руках папка Пронских… Если она действительно существует. Я почему-то уверен, что Волоцкий распорядится бумагами правильно. Он будет очень осторожен, зная, что за его спиной — семья.

— Что значит «распорядится правильно»? — нахмурил брови император.

— Государь, у Волоцкого в столице нет союзников. Нужны годы, чтобы они появились. Что будет делать с компроматом молодой аристократ без связей? Правильно, искать их, знакомиться с нужными людьми, зарабатывать репутацию как человека надёжного и умеющего держать язык за зубами. Если же он, не прожив и года в Москве, начнёт искать покупателя на очень опасные документы, как отреагирует высшее дворянство?

— Первое, что оно сделает, отшатнётся в сторону, — хмыкнул Долгорукий. — Никому не захочется иметь дело с авантюристом и класть голову на плаху вместе с ним.

— И даже оппозиция, которая существует при дворе, не захочет рисковать своими жизнями и карьерой, — кивнул Елизаров. — Может пройти несколько лет, пока Волоцкий не решится на какой-то шаг. Но к тому времени мы найдём способ забрать у него архив Пронских. Кто знает, может Колояр сам захочет отдать его нам.

— Твои слова да богу в уши, — задумчиво проговорил император, возвращаясь за стол. — Всё, свободен. Займись этим… как его? Савиным. Пусть за ним проследят, выявят возможные контакты, пока кто-то из архатов не подсадит ему магическую метку в ауру. Надо было сразу так поступить, как только появилось подозрение…

— Моя ошибка, государь, — покаялся советник.

— Теперь-то что лбом об пол биться, — махнул рукой Долгорукий. — Ладно, свободен. И не спускай глаз со всех, кто причастен к «Договору Двенадцати».

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Елизаров. — Будьте спокойны, всё под моим контролем.

Покинув Тайницкую башню, Матвей Александрович неторопливо зашагал по вымощенной брусчаткой дорожке к скверу, где хотел посидеть в одиночестве и предаться размышлениям. Двое охранников шли за ним на положенном расстоянии, контролируя окружающее пространство. Ближе к вечеру вся чиновничья рать поспешно покинула рабочие места, поэтому кремлёвский двор был практически пустым.

Сев на скамейку, Елизаров ещё раз прокрутил в голове разговор с императором. Не жалуясь на память, главный советник восстановил даже интонации, которые проскальзывали в голосе государя. Вроде бы ничего лишнего не сказал, и даже сумел поколебать уверенность Долгорукого в правоте Рекущих. В долгосрочной игре, которую затеял Елизаров, эти болтуны скорее мешали. Слишком много на себя стали брать, манипулируя императором. Манипулировать им должен только один человек — Матвей Александрович Елизаров, самый близкий к императору человек после жены и детей, хранящий ему верность. С головы Волоцкого и его супруг не должен упасть ни один волосок, иначе парень таких дел натворит, что половину Москвы в развалинах оставит.

Магия Первородных до сих пор вызывает священный трепет у аристократов с древней кровью. Пусть никто в последние триста лет не видел, каковой она может быть на самом деле, лучше не рисковать. Интересно, а сколько их осталось в России? Пять семей? Десять? Сто? Елизаров одно время интересовался этим вопросом и пришёл к мысли, что Первородные сами виноваты в своём постепенном исчезновении. Нельзя было разбавлять кровь с «худородными» княжнами и боярышнями. Говоря современным языком магия Первородных рецессивная, потому что наиболее чистая, природная. Смешивая свою кровь с кровью новой — княжеской — аристократии, они постепенно теряли уникальность, которую принесли из таких древних времён, что оторопь берёт. Можно с уверенностью сказать, что «чистых» Первородных почти не осталось. Волоцкие оказались одни из немногих, кто чётко придерживался стратегии «чистой крови». Правда, и их коснулась губительная тенденция.

Как только Колояр Волоцкий стал фигурой, к которой оказалось приковано внимание императора (благодаря браку с княжной Мирославой Щербатовой), Матвей Александрович специально изучил архивные материалы и разглядел интересную деталь. Все браки Волоцкие заключали сугубо с равными себе. То есть с Первородными. Лишь в последние сто лет жёсткое правило начало давать трещину. Просто не с кем стало родниться! Уже Тримир Волоцкий — дед Колояра — женился на высокородной дворянке, чья семья могла ещё похвастаться родственными связями с Первородными, но уже сильно разбавленными, проще говоря. А Ставер Волоцкий и вовсе отчебучил, взяв в жёны «захудалую» дворянку. Теперь возникает вопрос: каким образом Колояр может укрепить у сына «разбавленный» Дар? Он сам двадцать с чем-то лет ходил с блокираторами на запястьях, что не могло не сказаться на его магических возможностях. А так ли уж сильны Щербатовы? Ой, вряд ли! Сильнее видали. Так с каких щей, извините за «народный французский», у Данислава могла появиться испугавшая и восхитившая «антропотеха» Скокова Сила? Княжна Мирослава, судя по генетическому досье, тоже не обладает каким-то уникальным Даром. Да, умеет носиться с бешеной скоростью на автомобиле благодаря невероятной реакции и выбору предпочтительного варианта на дороге. Да, есть «Стихийная» магия, которой она пользуется довольно редко. И вдруг её сын по прихоти Рекущих почему-то стал угрозой для Долгоруких. Логики в их предсказаниях — ноль. Значит, не в Мирославе проблема.

— А в Волоцком, — негромко вслух произнёс Елизаров. Он поднял голову. Незаметно подступили сумерки. Зажглись уличные фонари, разгоняя лиловые тени от высоких стен Кремля и густых крон деревьев. Даже холодком и сыростью от реки повеяло.

Подспудно Матвей Александрович это понимал, почему и занялся поисками опытных спецов-«антропотехов», чтобы они смогли объяснить странности в выводах программы «Двенадцати Столпов» по анализам крови Даньки Волоцкого. Хм, какая ирония с этим числом. Словно мироздание решило посмеяться над попытками людей поиграться в тайны.

Елизаров всё больше убеждался, что его стратегия сближения с Колояром куда выгоднее, чем выслушивание бредней Рекущих. Но даже учитывая их предсказания, которые сбываются с большой вероятностью, тем более нужно заполучить власть над мальчишкой. И манипулировать им, как выгодно самому Матвею Александровичу. Да, к тому времени советник уже будет стариком, и вся полнота управления родом перейдёт в руки сына. А он, Матвей, займётся воспитанием Златы, любимой внучки. И сделает всё возможное, чтобы сын Колояра стал защитником девочки, а когда войдёт в силу, обретя магию Первородных, вот тогда можно вступать в борьбу с Долгорукими. Предательство? Нет, выбор сильной стороны. А мальчишка с такими показателями запросто свернёт шею императорскому клану.

Елизаров решительно поднялся, не чувствуя никакой ломоты в костях и щёлканья суставов. Куда ему до старчества? Он ещё вполне живчик, под себя не ходит, хе-хе. Для грандиозного плана возвышения рода Елизаровых здоровья хватит. А иначе зачем затевать игру?

* * *

Тишина в саду, где Лука недавно разгуливал с Матвеем Елизаровым, почему-то показалась старому антропотеху обманчивой. Не в плане природного фактора, а чего-то символического, таящего в себе грядущий слом устоявшегося миропорядка. Может, Скоков сам себя накручивал, а может, и в самом деле ощущал некую пульсацию, дыхание Вселенной перед всесокрушающей бурей. Лука медленно ступая по дорожке, вернулся в дом, опираясь на трость. Не из-за слабости ног — из привычки держать руку занятой, и заодно концентрировать свои мысли под мерное постукивание металлического кончика.

Он прошёл в кабинет, запер дверь сугубо из-за нежелания видеть сейчас кого-бы то ни было. Смешно. Кто, кроме слуг мог его побеспокоить? Всего лишь привычка, оставшаяся от работы в евгенической лаборатории. Избавиться от этого Скоков так и не смог.

Бывший антропотех подошёл к книжной полке, пробежался пальцами по тугим потёртым корешкам, словно исполняя какой-то ритуал. Нашёл нужную книгу и потянул на себя. Одна из секций с тихим шелестом отошла в сторону. За ней была не потайная дверь, а всего лишь небольшая металлическая дверца. Приложив один из перстней к специальной выемке, Лука деактивировал ловушку, чтобы при открытии хитрая магема не спалила содержимое сейфа. Когда дверца распахнулась, он достал оттуда папку Елизарова и вернул всё в первоначальный вид.

Убедившись, что шкаф встал на место, старик сел за рабочий стол, поправил очки и открыл папку. Он ещё раз внимательно прочитал двенадцать пунктов «Столпов», подчёркивая остро отточенным карандашом цифры в каком-то одному ему ведомом порядке, и тихо похмыкивая. Для него это были не просто показатели, а отражение каждого из двенадцати уровней магической архитектуры души. У большинства одарённых эти уровни либо пусты, либо запечатаны страхом, договорами, родовыми ограничениями. Ведь магия — это механизм тончайшей настройки, влияющий не только на внешнюю оболочку, но и на темперамент, характер, ментальную устойчивость. А у мальчика все двенадцать уровней были открыты. Можно сказать, они «сияли».

Да, опытный «антропотех» видел это сияние, хотя кто иной просто пожал бы плечами, глядя на ряды цифр и сухой отчёт. Возможно, повертел бы пальцем у виска. Что взять с выжившего из ума старика?

— Чистый свет, — пробормотал Скоков. — Даже не магия, не Дар. Передо мной настоящий Источник, подобного которому я давно не встречал. Хотя… зачем я себя обманываю?

Вспомнились его слова, брошенные Елизарову. «Он сделает вашу власть ненужной». Матвей неглупый человек. Он правильно понял, что это не угроза, а констатация факта. Как если бы сказать, что солнце восходит каждое утро над горизонтом. Но Лука вложил в свою фразу иной смысл. Солнцу не нужен трон. Оно не правит, а существует. И всё, что находится в его свете, цветёт, растёт и медленно выгорает, когда приходит срок.

Елизаров же захотел использовать силу Солнца: направить его лучи на тех, кто цепко держит власть в России — на императорский клан и его Главу. Уничтожив главное препятствие, он сохранит своё влияние и через внучку возвысится. Советнику Долгорукого нравилась роль серого кардинала, и таковым он захочет оставаться и дальше. Ход не гениальный, но расчётливый.

— А стоит ли мне влезать в эту игру? — Лука иногда разговаривал с самим собой, не имея достойных собеседников, при этом смотря на фотографию покойной жены. На ней Кате было тридцать пять лет — совсем молодая и красивая женщина. Он помнил даже фотоателье, где этот снимок был сделан.

Супруга молчала, с лёгкой улыбкой глядя на него.

— Меня хотят использовать в качестве инженера политических интриг, — усмехнулся Скоков. — Я должен сформировать новое будущее через детей, через связь крови. Через то, что называют «любовью». Вот почему я ненавидел свою работу. Она очень быстро помогла мне разочароваться в излишней романтичности между мужчиной и женщиной. Стало ясно, что любовь — всего лишь тончайший астральный контакт двух человек, почувствовавших резонанс. Но я всегда верил, что у нас с тобой, Катенька, всё было по-настоящему.

Старый «антропотех» замолчал, бездумно глядя на лист бумаги с ровными рядами строчек и цифр.

— Я не хочу быть частью системы, — тихо произнёс он. — Но не могу позволить, чтобы эта система сломала мальчика.

Женщина на снимке по-прежнему молчала, мягко улыбаясь. Словно демонстрировала поддержку своему супругу.

Скоков понимал, насколько важно сейчас определить путь развития Данислава, чтобы он не попадал в жизненные ловушки. Для этого у него есть родители. Насколько Волоцкие понимают важность своего сына в грядущих событиях? Готовы ли они к серьёзным потрясениям? Ведь если Долгорукие доберутся до мальчика, слепо веря в пророчества Рекущих, то может произойти всякое. Не будет Витязя — не станет возможности изменить мир, где магия станет языком души, а не останется инструментом контроля и страха.

Покряхтывая, Лука поднялся со стула и вернулся к книжным полкам. Он не использовал трость, которая так и продолжала стоять сбоку у стола. Привычно окинув цепким взглядом своё интеллектуальное богатство, потянулся к невзрачному корешку не очень толстой книги, извлёк наружу. Это была не книга, а умело замаскированный под неё блокнот с записями, которые Скоков вёл несколько десятков лет. Записи, благодаря магическому артефакту, коим являлась обложка, не выцвели, поэтому читались легко.

Открыв нужную страницу, он внимательно прочитал несколько строчек, относящихся к одному человеку. Лука хотел понять, откуда у Данислава такой мощный маркер, не встречавшийся уже много лет. Тримир Волоцкий обладал необходимыми параметрами, но не стал Творцом, остановившись на уровне архата магии. Ему не хватало того, что обнаружилось в паттернах юного правнука. У «антропотеха» создавалось впечатление об искусственном внедрении того самого маркера, обнаруженного позже в Седьмом Столпе. Искусственность внедрения не обязательно относится к человеческому фактору. Мирослава Волоцкая могла подвергнуться воздействию природного магического излучения или древнего артефакта, сама того не зная. Паттерн и проявился у Данислава.

Вернувшись за стол, Лука внимательно поглядел на фото Катеньки.

— Мне нужно встретиться с Волоцкими. Крайне любопытная семья. Как думаешь, доверятся ли они какому-то трухлявому пню? Я ведь фактически предал их, отдав мальчика в руки Елизарова… Ты уверена, что есть шанс всё исправить?

Он помолчал, как будто вслушивался в шёпот тишины. Потом кивнул, придя к какому-то выводу.

— Хорошо, Матвей, я сыграю с тобой эту партию, не навредив тебе, но по своим правилам.