Пробираясь среди высоких стеблей и листьев, ребята скоро увидели, что впереди блеснула вода. Еще шаг, другой — заросли расступились, и дети вышли к крохотному водоемчику, спрятавшемуся в зеленой чаще болота.

Можно было подумать, что в этом уютном уголке птицы устроили настоящий детский сад для своих малышей. Целые стаи птенцов беззаботно плавали, купались и гонялись друг за другом на тихой воде под склонившимися зелеными листьями, а несколько взрослых чаек степенно плавали среди них, будто присматривали за детворой.

Весь берег водоемчика был усеян гнездами, и красивые белые птицы важно восседали на них, отражаясь в спокойной воде, как в зеркале. А некоторые гнезда торчали даже прямо из воды.

«На чем же они держатся? Неужели просто плавают?» — подумал Петя, и ему очень захотелось подойти поближе.

Почва возле водоемчика была особенно зыбкой, так и качалась под ногами. Ваня побоялся туда идти и остался на более твердом месте. А Петя с большим трудом, рискуя каждую минуту провалиться в трясину, все-таки подобрался к краю водоема.

Обеспокоенные птицы нехотя слетели с гнезд и закружились над головой непрошеного гостя.

Вот у самого берега гнездо. Оно торчит из воды, как крохотный островок. А вон подальше другое такое же, третье…

Петя зацепил колом одно из гнезд и попробовал потянуть к себе. Гнездо медленно поплыло. Вглядевшись, Петя увидел, что оно свито на куче корней. И корни и само гнездо плавали на поверхности воды.

Петя мельком взглянул на водоем. Возле самого края плавала, сцепившись корнями, целая куча болотных растений — настоящий маленький плавучий островок.

Вверх из корней росли зеленые стебли, а вниз, в воду, опускались, как белые ниточки, тоненькие корешки. Сочные листья весело поблескивали на солнце. Видимо, растения прекрасно чувствовали себя в воде и вовсе не нуждались в том, чтобы углубить свои корни в землю.

Петя отвел глаза от водоема и огляделся — всюду вокруг него росли такие же растения, а под самыми ногами корни их переплелись в густую, причудливую сеть.

И вдруг в голову Пете пришла такая мысль, от которой у него по спине пробежали мурашки.

Он поскорее отошел от водоема и, подойдя к Ване, взволнованно заговорил:

— Знаешь, под островом, под нами… там вода. Вот эти все корни сцепились и плавают, как плот…

Ваня поднял на Петю испуганные глаза:

— Как?! Значит, и мы на них плаваем?

Петя кивнул головой и, желая сам убедиться в правильности своей догадки, изо всей силы налег на кол, стараясь проткнуть им вязкую, пронизанную корнями растений почву.

Сперва кол пошел туго, но потом вдруг, будто прорвав какую-то корку, сразу подался вниз, так что Петя, потеряв равновесие, чуть не упал.

— Вот… вода!

Петя сел на корточки и опустил кол до самого конца, пока тот весь не ушел куда-то вниз.

— Ух и глубина! Так дна и нет.

Ваня в страхе сейчас же очень ярко представил себе, что там, внизу, прямо под его ногами, в бездонной пучине гуляют длинноносые зубастые щуки. Зачем он только послушал Петю и пошел на этот страшный остров? Теперь даже плот казался ему надежным пристанищем: он хоть из бревен. А тут стоишь на дощечке, а под ней какие-то корешки; вот-вот все провалится, юркнешь в глубину и больше уже никогда не увидишь ни мамы, ни папы…

Непрошеные слезы вдруг навернулись на глаза, покатились по носу, по щекам. Ваня старался их смахнуть и размазывал по лицу грязными руками.

Но Петя даже не рассердился на такое малодушие и, больше по привычке, сказал:

— Ну, чего ты нюни-то распустил?

Петя и сам перетрусил: раньше он думал, что в таком болоте самое большее можно провалиться в трясину — ну, хоть по пояс. В этом еще невелика беда. Но теперь он ясно понял, в какое опасное место они забрались. Петя вспомнил рассказы из книжки о плавучих островах, о страшных лесных болотах — «зыбунах», которые затягивают зашедших туда охотников.

Прорвется под ногой тонкая сетка корней, юркнешь — и поминай как звали, нет спасения: кричи не кричи — никто не вытащит, не придет на помощь.

Ребята двинулись дальше, к краю острова, где они оставили свой плот. Они прошли уже половину пути. Вдруг шедший впереди Петя как-то нелепо взмахнул руками и… исчез.

Ваня от ужаса застыл на месте.

Но в этот миг, будто из-под земли, высунулась Петина голова. Она вся была покрыта тиной и грязью. Вот высунулась и рука, хватается за растения… Схватилась и вновь обрывается, исчезает.

Барахтаясь, Петя обернулся к Ване, и тот увидел обезумевшие от страха Петины глаза. Петя что-то кричал, но в шуме птичьих голосов Ваня ничего не мог разобрать.

— Тону, тону, помоги! — кричал Петя.

В отчаянии он хватался руками за окружающие растения, стараясь выкарабкаться из воды и тины. Но растения сейчас же обрывались. У него не оставалось никакой опоры, а намокшая одежда все сильнее тянула вниз. Петя совсем выбился из сил. От напряжения голова у него закружилась, перед глазами поплыли красные и зеленые круги…

Вдруг что-то твердое попало ему под руку. Он ухватился. Это был его кол, глубоко завязший в трясине.

Собрав остаток сил, Петя навалился грудью на кол и выполз из воды. Со страхом он оглянулся на то место, где он только что провалился. Вот и его лыжи тоже торчат из трясины.

Лежа на животе, Петя осторожно зацепил стеблем тростника за веревку от лыж и подтащил веревку к себе. Он схватил ее в зубы и, передвигая перед собою кол, пополз прочь от страшного места.

Он полз и крепко держал в зубах веревку, волоча за собой лыжи. Но вот почва стала как будто покрепче. Петя подтащил к себе лыжи и осторожно встал на них. Еле передвигая от усталости ноги, весь мокрый, покрытый липкой грязью, он потихоньку побрел к Ване.

Ваня стоял все так же неподвижно. Подойдя к нему, Петя тронул его рукой. Ваня будто очнулся.

— Пойдем отсюда… домой… — дрожащим голосом заговорил он.

И дети вновь направились к краю острова.

Вон за теми тростниками уже и вода. Подгибая под лыжи высокие стебли, ребята подошли к самому озеру.

А где же плот? Может, они ошиблись местом? Нет, вот колья и доска, которую Петя еще утром бросил на берег.

Петя взглянул вперед, на озеро, и у него захватило дух: на воде метрах в десяти от острова покачивался их плот, а легкий ветерок отгонял его в сторону противоположного берега. Ваня поглядел на Петю:

— Плыви скорее, а то далеко будет.

Петя совсем растерялся и тихо сказал:

— Я соврал тогда… я не умею плавать. — Он поднял глаза на Ваню и вздрогнул: — Что с тобой?

Но Ваня ничего не смог ответить. Он так и застыл на месте. Казалось, он еще как следует не понял, что случилось, и мучительно соображал. Вдруг лицо его передернулось, задрожало. Он закрыл руками глаза, опустился на свои лыжи и весь затрясся от неудержимых рыданий. Целый день Ваня еще кое-как крепился, чтобы не показаться перед Петей трусом, но теперь, когда уже все было кончено, он дал волю накопившимся слезам.

Он совсем перестал соображать и, заливаясь слезами, все повторял:

— Хочу к маме… к мамочке… Не хочу здесь…

До самого вечера ребята простояли на краю острова. Они громко кричали, звали на помощь, но никто не шел. А плот тихо покачивался на волнах. И усилившийся ветер гнал его все дальше и дальше прочь от острова.

Уже солнце скрылось за вершинами леса. Синие летние сумерки легли на окрестность.

Измученные, голодные, ребята вернулись назад, на твердый островок, к дереву. Здесь им предстояло ночевать.

И в эти тяжелые минуты всегда бесстрашный Петя совсем упал духом.

В первый раз за день он не мельком, а как следует вспомнил о доме. Что там теперь делается? Наверное, мама бегает по лесу, зовет их, волнуется. А он, старший, кому поручили Ваню, что он сделал? Залез сам и затащил малыша куда-то в трясину, откуда, может быть, они никогда больше не выберутся.

Петя почувствовал, как его душат слезы, но сдерживался изо всех сил, чтобы этим вконец не напугать Ваню.

А маленький Ваня уже, кажется, выплакал там, на краю острова, весь запас слез. Теперь он больше не плакал и ни о чем не спрашивал Петю. Он сидел молча, крепко прижавшись к нему, и все смотрел покрасневшими, широко открытыми глазами в одну точку, на далекий, темневший в вечернем сумраке берег.

Ване было так страшно ночевать на необитаемом острове, что он даже боялся об этом заговорить.

Неужели мама не спасет их, не вытащит из этого ужасного места? Он вглядывался в далекий берег. Где же мама?

Иногда ему даже казалось, что на берегу между ветлами что-то мелькнуло, зашевелилось. Ваня весь вздрагивал, готовый вскочить и бежать навстречу прямо через болото, через озеро… Но, присмотревшись получше, он убеждался, что это только так показалось. На берегу, в темной чаще деревьев, никого нет. И Ваня съеживался, крепче прижимаясь к Пете.

Ребята сидели, прижавшись друг к другу, около самого ствола дерева. Они были страшно голодны, а главное — их донимали несносные комары. Все тело чесалось от укусов. Нечего было и думать о сне, а между тем после целого дня приключений и скитаний так хотелось лечь и уснуть!

Ваня старался получше спрятать под себя голые искусанные ноги. Он думал о том, как хорошо теперь быть в своей комнате… с мамой. Временами он даже на секунду засыпал, и тогда ему казалось, что он уже дома. Но несносные комары сейчас же заставляли очнуться…

Прошел вечер.

Догорела за дальним лесом заря.

Приближалась ночь.

Зеленый остров совсем потемнел. Все стало сливаться в одну общую массу, и на ней, как клочья нерастаявшего снега, белели сидящие чайки.

Над головой ребят, сквозь черные ветви дерева, замигали в небе первые звезды. Потом из-за верхушек леса медленно выплыла луна.

По болоту разлился густой туман и затянул весь плавучий остров и спящих в гнездах птиц. А там, дальше, за туманной долиной, темнел лесистый берег, и над ним спокойно синело ночное небо. Все кругом успокоилось, уснуло, даже комары немного попритихли — не так кусались. Измученные ребята задремали.

И вдруг будто шквал налетел на это сонное царство. Лунное озеро дрогнуло, закипело. Тысячи птиц сорвались с гнезд, заметались над островом, разрывая в клочья волны тумана. Белые птицы, белые клочья тумана — все закружилось в бешеном вихре. Хлопанье крыльев, крики птиц страшным шумом наполнили тишину ночи.

Ребята в испуге прижались друг к другу.

Что это? Что случилось?

И в этот миг они увидели огромную тень. Она, то выступая, то вновь прячась в тумане, двигалась над болотом, будто неслась прямо на их островок.

Дети в ужасе замерли.

Вот тень все ближе, ближе… Вот она уже совсем рядом.

Ребята даже не успели вскрикнуть: большая темная птица, вынырнув из тумана, бесшумно опустилась на островок. Она принесла с собой что-то белое. Птица повернула к ребятам рогатую голову; два круглых желтых глаза, отражая лунный свет, как два фонарика, устремились на детей.

— Филин, филин! — крикнул Петя.

Испуганный хищник шарахнулся в сторону и, оставив на земле свою ношу, понесся прочь.

И опять над болотом поднялась страшная тревога; закружились в воздухе, закричали взволнованные птицы и потом долго еще никак не могли успокоиться, с трудом рассаживаясь в темноте по своим внезапно покинутым гнездам.

Ребята подошли посмотреть, что принес и оставил вспугнутый ими филин. Это была чайка, белая с темной головкой, такая же, как тысячи гнездящихся кругом. Она была мертвая. Филин успел убить ее своими страшными когтями и клювом.

Остальная часть ночи прошла без приключений.

Наконец начало светать. Вот на самом горизонте синее облачко стало румяниться, потом золотиться, и вдруг все вспыхнуло, будто загорелось в огне восходящего солнца.

Первые утренние лучи полились на туманное озеро, и оно сразу порозовело, заколыхалось, стало легким, прозрачным. Тонкие струйки тумана начали медленно подниматься вверх, открывая зеленую умытую землю, всю усыпанную разноцветными искорками росы.

Чайки заволновались, закричали и целыми стаями начали отлетать на озеро, купаться в синей, похолодевшей за ночь воде.

С восходом солнца угомонилась и улетела обратно в болото злая комариная рать.

Ах, как хорошо было бы теперь вот тут же, не сходя с места, согревшись на солнышке, лечь и заснуть! Но какой там сон, когда нужно думать о том, как добраться до берега!

Надев на ноги тяжелые лыжи и едва волоча от голода и усталости ноги, ребята опять потащились к краю болота мимо страшного места, где вчера чуть не утонул Петя. Вокруг ребят по-прежнему кричали и волновались тысячи белых чаек. Но теперь дети вовсе не интересовались ни птицами, ни островом, который они открыли.

Только бы выбраться отсюда, только бы как-нибудь доплыть до берега!