Плот, покачиваясь, вплыл в небольшой заливчик. Теперь с обеих сторон над ребятами свешивались узкие зеленые листья.

Работая изо всех сил доской, Петя подчалил плот к острову.

— Ну, вот и приехали. А ты все — «ах-ах»! — засмеялся он, подтолкнув в бок Ваню.

Он ткнул колом в берег, налег на кол и уже хотел перескочить на остров, но кол не уперся в твердую землю, а стал медленно погружаться в трясину. Сверху выступила вода.

Ребята удивленно переглянулись: что же это такое?

Открытый ими остров действительно был недоступен для человека — он представлял собой вязкое, может быть, даже непроходимое болото.

Ваня в душе очень обрадовался такому неожиданному обороту дела. Значит, можно ехать назад и больше уже никогда сюда не возвращаться. Теперь только бы до берега добраться! Что путешествие на этом заканчивается, для него не было сомнения. Но Петя, этот противный выдумщик, глядя на остров, все еще о чем-то размышлял. Наконец он решительно встал. Ваня облегченно вздохнул: значит, поплыли назад. Не тут-то было: Петя и не думал грести. Он сбросил на берег острова несколько кольев, потом перекинул на них с плота доску — так что получилось вроде мостика, — взял в одну руку кол, в другую еще две доски и, ни слова не говоря, осторожно полез с плота на сделанный им мостик.

Ваня не выдержал:

— Куда ты? Завязнешь!

Он уже хотел заплакать. Петя даже не обернулся. Ловко балансируя, он перебрался на другой конец доски. Попробовал впереди себя колом, надавил. Кол опять начал погружаться в трясину. Тогда Петя бросил перед собой взятую доску и осторожно перешагнул на нее. Доска не провалилась. Он бросил вторую, еще дальше вперед, и переступил на нее, а первую поднял и опять бросил вперед.

Так, переходя с доски на доску, он прошел по острову несколько шагов. Обернувшись, Петя радостно крикнул:

— Смотри-ка: иду!

Но Ване совсем не нравилась новая затея Пети, он угрюмо молчал.

Тем же способом Петя вернулся обратно на плот. Он был очень доволен. Лицо его выражало торжество и решимость.

— И совсем не страшно. Стоишь на досках, как на лыжах…

Он не договорил и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Вот это здорово! Вот это придумал!

Петя быстро сел на плот, вынул из кармана перочинный нож, отрезал от сумки кусок широкой тесьмы и начал что-то мастерить.

— Что ты хочешь делать? — уныло спросил Ваня.

Он понимал одно: Петя опять затевает что-то новое. Значит, возвращение домой откладывается, а Ване уже очень хотелось есть.

Но Петя был так поглощен своей работой, что даже не ответил.

Он выбрал четыре длинные узкие доски, при помощи гайки прибил к каждой из них посредине в виде петли тесьму, потом закруглил ножом концы досок, проковырял дырочки и через них тоже продел бечевку.

— Вот и лыжи готовы! — весело заявил он, окончив работу. — Смотри: в эти петли ноги продевать, а за веревочки будем поднимать передние концы лыж, чтобы в траве не путались. У дяди Алеши на охотничьих лыжах тоже так сделано. Он говорит — иначе в снег зарываются.

Петя чувствовал себя изобретателем. Он не без гордости взглянул на Ваню.

— Ловко придумано, а? Летом на лыжах! — Он счастливо засмеялся. — В городе ребятам расскажу — не поверят… Ну, пошли.

И он начал рассовывать по карманам содержимое своей сумки, которую без тесьмы нельзя было надеть через плечо.

Ваня уже решил, что все равно ничего доброго не выйдет из этого необыкновенного путешествия. Он молча, покорно встал и, взяв свои лыжи и кол, перелез за Петей на остров.

Ах, как это было жутко! Земля под ногами качалась — казалось, вот-вот провалишься и завязнешь в трясине.

Ваня, неловко передвигая лыжи, потащился вслед за Петей. Тот бодро шел впереди. Он испытывал радость настоящего исследователя. Ведь, уж наверное, по этому острову не ходил ни один человек. И вот он первый ступил на необитаемую землю.

Петя повернулся к Ване и ободряюще крикнул:

— Смелей, не падай духом! — и еще веселей зашагал вперед.

Передвигаясь на своих самодельных лыжах, дети отошли от края острова. Над их головами с криком носились уже десятки встревоженных чаек.

Под самыми ногами детей из трясины высовывались изогнутые крючковатые корни, и прямо от них тянулись вверх на толстых зеленых ножках сердцевидные листья. Петя попробовал выдернуть один из таких корней, но корень оказался очень длинным; он не уходил вглубь, а полз у самой поверхности, извиваясь, как огромная змея, и переплетаясь с другими такими же корнями в причудливо запутанную сеть.

— Погляди-ка, они не в земле, а прямо так! — удивился Петя, отпуская корень, и вдруг, увидя что-то на земле, кивнул Ване: — Иди сюда. Что покажу!.. Смотри.

Ваня нагнулся: у самых ног в траве было гнездо, а в гнезде два зеленовато-серых яйца и хорошенький птенец, совсем как домашний цыпленок, только весь в темных крапинках. Он сидел, притаившись, на дне гнезда.

Петя осторожно взял птенца в руки, чтобы получше разглядеть. Но едва он выпрямился, как одна из летавших над ними чаек с криком ударила Петю клювом в затылок. Петя вскрикнул от неожиданности и чуть не выронил птенца. Он поскорее посадил его обратно в гнездо.

— Чего это она? — удивился Ваня. — Разве это ее птенец? Такой пестрый?..

— Ну и что ж, что пестрый? — ответил Петя, потирая затылок. — У белой курицы цыплята тоже разные бывают.

Ребята пошли дальше. Вот Петя увидел еще такое же гнездо, а вот и Ваня нашел, да сразу два. Яиц в них уже не было, только валялась скорлупа и сидели птенцы. А вон еще гнезда с птенцами и яйцами и еще… С каждым шагом гнезд становилось все больше и больше. И наконец ребята попали в сплошную массу чаечьих гнезд.

Все они очень походили одно на другое, были свиты из тех же растений, которые росли кругом. Гнезда и яйца так сливались с покрытой сухими стеблями землей, что их почти нельзя было заметить. Но не только гнезда и яйца, даже птенцы были почти незаметны среди густой пестрой растительности, особенно самые маленькие птенчики, которые сидели, неподвижно притаившись, в гнездах.

Птенцы побольше с приближением ребят к гнезду выбегали из него целыми стайками и разбегались во все стороны.

Взрослые чайки с оглушительным криком носились кругом, поминутно ударяя ребят грудью и крыльями.

Ване даже делалось страшно, когда птица пулей неслась прямо на него и перед самым лицом вдруг взмывала вверх. «Как бы глаза не выбила». Он старался не поднимать голову и глядел себе под ноги.

Многие птицы у самых его ног садились на землю. Раскрыв клюв и распустив крылья, они возбужденно бегали возле своих гнезд. Другие же, совсем ничего не боясь, тут же рядом усаживались на гнезда.

Ребята шли, окруженные со всех сторон летающими, бегающими и сидящими птицами. От шума крыльев и крика чаек ничего невозможно было расслышать — приходилось кричать. Птицы были так близко, что детям казалось — будь у них сетка, они могли бы наловить их десятки, сотни, тысячи… сколько угодно.

Вот из-под Ваниных лыж выбежал птенец и шмыгнул под кучу прошлогодних стеблей. Ваня приподнял стебли и ахнул: там, прижавшись друг к другу, сидело восемь птенцов, больших и маленьких. Они сидели неподвижно, будто замерли. Ваня потрогал одного — птенец запищал и пустился бежать. И все другие, как по команде, тоже бросились в разные стороны.

Если бы кто-нибудь раньше рассказал детям, что есть такое место, где на небольшом островке живут несметные стаи диких птиц, которые вовсе не боятся человека, Петя с Ваней, конечно, не поверили бы и сказали бы, что это бывает только в сказках. А вот теперь они сами в этой сказочной стране; идут летом на лыжах по вязкому, болотистому острову, пробираются, как сквозь снежный вихрь, сквозь белую массу кружащихся в воздухе птиц.

Постепенно Ваня освоился с этой необыкновенной обстановкой. Страх у него стал понемногу проходить, и ему даже начинало нравиться, что и он принимает участие в таком необыкновенном путешествии.

Передвигаясь по острову, путешественники забрались в высокие густые заросли болотных растений. В этих зарослях дети могли спрятаться, как в настоящем лесу. Длинные листья красиво изгибались зелеными арками, под которыми можно было пройти. Прямые, стройные стебли, увенчанные бархатными головками, тянулись вверх.

Когда Ваня жил в городе, мама каждое лето покупала такие темные бархатные шишки на длинных зеленых стеблях и ставила в столовой в высокую вазу. Ваня очень любил их трогать, разглядывать. А вот теперь эти шишки росли прямо вокруг них, и достаточно было протянуть руку, чтобы нарвать их сколько угодно. Дети с восторгом оглядывали эти несметные «сокровища», которые окружали их, смелых путешественников, пробравшихся на необитаемый остров.

Вот впереди меж зеленых стеблей красиво желтеет один совсем засохший стебель с опущенной вниз листвой. Пете захотелось сорвать этот пожелтевший стебель, и мальчик направился прямо к нему. Но тут случилось что-то совсем невероятное. Засохшее растение вдруг ожило, взмахнуло мягкими крыльями и бесшумно полетело прочь.

Пораженные ребята стояли на месте, не зная, что и подумать. Ваня со страхом начал оглядываться по сторонам. Ну как все тростники оживут да и разлетятся в разные стороны?

Но красивые высокие стебли стояли на своих местах и, видимо, не собирались выкидывать с ребятами такую забавную штуку.

Наконец Ваня опомнился и робко спросил:

— Значит, это птица? — И, помолчав, нерешительно добавил: — А может, она из камышины сделалась… заколдованная?

Петя досадливо махнул рукой:

— Сам ты заколдованный!

Ване стало очень стыдно за свои слова. Но ведь он ясно видел, что вон на том месте стояла настоящая сухая палка с желтой листвой, а потом она превратилась в птицу и улетела. Однако он предпочел об этом с Петей больше не говорить: опять высмеет.

А виновница переполоха — старая выпь, эта смешная, нелепая птица, — отлетела в сторону и села среди зарослей так, чтобы ей было удобно наблюдать за ребятами. Она опять вся вытянулась, как столбик, подняла вверх голову с длинным зеленоватым клювом и снова стала очень похожа на какое-то коричневатое засохшее растение.

Петя еще раз огляделся кругом. Всюду торчали высокие зеленые стебли камышей, а впереди, совсем недалеко, виднелось большое старое дерево. Ребята направились к нему.

С каждым шагом почва становилась все тверже и тверже, и вдруг Петя почувствовал, что остров под ним вовсе не колеблется. Не смея еще поверить, он изо всех сил надавил колом. Но кол не погружался. Да, это была земля!

Значит, посреди озера находился настоящий твердый островок, а кругом него раскинулось болото.

Петя обернулся к подходившему Ване и радостно, как настоящий путешественник, крикнул:

— Земля… твердая земля!

Через минуту дети выбрались на островок.

— Вот здесь и отдохнем от трудов, — сказал Петя, снимая лыжи, и разлегся на теплой, согретой солнцем земле.

Ваня тоже уселся рядом с ним.

Присутствие детей, видимо, не смущало птиц. Как только ребята притихли, одни чайки вновь уселись на гнезда и опять принялись насиживать яйца, а другие то улетали куда-то на озеро, то возвращались и кормили принесенной едой птенцов.

Глядя на это кормление, ребята вспомнили, что они и сами с утра ничего не ели и очень голодны. Петя с досадой махнул рукой:

— Эх, Ваня, еду-то мы с тобой на берегу забыли! Вот бы закусить.

Ваня ничего не сказал, только с грустью поглядел на отдаленный берег.

Вдруг они увидели, как из-за верхушек леса вылетел большой серый ястреб. То быстро махая крепкими крыльями, то распластывая их, он понесся низко над озером прямо к плавучему острову. Держась над самой водой, крылатый разбойник прятался за камышами от птиц. Он подстерегал какую-нибудь зазевавшуюся, отставшую от других. Но на этот раз его уловка не удалась: несколько чаек, плававших на озере, вовремя заметили хищника. Они полетели к нему, громкими криками возвещая об опасности. И вот, как по сигналу, все птицы поднялись с острова и белой тучей понеслись навстречу врагу.

Почуяв опасность, хищник круто повернул назад, взмыл вверх, но было уже поздно: туча чаек налетела на него и в воздухе вокруг ястреба закрутился белый кипящий вихрь.

— Вот это ловко! — радостно закричал Петя, вскакивая с земли, чтобы лучше разглядеть «воздушное сражение».

Ваня тоже вскочил и от восторга хлопал в ладоши.

Наконец потрепанный ястреб вырвался из птичьей стаи. Что было сил понесся он прочь, к лесу, и шмыгнул в чащу. А встревоженные чайки еще долго летали над местом побоища, и еще долго кружились в воздухе выдранные из ястреба перья и пух.

— Ну, теперь не сунется! — смеялся Ваня.

Петя весело сказал:

— Дали жару… Будет помнить!

Обсуждая это побоище, путешественники опять улеглись на землю и не без зависти поглядывали, как в гнездах то тут, то там успокоившиеся птицы вновь начали кормить своих птенцов.

Яркое солнце желтым горячим светом заливало все кругом: зеленый остров с тысячами белых птиц, и дальше за ним — синюю гладь озера, и еще дальше — верхушки прибрежного леса. Хорошо лежать на солнышке и глядеть на этих забавных птиц, а все-таки давно уже было пора двигаться в обратный путь. Наверное, мама уже не раз выходила на крыльцо и кричала, чтобы дети шли обедать.

Отдохнув немного, Петя обошел кругом островок и, выбрав поровнее место, крикнул Ване:

— Вот здесь мы следующий раз шалаш устроим! Тут уж нас никто не найдет.

Ваня на это ничего не ответил, потому что ему вовсе не хотелось приплывать на этот остров, надевать на ноги тяжелые доски да еще тащить на себе материал для постройки шалаша.

Но Петя и не ждал ответа. Выбрав место для шалаша, он уже залез на дерево и осматривал оттуда окрестность:

— Ваня, какой прудик тут недалеко! Сколько птиц там плавает! Сейчас вот пойдем обратно и завернем туда.

Петя быстро спустился с дерева, и ребята, надев лыжи, двинулись в обратный путь.