Глава 22 Предложение, от которого не отказаться

— Юй Лан, тебя генерал зовет. — сказал один из патрульных немного позже, когда я проходила мимо, неся горячую воду от костра в палатку.

— Что-то случилось? — удивленно спросила я, но мужчина лишь пожал плечами.

— Мне откуда знать. Я передаю приказ.

Он пошел дальше, а я вздохнула и поплелась через половину палаток до шатра генерала Ляна. Что ему могло понадобиться? Хотел узнать имя того, кто задумал против него недоброе? Мне показалось в ту ночь в пещере, что он и так все понял. Может хотел узнать подробности? Но я уже рассказала все, что видела.

Пока шла, не заметила, как шаги сами стали тише. Слишком многое в последние дни зависело от решений, принятых именно в этом шатре.

У входа стоял караульный. Он молча откинул полог, и я вошла.

Вэй Лян был без доспехов, редкость. Тёплая накидка, распущенные волосы, карта, разложенная на столе. Он выглядел усталым, но собранным, словно уже прожил этот разговор наперёд.

— Ты звал, генерал Лян? — я остановилась, как и положено, на расстоянии, поклонилась и стала ждать, из-за чего я сейчас здесь.

— Подойди, — сказал он спокойно. — и сядь. Это же не допрос, расслабься.

Я подчинилась. Он некоторое время молчал, будто взвешивал слова, а может последствия от своих слов.

— Что ты думаешь о приказе императора? — спросил он наконец.

Ответила не сразу.

— Думаю… — осторожно начала я, — что Его Величество не стал бы вызывать вас ко двору, если бы не счёл доклад важным. Но и не стал бы писать напрямую о выводах. Слишком много глаз и ушей.

Вэй Лян кивнул.

— Продолжай.

— Это может быть как знаком доверия, так и попыткой изолировать вас от армии, — сказала я честно. — В столице опаснее, чем на границе. Там не убивают клинком, там убивают словами и печатями.

Он усмехнулся коротко, без веселья.

— Ты говоришь так, будто уже бывала при дворе.

— К сожалению мне приходилось видеть, как люди исчезали после «приглашений», — ответила я, не вдаваясь в подробности. — Иногда навсегда.

Он внимательно посмотрел на меня, словно снова складывал кусочки мозаики.

— Именно поэтому я тебя и позвал, — сказал он после паузы. — Я еду в столицу. И хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я подняла взгляд.

— Для чего и в качестве кого?

— Не солдата, — перебил он сразу. — И не под именем Юй Лан. Может быть личным помощником, или никому не известным стратегом…

Тишина стала плотной.

— В столице тебя явно узнают, учитывая твое прошлое, — продолжил он ровно. — Узнают слишком многие. Солдата армии Вэй запомнили, да и ты служила в другой армии, возможно ты встретишь кого-то из старых знакомых. Тебя узнают по выправке, по движениям, по взгляду. Это риск и для тебя, и для меня.

Он посмотрел прямо.

— Ты поедешь как женщина.

Слова прозвучали спокойно, без нажима. Но у меня внутри всё сжалось.

— Генерал…- начала я, — если кто-то уже настроен против вас, то мое присутствие ничего не изменит. Я всего лишь…

— Ты не «всего лишь», — перебил он негромко, но твёрдо. — Ты видела больше, чем многие мои офицеры. Ты не связана придворными кланами. И ты умеешь выживать.

— Но… — начала я, однако Вэй Лян поднял ладонь.

— Я не приказываю, — сказал он. — Я предлагаю. И даю тебе выбор.

Он выдохнул, будто снимая с себя часть ответственности.

— Ты можешь остаться с армией и вернуться на северо-запад. Или поехать со мной в столицу, но под другим именем, в другой роли. Это опаснее. И сложнее. Но если ты согласишься, я отвечаю за твою безопасность.

— А если откажусь? — тихо спросила я.

— Я пойму, — ответил он без колебаний. — И не задам больше ни одного вопроса.

Опустила взгляд на свои ладони. Поехать в столицу означало приблизиться к прошлому. К Дзян Баю. К истине, от которой я бежала. А может быть и получится узнать что-то о деле моей семьи. В конце концов я не верила, что отец был предателем, а учитывая то, как строилась власть и сколько было продажных чиновников, желающих власти, я предполагала, поездка в столицу была бы не лишней.

Я так бесполезно жила эти годы, что даже почти не пыталась что-то сделать для восстановления чести отца, стараясь лишь выжить и не раскрыть себя. Сейчас же, когда сама оказалась в таком положении поняла, что ничего не делать не получается.

Ехать туда было опасно. Очень опасно, ведь кто-то мог узнать во мне не просто солдата армии Дзян Бая, это можно было бы пережить и даже оправдаться, а вот если кто-то узнает во мне Сун Си Ло, дочь главного канцлера, это могло означать немедленно заключение под стражу, но и оставить Вэй Ляна одного означало снова промолчать и закрыться в своем собственном страхе.

— Когда вы выезжаете? — спросила я.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Через два дня. На рассвете.

Я подняла голову.

— Тогда я подумаю над вашим предложением, генерал Лян.

* * *

Я вышла из шатра уже в сумерках. Холодный воздух ударил в лицо, но он был проще и честнее той тесноты, что осталась внутри.

«Я подумаю», — сказала я.

И это была правда, но думать о возвращении в столицу было больно.

Я шла между палатками, не разбирая дороги. В голове снова и снова всплывал его голос: спокойный, уверенный, будто он предлагал не поездку в столицу, а обычный переход на новый рубеж. Будто не понимал, что для меня столица это не место, а приговор, который однажды уже был приведён в исполнение. Возвращение туда словно испытание для моей души.

Ходить по улицам, где мы гуляли с родителями. Заходить в места, куда любила заходить мама. Просто увидеть императора, человека, что поверил лжи его продажных чиновников и подписал указ о казни.

Это было не просто больно, это было невыносимо даже представить.

Но… могла ли я не поехать?

Может небеса сейчас и правда дарили мне невероятный шанс разобраться с тем, что произошло много лет назад?

Я почти дошла до своей палатки, когда услышала голоса.

— Да говорю тебе, во дворце сейчас творится что-то странное, — негромко, но оживлённо говорил кто-то.

Я узнала голос гонца. Того самого, что привёз письмо из столицы. Замедлила шаг и невольно остановилась у края костра. Формально поправить плащ, на деле прислушаться к сплетням прямиком из столицы.

— Слишком много людей шепчутся, — продолжал он. — Стражи больше, чем обычно, а придворные… как крысы перед пожаром. Одни улыбаются и стоят козни, другие уже собирают вещи.

— Думаешь, из-за генерала Вэя? — спросил один из солдат.

Гонец фыркнул.

— Как оказалось не только. Там давно всё кипит. Говорят, один из древних родов, начавший свою путь еще при дедушке нынешнего императора, что-то натворили.

— Какая?

— Дай вспомнить… — ответил он после короткой паузы. — Точно! Семья Шэнь.

Моё сердце пропустило удар.

— И что они такого натворили?

— Слышал, что они кого-то оскорбили, — продолжил гонец. — То ли важного чиновника, то ли кого-то из внутреннего круга дворца. А может, и самого императора: тут версии, как всегда, расходятся. Но если слухи правдивы или даже нет, но они кому-то просто помешали, им грозит разбирательство. А мы все знаем, чем такие разбирательства заканчиваются.

— Да ладно, — неуверенно сказал солдат. — Шэнь ведь старая семья. Их так просто не тронут.

— В столице нет никого бы не тронули. Ни у кого нет неприкосновенности, даже у родственников Его Величества. Сколько уже семей так пострадали… — тихо ответил гонец. — Если ты стал неудобным, ты уже виноват.

Я перестала слышать остальное.

Имя гулко отдавалось в голове, будто удар колокола.

Шэнь.

Я помнила эту семью, помнила даже слишком хорошо.

Старший господин Шэнь часто бывал у нас дома, он был лучшим другом моего отца. Они вместе могли часами сидеть за чаем, спорить о законах, о налогах, о том, как империя должна заботиться о провинциях, а не только о столице. Я тогда пряталась за ширмой, делая вид, что читаю, и слушала. Запоминала…

Он смеялся негромко, говорил вдумчиво и всегда кланялся отцу чуть глубже, чем требовал этикет, так же, как и папа. Отец уважал его искренне, без показной вежливости. И, кажется, в тот год, когда отца обвинили, только старший господин Шень вступился за него на совете перед императором, за что и был наказан.

После казни моей семьи имя Шэнь исчезло из моей жизни, потому что я перестала быть Сун Си Ло. Я больше не была дочерью главного канцлера. Да и была еще одна причина, почему я не пошла первым делом к господину Шеню после побега. Я просто не могла подвергать его опасности. Ко всему прочему, думаю там бы меня искали в первую очередь.

Поэтому… Для меня тогда его из моей жизни вычеркнули также, как и мою семью из империи.

Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь.

Если семья Шэнь сейчас оказалась под ударом… Если в столице снова начинается то, что было много лет назад с моей семьей… Если прошлое поднимает голову значит, моё молчание больше никого не спасёт.

Я медленно отступила от костра, стараясь не выдать себя. В груди было холодно и ясно, как в ту ночь, когда я приняла решение бежать и выжить любой ценой.

«Я подумаю», — сказала я генералу.

Ложь.

Сейчас это была уже ложь.

Я уже знала ответ.

Если столицу снова заливает тень от тех, кто считает себя знатью, которую на настигнет возмездие, если старые знакомые оказываются в опасности, если история повторяется — я должна быть там и предотвратить беду.