Глава 2 Между берегами

Я приходила в себя медленно, будто тело всё ещё не верило, что ему позволили остаться в этом мире.

Я лежала на боку, уткнувшись щекой во влажный песок и прелые листья. Ноги по колено уходили в воду, и река тихо шевелилась, словно проверяла, не передумала ли я умирать. Когда я попыталась пошевелиться, в ответ раздался слабый плеск.

Зуб на зуб не попадал. Мокрая одежда тянула вниз, пропитанная ледяной сыростью, а ветер кружил над берегом: резкий, злой, не оставляющий ни одного тёплого места. Я поёжилась: холод был из тех, что не просто касается кожи, а проникает глубже и остаётся там, как память.

В ушах всё ещё шумела вода. Тело казалось тяжёлым, чужим, будто часть меня так и осталась в реке, зацепилась за камни, не захотела выбираться.

Осознание пришло не сразу, но когда пришло, я позволила себе короткий, судорожный выдох, и едва заметную полуулыбку.

Это была не совсем радость, просто мысль, что удача еще не окончательно покинула меня. «Жива. Я жива!»

Подняться удалось не сразу. Мир качнулся, поплыл, но не рассыпался. Я выбралась на берег, цепляясь за корни, содрала ладони до крови. Боли почти не почувствовала. После падения в бездну всё остальное казалось мелочами жизни.

Вокруг было тихо. Я огляделась — место было совершенно незнакомым. Течение унесло меня далеко от обрыва и ещё дальше от расположения армии Дзян.

«Надеюсь, генерал Дзян, мы больше не встретимся…»

Я двинулась туда, где сквозь туман начинало подниматься утреннее солнце.

Шла не по дороге, а вдоль неё — прячась, прислушиваясь к каждому звуку. Каждый хруст ветки заставлял напрягаться, каждый шорох в траве — замирать. Я шла так несколько дней, теряя счёт времени, пока голод и слабость не стали фоном, а не угрозой.

Деревню я увидела лишь ближе к ночи шестого дня, когда силы были на исходе, а тело готово было сдаться вопреки воле. Небольшая, прижатая к склону, с низкими домами и полями, начинавшимися сразу за плетёными изгородями. Над крышами поднимался дым.

«Там точно есть люди. Она не заброшена.»

Этого оказалось достаточно.

Я была голодна, лихорадила: долгие часы в ледяной реке и дни без укрытия не прошли бесследно. Добрела до ближайшего дома и упала у порога, не успев ни постучаться, ни попросить о помощи.

Очнулась уже утром.

Меня нашли и начали выхаживать. Моим спасителем стала молодая девушка по имени Лянь Жу. Она молча сменила мне одежду, промыла ссадины, поила горячими отварами. Почти две недели я то приходила в себя, то снова проваливалась в жаркий, мутный бред.

Я почти не говорила. И она не пыталась вытянуть из меня слова — не задавала вопросов, не требовала объяснений. Просто делала то, что умела: спасала.

За это я была благодарна больше, чем могла выразить.

Когда силы начали возвращаться, я стала помогать по хозяйству: носила воду, выходила на поля, собирала урожай. Делала всё, чтобы каждый кусок лепёшки был заработан.

Я слишком хорошо знала, как трудно выживать на границе.

Нахлебницей я быть не собиралась.

За эти месяцы, что я пробывала в деревне, я сдружилась с ее жителями. Даже подумывала просто остаться здесь. Оставить прошлое и жить настоящим.

Такая размеренная, почти счастливая жизнь меня бы устроила, но тишина в этих местах была обманчивой, как гладь реки перед водоворотом.

Однажды, спустя пару месяцев моего пребывания в приграничной деревне, мы с Лянь Жу возвращались с поля ближе к закату. Солнце уже клонилось к горам, окрашивая землю в тёплый медный цвет. Она несла корзину, я связку колосьев. Шагали медленно, без спешки.

— Видишь вон тот участок? — вдруг сказала она, кивнув в сторону дальнего края поля.

Я пригляделась. Земля там была странной: неровной, будто вспаханной грубо и без меры, а местами и вовсе утоптанной до камня.

— Там раньше лучше всего рос овес и пшено, — продолжила Лянь Жу. — А теперь… вот. Голая земля.

В её голосе не было злости. Только усталость.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Два года назад после того, как по полю прошли солдаты, пшено больше не взошло. Земля стала твёрдой, как утрамбованная дорога, и сколько ни бросай зёрна — они гниют, не пуская корня. Старики говорили:где стояла армия, там два года не будет хлеба .'

Она поставила корзину на землю и выпрямилась, глядя на горизонт.

— Мы выбежали. Кричали. Старики, женщины. Просили обойти. Один солдат даже замедлился… но потом пришёл приказ. И они пошли дальше.

Я сжала пальцы на стеблях.

— Чей это был отряд?

Лянь Жу помолчала, потом посмотрела на меня пристально, будто решая, стоит ли говорить.

— Не уверена, но они несли знамя армии Вэй.

Имя не прозвучало, но тень его легла между нами.

— Генерал Вэй Лян? — осторожно уточнила я.

Она пожала плечами.

— Не знаю, кто-то видел лишь знамя, а вот был ли он сам… Говорят, он справедливый, что император ему доверяет. Но знаешь… — Лянь Жу усмехнулась криво. — Он, может, и не отдавал приказа топтать наши поля, но от этого нам не стало легче.

Я молчала.

— Староста потом ходил жаловаться, — продолжила она. — Вернулся ни с чем. Сказали: безопасность границы важнее урожая. Что мы должны быть благодарны, что нашу деревню не затронула та битва. — она снова наклонилась за корзиной. — Для них мы все одинаковые: что бандиты, что крестьяне. Если мешаем — нас просто отодвигают.

В ту ночь я долго лежала без сна, прокручивая беседу с Лянь Жу и тем разговором генерала Дзяна с разбойниками.

Что я вообще знала, кроме как имен и боевых заслуг? Ничего. Генерал Вэй Лян был для меня такой же загадкой, как и все остальное, что осталось в столице после моего бегства. А Дзян Бай? Я всегда думала, что он праведный человек, а оказался…

«Как смешно вышло… я потеряла два дома, две семьи…»

На глаза непроизвольно выступили слезы.

Ради чего все это? Я даже ничего не сделала, просто меня заметил один из солдат и доложил генералу, что я приходила, но видимо его не застала. Что сделал генерал Дзян? Промолчал, а потом выставил, как и говорил вражеским шпионом.

Что им двигало, что он вредил своим же? Деньги? Власть? Личные счеты с Вэй Ляном? Они явно стоили друг друга.

Хотела ли я отомстить?

Да.

Но сейчас я не была уверена, что пойти и все рассказать генералу Вей Ляну хорошая идея. Казалось, что он не лучше Дзян Бая, такой же эгоистичный и циничный.

Что ж, о том, мне следует делать дальше и правда следует очень хорошо подумать. Один раз я уже ошиблась, пойдя не за тем человеком. Второй раз судьба мне навряд ли поможет выжить.

* * *

Той ночью я проснулась резко, но не от крика, не от шума, а от едкого запаха дыма.

Он был густым, плотным и сразу стало ясно: это не очаг и не неосторожный огонь. Мое внутреннее чутье сразу закричало: так пахнет только беда.

Я вскочила, ещё не до конца очнувшись, и в тот же миг услышала треск, сначала далёкий, а потом всё ближе. Сухой, хищный звук, с которым огонь пожирает дерево.

— Лянь Жу… — прошептала я, уже натягивая одежду.

Снаружи деревня была другой.

Небо светилось багровым, будто рассвет пришёл не с той стороны. Пламя подбиралось к крышам, перебегая от дома к дому, искры взлетали вверх, и казалось, что сами звёзды падают на землю.

Кто-то кричал, кто-то звал детей, которые плакали во весь голос.

— Пожар! — раздалось где-то совсем близко. — Воды! Несите воду!

Я выбежала из дома и почти столкнулась с Лянь Жу. Лицо её было закопчённым, глаза огромными, испуганными.

— Они здесь, — сказала она, и этого было достаточно.

— Кто они⁈ — не поняла сначала я.

— Солдаты!

Не бандиты. Не случайные мародёры. Солдаты.

Я схватила её за руку.

— Какие солдаты, Лянь? Где староста?

— У амбара… — она запнулась. — Там были люди. Солдаты не дали им уйти, они ищут кого-то.

Слишком знакомо.

Слишком правильно организовано, чтобы быть случайностью. Неужели они меня нашли в такой глуши⁈

Я уже знала, что услышу дальше.

— Всем оставаться на местах! — крикнул мужской голос. — По приказу командира! Кто попытается бежать, будет считаться предателем и будет убит на месте!

Я медленно отпустила руку Лянь Жу.

— Ло, тебе нужно бежать. — внезапно сказала она. — у нас кроме тебя чужаков не было, они скорее всего пришли за тобой. Тебе нужно спрятаться.

Я не ответила, просто быстро сжала ее руку.

— Спасибо за все, береги себя!

Я быстро пошла туда, где был огонь, потому что там всегда есть тот, кто им управляет, и я увидела его почти сразу.

Дзян Бай стоял у края площади, в тени, где пламя освещало лицо снизу, делая черты резче, холоднее. Он был спокоен. Слишком спокоен для человека, наблюдающего, как горят дома.

Наши взгляды встретились.

На одно мгновение, и он сразу увидел и узнал меня.

Я это поняла по тому, как чуть сузились его глаза.

— Вот ты где… — сказал он негромко, почти с облегчением.

Я развернулась и побежала.

За спиной раздались крики.

— Держите её! Не упустить!

Деревня мешала бежать, дым резал глаза, огонь перекрывал проходы, люди метались, не понимая, где свои, где враги. Я лавировала между домами, перепрыгивала через упавшие балки, слыша, как за мной идут.

Лес принял меня, как и в прошлый раз, неохотно, но без вопросов. Я бежала, не разбирая дороги. Сзади — дыхание, лязг металла, короткие команды, те самые, которые я знала слишком хорошо. Один раз мы так же выслеживали солдата, которого Дзян Бай назвал врагом, а теперь врагом была я.

— Не убивать! — раздалось вдруг.

Голос Дзян Бая, я усмехнулась, не оборачиваясь.

Земля под ногами стала каменистой, ветер ударил в лицо, и я поняла раньше, чем увидела.

Обрыв.

Река внизу шумела, тёмная, злая. Неужели судьба решила сыграть со мной злую шутку?

Я обернулась, увидев моих братьев по оружию. Лучник поднял лук, без раздумий.

Почти шесть лет я была в этом отряде, училась выживать и становилась сильнее рядом с ними, эти мальчишки, ставшие со временем сильными мужчинами, сражающимися за родину, были мне и правда, как братья. Они были моей семьей, и я снова лишилась семьи.

Я шагнула назад раньше, чем стрела сорвалась с тетивы, и мир перевернулся.