Глава 18 Цена спасения

Дорога ответвлялась от той, которой придерживались мы, почти незаметно. Узкая тропка, утоптанная копытами и временем, будто сама земля старалась не привлекать к себе внимания. Я свернула туда без оглядки, позволив основному тракту исчезнуть за спиной. Здесь было тише. Даже ветер звучал иначе: не резал, а будто шептал, скользя между сухих ветвей.

Эта тропа была мне знакома.

Лошадь шла уверенно, как если бы уже знала путь, а я ловила себя на том, что считаю повороты, уклоны, камни у обочины. Здесь я шла когда-то пешком, замёрзшая, голодная, почти без надежды. Тогда каждый шаг был просьбой о выживании. Теперь долгом и искренним желанием узнать, как дела у тех, кто мне помог.

Солнце стояло высоко, но свет казался блеклым. Лес редел, и впереди начала проступать долина. Почти на месте. Всего-то пара часов езды на лошади, я думала уйдет больше времени. Настроение стало лучше от предвкушения встречи и надежды на то, что Дзян Бай не нанес сильного вреда простым жителям.

Я замедлила ход ещё до того, как увидела её полностью. Сердце сжалось раньше, чем разум успел подобрать слова.

Деревня все еще была на месте, и в то же время её не было.

Словно призрак остался, а все остальное исчезло.

Чёрные остовы домов торчали из земли, как обгоревшие кости. Крыши обвалились, балки рухнули внутрь, колодец был завален мусором и пеплом. Там, где раньше тянуло дымом очагов и варёным рисом, теперь пахло только гарью и сырой золой. Прошло всего каких-то пару месяцев…

Я спешилась медленно.

Здесь было слишком тихо. Ни лая собак. Ни скрипа дверей. Ни человеческих голосов: даже призрачных, как в воспоминаниях. Я сделала несколько шагов вперёд, ступая осторожно, будто боялась потревожить мёртвое.

Вот здесь был дом Лянь Жу.

Я узнала его по камню у порога, он остался, только потемнел. Всё остальное исчезло. Я остановилась, не в силах сделать ещё шаг. Перед глазами встало её лицо: уставшее, но тёплое и добродушное, руки, пахнущие травами, плащ, который она тогда набросила мне на плечи, не задавая ни одного вопроса.

— Прости… — прошептала я, сама не зная, кому.

Я обошла деревню медленно, внимательно, как учат в армии, но внутри всё ломалось. Следы были повсюду: старые вмятины от копыт, обугленные пятна, разбросанная утварь. Это не было грабежом на бегу. Это было показательно. Холодно. Намеренно.

Людей здесь не осталось.

Я не нашла тел и это пугало сильнее всего. Значит, либо их увели, либо… я не позволила себе додумать. Вместо этого сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

Вот она, цена «побед» Дзян Бая. Цена удобных докладов и красивых слов при дворе. Цена приказов, за которыми всегда стоят живые лица, пока не исчезают в небытие.

Я стояла посреди пепелища и пыталась дышать ровно. Закрыла лицо ладонями, потому что просто не могла смотреть на место, где ко мне относились как к своей, как к семье. К семье, которую я в очередной раз потеряла.

Медленно. Глубоко. Как учили. Как приходилось делать десятки раз перед боем, после боя, когда рядом умирали, когда нельзя было позволить себе дрожать. Я повторяла про себя простые вещи, будто счёт:ты жива, ты солдат, ты здесь по делу . Эмоции потом. Всегда потом.

Я сжала челюсти так, что заболели виски.

— Это не твоя вина, — тихо сказала я себе. — Ты не отдавала приказ. Ты не поджигала дома. Ты даже не знала…

Но слова не приживались. Они скользили по сознанию, не находя опоры, потому что память подсовывала другое.

Я была в армии Дзян Бая.

Я носила его знамя.

Я участвовала в его походах.

Я закрыла глаза.

Перед внутренним взором всплыло прошлое: быстрые рейды, донесения о разбойниках на границе, сухие доклады о «подавленных очагах беспорядков».

Тогда я не задавала вопросов. Тогда я верила, что всё это — ради порядка, ради империи. Ради людей, которые не страдают во время этих походов.

Ради таких, как Лянь Жу.

Грудь сдавило так резко, что на мгновение перехватило дыхание. Я согнулась, упираясь ладонями в колени, и несколько секунд просто стояла, не в силах выпрямиться. Внутри что-то ломалось: не громко, не с треском, а тихо, почти незаметно, как подгнившая балка, которая долго держала вес, а потом вдруг перестала.

— Я привела их сюда… — вырвалось у меня шёпотом. — Они за мной тогда пришли…

Голос прозвучал чужим.

Я знала, что это нелепо. Я понимала разумом, что, если бы не я, деревню всё равно нашли бы. Что такие места на границе не выживают в больших играх, но чувство вины не спрашивает логики. Оно просто есть. Тяжёлое, липкое, как пепел под ногами.

Я опустилась на колени.

Горло сжалось, и я поспешно отвернулась, будто кто-то мог увидеть. Глупая привычка прятаться даже от пустоты. Я тёрла лицо ладонью, упрямо стирая влагу, но слёзы всё равно катились, горячие, злые, беззвучные. Я не всхлипывала. Не рыдала. Просто позволила им течь, потому что больше не могла держать всё внутри.

— Простите меня… — повторила я, уже не зная, к кому обращаюсь. — Я должна была понять раньше. Должна была остановить это. Должна была уйти как только мне станет лучше. Это я виновата.

Ответа не было.

Только ветер прошёлся по обгоревшим балкам, подняв тонкую пыль, и мне показалось, будто деревня вздохнула: устало, в последний раз.

Я вытерла лицо рукавом, резко, почти зло, и поднялась. Слабость длилась ровно столько, сколько я ей позволила. Внутри всё ещё болело, но боль можно было превратить в опору.

Я запомнила это место.

Каждый разрушенный дом.

Каждый след.

И когда я развернула лошадь обратно, слёзы уже высохли, оставив после себя только одно чувство: холодную, тяжёлую решимость.

Если это моя вина, значит, я же и остановлю того, кто это сделал.

Я отомщу за всех, кто погиб из-за генерала Дзян Бая!

* * *

Обратная дорога была тяжелее, чем до этого.

Лошадь шла шагом, фыркая и нервно перебирая копытами, она словно чувствовала то же, что и я. Воздух стал плотнее, будто мир затаил дыхание.

Я не думала, что скажу Вэй Ляну. Мысли возвращались снова и снова к одному имени. Дзян Бай. К его улыбке, к спокойному голосу, которым он отдавал приказы, за которыми следовал огонь.

Я больше не буду молчать.

Я слишком поздно поняла, что тишина вокруг неправильная.

В горах тишина бывает живой: с ветром, с птицами, с эхом.

Эта была мёртвой.

Лошадь резко дёрнулась.

Я напряглась и уже потянулась к луку, когда раздался первый свист.

Стрела прошла мимо, ударившись о камень. Вторая в землю перед копытом. Я спрыгнула в тот же миг, перекатившись в сторону, и третий выстрел ушёл в пустоту.

— Вперёд не лезь, хочу сам забрать этого мальчишку из Вэй! — рявкнул кто-то.

— Живой! — отозвался другой голос. — Заберём!

Они вышли сразу с трёх сторон. Человек двадцать. Не крестьяне. Обычные разбойники. Движения не слаженные, оружие не ухоженное. Щиты, копья, короткие клинки явно не особо хорошего качества.

«Явно просто решили поживиться, неужели думают, что у меня что-то есть для них? Оружие? Ну да, может быть, с их то точно они далеко не уйдут… а может их тут оставили, чтобы меня выследить и привезти к Дзян Баю, если вернусь?»

Что-то внутри щёлкнуло.

Я больше не считала удары.

Не экономила дыхание.

Не притворялась слабой. Мне нужно было выпустить ту ярость, что сейчас во мне бурлила.

Лук ушёл за спину, клинок оказался в руке сам. Первый бросился слишком самоуверенно, видимо тот, кого я услышала изначально. Шагнула навстречу, ушла под удар и вскрыла ему горло коротким, точным движением. Кровь брызнула на камень.

Второй попытался зайти сбоку, я развернулась, врезала локтем в лицо, услышала хруст, и, не останавливаясь, вонзила меч ему под рёбра.

Третий успел вскрикнуть.

Они сомкнулись, но уже поздно.

Я двигалась так, как двигалась всегда, когда переставала бояться. Быстро. Жёстко. Без колебаний. Каждый шаг — убийство, каждый разворот — расчёт. Копьё скользнуло по плечу, разорвав ткань, но я даже не замедлилась. Выбила древко, развернула его против хозяина, сломала, добила.

Кто-то закричал.

— Убить, если не возьмем живым!

Нет.

«Это я вас убью!»

Когда последний попытался бежать, я метнула нож не глядя. Он упал лицом вниз, так и не добежав до поворота тропы.

Тишина вернулась.

На этот раз настоящая.

Я стояла среди тел, тяжело дыша. Кровь стекала по пальцам, по запястьям, капала с клинка. Чужая. И немного моя.

Руки дрожали не от страха. От ярости, которой наконец дали выход.

Я вытерла меч о траву, но кровь уже пропитала рукава, штанины, край плаща.

Лошадь нашлась ниже по тропе, испуганная, но целая. Я села в седло и поехала обратно, не пытаясь выглядеть аккуратно.

Когда впереди, примерно через час, показались знамена армии Вэй и расчищенный путь, разговоры стихли сами собой. Солдаты оборачивались. Кто-то выругался. Кто-то машинально потянулся к оружию.

Я остановилась прямо перед строем.

Кровь была повсюду. На лице. На руках. На доспехах.

Я подняла взгляд и встретилась с глазами Вэй Ляна. Он смотрел на меня с непонятным выражением на лице.

— Генерал Вэй, там была небольшая засада, — сказала я хрипло. — Около двадцати человек. Обычные разбойники. Все убиты.

Я выпрямилась в седле, а в лагере повисла тишина.