У талантливого польского беллетриста Андрея Немоевского фабричной жизни посвящено несколько небольших рассказов в сборниках «Listopad» («Новеллы и впечатления». 1891 г.) и «Polonia irridenta» (в пяти частях, 1893—1895). Критик Т. Пини считает Немоевского первым из польских писателей, кто в своей красивой поэзии спустился в глубокие темные шахты, кто забрался в полные огня и страшных машин фабрики. В этом смысле Немоевского можно считать предшественником Реймонта, Жеромского, Грушевского и других, из самого молодого поколения, изменивших «модернизму». И надо прибавить, что фабрично-заводская жизнь хорошо знакома Немоевскому. так как сейчас же по окончании Дерптского университета он занял место на одном горнопромышленном заводе в Сосновицах и несколько лет прослужил на нем. Следовательно, он опускался в шахты и забирался на-фабрики не только в воображении.

Общее впечатление необыкновенно тягостное. «Куда ни взглянешь — Боже, Боже, — видно только море дыма. Все выше и выше взбирается он, плывет... Вот и холмик уж закрыть им; но видно уж и молящейся группы вместе со статуей и венками. Руки поднимаются над головами, слышны возгласы: «Спаси, Матерь!» Дым клубится, закрывает холмик — все исчезло в бездне дыма... А вдали, в глубине деревни гудит ночная буря фабрик, гремит, хохочет средь тумана, словно сокрытый хор дьяволов; скрывая в дыму зеницы, освещая заревом фасады зданий и беснуясь кругом, бежит вверх с громовым смехом...» Тот же критик обращает внимание на то, что, хотя Немовского нельзя назвать символистом, однако эта картинка изображена у него более, чем правдиво. Тут молящаяся группа бедняков — там титанический «смех» машин, как бы издевающийся над их молитвами, готовящий им новые ужасы, новые жертвы. Все это резко выделяется из рамок обыкновенной житейской картины и дает образ страшной, полной опасности жизни работника.

Далее автор ведет читателя внутрь заводов и фабрик, где одно неловкое движение, — и раскаленный металл обвивается около тела рабочего, причиняя ему смерть среди страшных мучений. Следуя дальше за автором, мы спускаемся в глубь земли, в шахты, испытав на себе так называемый «дьявольский путь», т. е. спускание в глубь шахты в корзине при свете факелов. На дне шахты кипит работа; здесь не думают ни о ясном солнце, ни о голубом небе; думают только о насущном хлебе. Эта страшная жизнь среди темных коридоров окружена, кроме того, многими опасностями. Выступая внезапно из-под почвы, вода заливает рабочих, — и горе тем, которые не успели спастись! Но самый страшный враг этих подземных тружеников, это — огонь. Борьба, с ним всегда влечет за собой массу человеческих жертв, не говоря уже о том, что иногда огонь уничтожает всю шахту.

Но если стихийные бедствия угрожают отовсюду человеку, то его жадность приносит еще новые страдания. Из длинного коридора уже выбран весь уголь, дальше копать не зачем, потому что человек успел извлечь уже все богатства природы. И все-таки, кто-то там еще работает... Длинный коридор поддерживается толстыми сваями, которые представляют некоторую ценность. И вот, рискуя быть задавленными, работники вытаскивают эти сваи, чтобы получить небольшую награду зато, что подвергались громадной опасности. («Podziemia»).