Алеша встал раньше других.

С болот поднимались испарения. Туман белел между деревьями и свивался в видения.

Белая Девушка — высокая, в длинном платье — прошла рядом. Алеша толком испугаться не успел, потому что Девушка — белый столб тумана — растаяла на глазах.

Пролетел козодой, на лету забирая комаров широким кожистым ртом, и сказал Алеше:

— Досыпай, парень.

Алеша зевнул, вернулся на свое место — между бабушкой Устиньей и Никитой — и заснул самым крепким утренним сном.

Сквозь сон он услышал, как повсюду поют птицы и хлопочет бабушка Устинья.

Она грела в ладонях бутылочку с ключевой водой и говорила:

— Студена больно. Вот погрею, вы попьете и горлышки не простудите. Рассказывайте, какие вы сны нынче видели.

Все по очереди рассказывали сны, пили воду из бутылки и ели хлеб со свежей ягодой земляникой, которую бабушка Устинья успела собрать на завтрак.

Ягода с росой была до того сладка, что Никита расчувствовался и сказал:

— Врать не буду: я нынче никаких снов не видел.

А когда отведал еще земляники, то признался окончательно:

— И вообще я никаких снов никогда не вижу.

Потом уточнил:

— Может, вижу, да забываю.

— Настоящий мужчина, — похвалила бабушка Устинья.

— Я это зна-а-аю, — протянул Никита.

Бабушка встала, подвела детей к краю круга, к глубокому зеленому следу, пробитому ею в белой от росы траве.

— Леший-то приходил! — сказала она. — Потоптался снаружи, а в круг не зашел.

И показала на огромные следы по ту сторону круга.

Никита попятился, хотел было бежать, но — куда?

— Мама! — жалобным басом сказал Никита и вместе со всеми ухватился за широкую бабушкину юбку.

Бабушка Устинья повела детей по следам пришельца до песчаной гривы, где отчетливо отпечатались следы много крупнее человеческих.

— Медведь приходил, — буднично, будто о деревенском соседе, сказала бабушка. — Приходил. Постоял у круга. В круг не пошел: нельзя. А коли так, то теперь он к нам не подойдет. Самое время ягоды собирать!

…Этот сосновый остров посреди болот был весь усыпан ранней ягодой земляникой. Так ее с давних времен называли потому, что была она ближе всех к земле.

Земляника — красное очелье, украшение и подарение земли-матушки — блестела от росы и сама шла в руки.

Земля из-под ягодника дышала горячо и влажно и кружила голову. Все молчали от радости быть близко к ягодной земле, и только бабушка Устинья изредка подавала голос:

— Ходим — как молимся… Кланяемся земле-матушке…

Солнце поднималось между сосен, как большая ягода, и дышало лесным земляничным жаром.