«Верный» стоял на месте.

Его палуба, омытая дождем, весело поблескивала на солнце.

Петя первый взошел на судно. Оно немного накренилось, и вода побежала прямо ему под ноги. Он быстро выпрыгнул на берег.

— Придется разуваться, а то башмаки вымочишь — мама рассердится.

Ребята разулись и засучили повыше штаны.

— Ну, давай грузить! — скомандовал Петя, опять влезая на плот.

Работа закипела. Ваня подавал с берега, Петя принимал груз и укладывал на палубе. Путешественники перетаскивали на судно все самое необходимое для первого рейса: доски и колья для постройки домика, веревки — целый клубок, проволоку, банки из-под консервов.

Наконец погрузка кончилась.

Петя весело крикнул:

— Вот теперь все! Ваня, полезай.

Наступила решительная минута. Сердце у Вани забилось так, что он сам его слышал. Он стоял на берегу, босой, растерянный, с высоко засученными штанами, и испуганно смотрел на брата: ни дать ни взять — цыпленок, которого вывела утка и приглашает броситься за ней в воду.

— А тут не глубоко?.. Не утонем?..

Петя страшно рассердился, даже плюнул в воду:

— А ну тебя! Тебе бы в куклы играть! Я один… Оставайся!..

Он стал быстро разматывать веревку, которой был привязан плот.

Ваня совсем растерялся:

— Чего же ты сердишься? Я ж только спросил…

И он, скользя по берегу голыми ногами и хватаясь за кусты, полез на плот.

Петя развязал веревку и строго спросил:

— Ну, решай, пока не поздно. А то мне там некогда будет с тобой возиться.

Ваня потупился: ему было очень страшно и уже совсем расхотелось исследовать неведомый остров. Но и очень не хотелось показаться Пете трусом. «А может, все-таки не утонем?» — подумал он и тихо сказал:

— Ведь я уже сижу. Чего же ты все кричишь?

Петя немножко смягчился; он хлопнул Ваню по плечу:

— Не трусь! Если что, держись за меня: я на воде как рыба! В лагере лучше всех плавать научился. Со мной не пропадешь.

Он уперся колом в берег, и «Верный», покачиваясь, тихо отчалил. Петя уперся второй раз, уже в дно, — судно пошло быстрее.

Ваня посмотрел назад: в глазах у него все закачалось, поплыло, и ему стало казаться, что они стоят на одном месте, а берег сам медленно отходит все дальше и дальше. Ване стало жутко; он поскорее повернулся и стал глядеть вперед. В ярком солнечном свете горело и переливалось озеро. Птицы, не чуя надвигающейся опасности, стаями кружились над островом.

Попутный ветерок раздул Петину рубашку.

Петя засмеялся:

— Вот это ловко! Будто парус.

Он вынул из воды кол и оперся на него.

Подгоняемый ветром, плот медленно двигался вперед.

Отдохнув, Петя опять взялся за работу:

— Ну-ка, поддам жару, а то так до вечера не доплывем.

Он опустил кол в воду, нагнулся, ниже, ниже… и вдруг быстро выпрямился:

— Эге-е! А дна-то и нету.

Ваня почувствовал, что у него похолодели ноги. Срывающимся голосом он спросил:

— Как — нету? Куда ж оно делось?

Петя засмеялся, но как-то невесело:

— Никуда не делось. Только глубоко: кол не достает.

Он с беспокойством осмотрелся кругом: что же делать?

А ветерок отгонял плот все дальше и дальше прочь от берега.

Петя опять опустил в воду кол — и опять дна не было.

— Нужно грести, — сказал Петя. — Только чем? — Он оглядел плот. — А знаешь что? Попробуем досками с двух сторон.

Ребята взяли по доске и начали грести. «Верный» быстро двинулся вперед.

Петя засмеялся:

— Смотри, как здорово! Лучше, чем с колом. — Он лукаво посмотрел на Ваню: — Ну что ж, путешественник, к берегу или вперед?

Ване хотелось сказать — к берегу, но он угрюмо буркнул:

— Конечно, вперед…

— Вот это дело! — похвалил Петя. — Ну так греби вовсю.

Опять заработали «веслами». Однако скоро оказалось, что Ваня не может силой равняться с Петей: как он ни старался грести, плот все-таки все время поворачивал в его сторону. Ваня начал выбиваться из сил. Плечи у него болели, на ладонях он натер пузыри, но все еще крепился. Наконец Петя заметил, что они больше крутятся на месте, чем подвигаются вперед.

— Ну-ка, дай я с двух сторон по очереди один погребу, — сказал он и, взяв длинную доску, стал посреди плота.

Ваня покорно положил свою доску и украдкой посмотрел на исцарапанные, покрытые пузырями ладони.

Петя начал грести один; плот пошел скорее. Остров приближался, будто сам плыл им навстречу.

Птицы уже, видимо, начинали беспокоиться.

Некоторые из них подлетали к плоту и с криком кружились над ребятами.

Близость острова придала бодрость Ване. Он даже почти перестал думать о том, что, может быть, дна здесь и вовсе нет. Теперь, глядя на близкий зеленый берег острова, он совсем развеселился и стал храбро осматриваться по сторонам.

Над головой ярко синело небо, кругом синела вода, и на синей воде, как звезды в небе, раскрыли свои золотые чашечки водяные кувшинки. Возле них по блестящей неподвижной поверхности весело бегали длинноногие водомерки, как конькобежцы по твердому, гладкому льду. Небольшой зеленый лягушонок, сидя на широком плавучем листе, грелся на солнышке и удивленно таращил глаза на подплывающий корабль.

Он глядел, удивлялся, но не двигался с места.

Ваня нагнулся и заглянул в воду. Что там творилось!

Как через зеленое стекло, он увидел совсем особенный, подводный мир. Целые заросли каких-то длинных растений тянули свои гибкие стебли из глубины к поверхности, а между растениями сновали, плавали и кувыркались тысячи разнообразных жучков и букашек. Прицепившись к стеблям, неподвижно сидели улитки в своих красиво изогнутых домиках. Какие-то длинные головастые существа, не то насекомые, не то черви, извиваясь, плавали и ползали среди подводных растений. Огромный черный жук, как водолаз, поблескивая своим прочным «стальным» шлемом, важно поднялся из глубины на поверхность воды и, выставив кончик головы, замер.

Вдруг неподалеку выплыла красивая пестрая «ящерица» с большим гребнем на спине, совсем как у сказочного дракона; жук нырнул и исчез.

Взглянув на ящерицу, Ваня сразу узнал, что это тритон. Такой жил у них целую зиму в банке, пока озорной кот Васька не вытащил его и не съел.

Ваня так засмотрелся на все эти диковины, что чуть не свалился с плота.

— Ты что, заснул, что ли? — окликнул его Петя.

Ваня быстро поднял голову:

— Нет, не заснул… здесь так красиво!

— Ладно уж! — засмеялся Петя. — Смотри: подплываем.

Остров уже прямо надвигался на плот. Чудесные невиданные растения склонились к самой воде и отражались в ней, точно в зеркале.

Вон под нависшими стеблями что-то мелькнуло и исчезло. Ваня вгляделся: вон-вон опять! Да это кто-то плывет — наверно, спасается от них. Впереди заливчик — сейчас выплывет туда.

На открытой воде показалась небольшая серая птица, наверное дикая уточка. Она быстро плыла, постоянно нагибая головку, будто кланялась, а следом за ней выплыли два крохотных птенца. Они изо всех сил спешили догнать мать.

Ваня шепнул Пете:

— Видишь там, в заливчике…

Петя утвердительно кивнул головой. Он тоже наблюдал маленькую семью и, чтобы не спугнуть ее, даже перестал грести.

Птенцы нагнали мать и, подплыв сбоку, вдруг оба взобрались ей на спину. Влезли и уселись, как на лодочке. Мать тихо поплыла дальше, увозя на себе детей.

У самых камышей птица, словно прощаясь с ребятами, еще раз оглянулась в их сторону. Вдруг она как-то смешно раздула перья вокруг шеи, точно расправила баки, и от этого вся головка у нее сделалась разлатая, широкая, как шляпка гриба на тонкой, слабенькой ножке.

— Поганка, поганка! — не выдержал Петя. — Помнишь, у нас… в книжке, и тоже с детьми. Помнишь?

Ваня радостно закивал головой:

— Помню, помню! Значит, это правда, что с детьми на спине. А я думал, только в книжках рисуют…

Ребята еще долго не могли успокоиться и всё смотрели на то место в камышах, куда скрылась птица.

Наконец Петя вздохнул:

— Нет, совсем ушла. Поплывем дальше. — И он опять заработал своим «веслом».