Глава 13

Вера (Элиана)

Утром, стоило лишь открыть глаза, как моего внимания уже ищут слуги. Для меня все это непривычно: и роль высокородной леди, и хозяйки большого особняка. Дома в такую рань я пила кофе в мятой футболке, листая ленту новостей. А тут… прическа, платье, туфельки и макияж.

Горничные и Мира помогают мне собраться, пока я пытаюсь вникнуть в суть вопроса от экономки. Она стоит у порога и всем своим видом показывает, как презирает меня.

—… меню на вечер. И доставать ли столовое серебро? — она закончила перечислять свои бесконечные вопросы и уперла в меня взгляд чуть выцветших голубых глаз.

— Так, давайте-ка начнем с самого начала, — решительно встала с банкетки, отодвигая в сторону руки горничной. — Спасибо вам, милая, я уже красивая.

И повернулась снова к экономке.

— Итак, как вас зовут?

Пришел мой черед сверлить ее взглядом. Экономка если и смутилась, то не подала виду. Кремень, а не женщина.

— Лидия, миледи, — она наконец снизошла до ответа.

— Что требуется от меня, Лидия? Я так понимаю, что вы отлично знаете, что нужно для сегодняшнего вечера. И если вам необходимо мое одобрение или присутствие, то я готова вникнуть в детали. А в остальном, я полагаюсь на ваш опыт и ни в коем случае не хочу мешать работе.

На лице Лидии наконец-то промелькнули хоть какие-то еще эмоции, кроме скепсиса.

— Значит… вы не хотите все сделать по-своему? — она осторожно переспросила, тщательно подбирая слова.

— Боже упаси! Есть такая поговорка: «Не лезь со своим уставом в чужой монастырь». Так что в вопросах быта я полностью доверяю вам и надеюсь на сотрудничество, Лидия.

Экономка вдруг расцвела такой счастливой улыбкой, словно нашла давно потерянную родственницу в моем лице.

— Пусть благословят вас боги, миледи. — Она даже присела в поклоне. А ведь до этого не желала даже смотреть в мою сторону. — Вы не пожалеете — я устрою праздник в лучшем виде! И лорд Рейнольд останется доволен.

— И это главное, — улыбнулась ей, про себя отмечая: «На одну проблему меньше!»

— В таком случае, я пойду? — Лидия заторопилась.

— Конечно. Если нужно будет отпереть кладовые или еще что — вы всегда знаете где меня найти.

Мы расстались с экономкой на самой доброй ноте, довольные друг другом и нашим соглашением. Она — делает свою работу, я — не мешаюсь под ногами. Все счастливы, дом сверкает чистотой. Что еще надо?

Так я думала, спускаясь к завтраку, который накрыли для всех членов семьи где-то на первом этаже. Миру тоже пригласили за стол, на правах моей компаньонки и помощницы.

— Интересно, что сегодня придумает мальчишка? — тихо прошептала она мне на ухо и мы обменялись понимающими взглядами. Вчера я три часа потратила на то, чтобы избавиться от желтушного цвета кожи и зеленых волос.

В столовой мы оказались первыми и успели занять места по центру стола, как раздались еще голоса и знакомый стук в такт шагов: это герцог стучал тростью по полу.

— Доброе утро, дамы! — он сухо кивнул. Правой рукой герцог сжимал плечо мальчишки и направлял по комнате. Отметила, как он стиснул пальцы, давая знак Николасу.

— Доброе утро, — пробурчал мальчик и вырвался из захвата. Отбежал подальше от дяди и плюхнулся на стул.

Даррен тихо скрипнул зубами, занимая место во главе стола.

— Как отдохнули, Элиана? Мира? — герцог проявлял чудеса выдержки и воспитанности, интересуясь нашим здоровьем. Хотя племянник явно подбешивал его своим поведением и протестом.

— Спасибо, чудесно, — ответила за двоих. — А вы?

— Тоже неплохо. Что ж, начнем.

Герцог дал знак и слуги стали вносить блюда. На тонких серебряных подносах стояли тарелки, прикрытые колпаками. Сперва слуги подходили к герцогу и демонстрировали ему содержимое, перечисляя свойства и достоинства того или иного блюда, а потом двигались дальше. Тоже самое проделывали возле меня, потом возле Ника, а в финале — возле Миры.

Я с трудом держала лицо. Зачем этот пафос? Неужели нельзя просто поесть? Ладно бы такой перфоманс с едой устроили вечером, на приеме. Но сейчас кроме нас никого нет. Неужели Хромой Герцог и в одиночестве так принимает пишу? Сперва кривляния с блюдами, медленная дегустация с умным видом, а потом снисходительное: «Вот это оставьте, будьте добры. Остальное скормите свиньям!»

Я фыркнула от собственной фантазии и этот звук оказался удивительно громким в большой столовой. Слуга споткнулся, поднос опасно накренился. Ник вскочил на ноги, ожидая провала. Но слава богу, юный парень подавальщик справился и ничего не уронил. Все выдохнули с облегчением, кроме Николаса. Он явно был разочарован, что блюдо уцелело.

— Элиана, с вами все в порядке? — покосился на меня герцог. С его тонким слухом можно было не сомневаться, что он четко уловил откуда прилетел смешок, сбивший с ног подавальщика.

— Все просто замечательно, — прикрыла рот салфеткой, чтобы герцог не понял, что смеюсь. — Приятного аппетита.

— И вам.

Зазвенели столовые приборы и на какое-то время все забыли об инциденте.

Я выбрала молочную кашу и яблоко. Мира — ела омлет, как и герцог. А вот Ник — ничего не ел, только постукивал вилкой по тарелке, весьма раздражающе, между прочим.

— Николас, ты не голоден? — мрачно спросил герцог, откладывая свои приборы. — Может, хочешь провести время до обеда в своей комнате?

В каждом слове скрывался зловещий смысл и угроза. Мальчик при этом не выглядел напуганным, скорее предвкушающим новую перепалку. Потому он выгнул бровь — совсем как его дядя и криво улыбнулся:

— Такие помои едят только свиньи! Я не стану эту есть!

На этих словах даже у меня сердце екнуло. Малец ходит по краю пропасти. И зачем он вечно провоцирует герцога? Понятно же, что за этим последует.

— Немедленно извинись перед леди Элианой и госпожой Мирой. Мы вообще-то это едим! — герцог грохнул кулаком по столу.

Вот тебе и выдержка… Один маленький восьмилетний мальчик с легкостью пробивает броню Его Светлости парой метких фраз. Но Ник действительно переходит черту… Как бы его проучить, но без рукоприкладства? Ненавижу, когда детей бьют.

— Не стану извиняться! — Николас тоже стукнул кулачком по столу. — Они мне никто! Я их вижу второй раз в жизни. И если я будущий герцог, то почему должен извиняться перед каким-то….

— Николас, замолчи!

Герцог порывисто встал из-за стола. На этот раз на лице Ника промелькнула тень испуга.

И тут меня осенило.

— Ваша Светлость… Муж мой! — тоже встала и быстро подошла к герцогу. Чуть потянула его за рукав, показывая жестами, что хочу ему сказать кое-что на ушко.

Герцог, не ожидавший такого маневра, подчинился. Наклонился ниже, а я быстро зашептала:

— У вас здесь можно достать устриц? Живых, разумеется, и свежих?

— Зачем вам это? Вы сговорились с моим племянником и решили свести меня с ума?

— Нет же! Я на вашей стороне. Распорядитесь подать устриц, лимон и соль. Уверена, Ник их еще не пробовал. Он хочет деликатесов? Он их получит.

Герцог с сомнением взглянул на меня. Да, мои методы воспитания далеки от педагогических норм, но у нас и мальчик не простой. Николас привык, что ему в рот заглядывают, все его желания исполняются. Даже те, которые выходят за рамки приличий.

— Поверьте, это сработает, — я еще раз дернула герцога за рукав, на этот раз — от избытка эмоций.

И он сдался. Повернул голову к слугам и громко произнес:

— Подайте устриц для моего племянника.

А после, гораздо тише, мне:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете. Иначе это будет не воспитательный момент, а потакание детским глупостям.

— Все будет четко!

Усмехнулась и отпустила его руку. Герцог растерянно моргнул. Оставалось проверить — сработает ли мой план.

Ждать пришлось недолго. На кухне слуги знали свое дело: уже через несколько минут двое лакеев торжественно внесли в столовую огромное овальное блюдо. Оно было поистине королевским — серебряное, с витиеватой чеканкой по краю, уставленное кубиками прозрачного льда, от которого поднимался легкий туман. На ледяной подушке покоились устрицы — две дюжины отборных раковин, раскрытых створками вверх, с нежным перламутровым мясом, поблескивающим в утреннем свете. Рядом — изящно нарезанные половинки лимонов, свернутые в подобие бутонов, и крошечная серебряная вилочка для устриц.

Шедевр, достойный самого короля. И предназначенный восьмилетнему мальчишке.

Блюдо поставили ровно напротив Николаса.

В столовой повисла тишина. Мира замерла с вилкой на полпути ко рту. Герцог застыл, сжав пальцы на рукояти трости. Даже слуги, обычно бесшумные и невидимые, казалось, затаили дыхание.

Ник смотрел на устриц. Устрицы смотрели на Ника. Вернее — тускло поблескивали в ожидании чьего-нибудь аппетита. Мальчик заерзал на стуле, бросил быстрый взгляд на дверь — явно прикидывая, успеет ли сбежать. Но остался на месте. Сбежать сейчас значило бы признать поражение. А он, как и его дядя, был еще тем упрямцем.

— Приятного аппетита, Ник, — произнесла с самой лучезарной улыбкой. — Твой завтрак только что вышел на совершенно новый уровень. Свиньи, уверяю тебя, о таком даже не мечтают.

Николас перевел взгляд с меня на устриц, потом на герцога. Тот молчал, но в его глазах я заметила опасный блеск. Он ждал. Мы все ждали.

Мальчик медленно, очень медленно протянул руку к серебряной вилочке. Взял ее. Осмотрел так, словно это был не столовый прибор, а орудие пытки. Потом покосился на одну из раковин — самую крупную, с темной каемкой по краю.

— И как это едят? — спросил хмуро.

— Очень просто, — я подалась чуть вперед. — Подцепляешь вилочкой мясо, сбрызгиваешь лимоном — вот так, видишь? — и отправляешь в рот. Целиком. Это деликатес, Ник. Не каждому подают такое на завтрак.

Он поджал губы. Было видно, что внутри него борются два желания: швырнуть вилку через весь стол (как сделал бы прежний Ник) и доказать, что он не трус (как сделал бы будущий герцог).

И будущий герцог победил.

Ник подцепил устрицу дрожащей вилкой, плеснул на нее лимонным соком — так щедро, что брызги полетели на скатерть, — и вдруг замер. Его глаза округлились.

— Они живые?!

— Конечно.

Я кивнула, старательно пряча улыбку. Именно на такой эффект я и рассчитывала.

— Устриц едят только в таком виде: свежепойманными, живыми. Они даже могут слегка попискивать на зубах, — я мечтательно прикрыла глаза, изображая, как отправляю в рот одну штучку. — Попробуй, это нечто!

На этот раз улыбались все, даже герцог. Мира тихо прыснула в салфетку.

А вот Николас едва не плакал. Он смотрел на устрицу так, словно та вот-вот подмигнет ему перламутровым боком. Рука с вилкой дрогнула и опустилась.

— Дядя… — голос мальчика прозвучал неожиданно тихо и жалобно. — А можно мне… кашу? Что-то расхотелось деликатесов.

Мы обменялись с герцогом взглядами. Я чуть заметно кивнула — мол, он ваш, действуйте.

— Можно, конечно, — произнес Даррен ровным, светским тоном. — Правда, я не уверен, что ты захочешь есть пищу для свиней.

Николас покраснел так густо, что румянец перекинулся с щек на уши. Он ничего не ответил — просто молча потянулся к каше, стоявшей перед ним с самого начала завтрака. Зачерпнул ложкой и отправил в рот. Медленно прожевал. И только потом, не поднимая глаз, буркнул:

— Нормальная каша. Даже вкусная.

— Вот и славно, — заключила я и вернулась к своему яблоку.

Герцог бросил короткий взгляд на слуг:

— Уберите это. Подадим вечером гостям. Нечего добру пропадать.

Он снова взялся за приборы — спокойный, невозмутимый, словно ничего не произошло. Но я успела заметить, как его спина чуть расслабилась.

Ник доедал кашу с таким сосредоточенным видом, будто решал сложнейшую математическую задачу. На меня он старался не смотреть. Но когда слуги уносили блюдо с устрицами, мальчик проводил его взглядом — глубоко задумчивым. И мне показалось, что где-то глубоко внутри этого упрямого волчонка только что щелкнул какой-то важный механизм.