Глава 9

Мы снова трясемся в карете, минуя живописные места. Холмы перетекают в низины, дорога петляет все дальше, и я не могу отвести взгляд от окна: вокруг поистине красиво. Той самой нетронутой, девственной красотой живой природы, где еще не ступала нога человека. Если не считать, конечно, проторенной грунтовой дороги.

— Вы так улыбаетесь, Элиана, словно за окном действительно есть что-то чудесное.

Герцог проронил слова, снова уткнувшись в свою газету. Он периодически ее открывал на протяжении пути и сложилось впечатление, что ничего интереснее этого куска бумаги перед ним нет. В то время как мы проезжаем мимо чудесных лесов, лугов, покрытых полевыми цветами, живописных ручейков.

— Конечно есть. Здесь так красиво!

Едва не ляпнула, что давно не видела таких просторов и дикой природы, но вовремя прикусила язык. В моем мире меня окружали бетонные коробки. А природу я видела лишь в короткий период отпуска, и то, плотно застроенную коттеджами и отелями. И это все было совершенно не то.

— Никогда бы не подумал, что вы относитесь к той категории восторженных девиц, что станет любоваться деревьями. Вы мне показались более практичной и черствой.

Черствой?! Да кто бы говорил.

— Вы не впервые причисляете меня не к той категории, — выделяю голосом последнее слово. — Делать поспешные выводы — ваш конек, судя по всему.

— А какой ваш? Передергивать мои слова и переводить стрелки? — герцог откладывает газету и впивается в меня взглядом. Мира ойкает и вжимается в спинку сидения.

— Спокойно, Мира, — киваю компаньонке. Если супруг желает выяснить отношения здесь и сейчас — я в его распоряжении. — Что вы хотите этим сказать?

— Лишь то, что озвучил ранее: вы дурно воспитаны, не умеете держать себя в руках и стоит вам открыть рот, как оттуда льется все, что вам взбредет в голову. Придется мне поработать над вашим воспитанием и образованием. Жена герцога не может так себя вести в приличном обществе.

Сухарь чуть пристукнул тростью, подчеркивая важность своих слов. Фу ты ну ты… какие мы.

— Едва ли ваше общество можно назвать приличным, — не остаюсь в долгу, испытывая некоторое удовлетворение от нашей словесной перепалки. — Указываете женщине на мелкие просчеты, не замечая в собственном глазу бревна! Вы же… эмоциональный сухарь! Вам чуждо все человеческое, вы даже спасли меня только с одной единственной целью — чтобы было над кем поупражняться в остроумии и заодно кому сплавить племянника. Признайтесь, герцог, я угадала?

Лорд Рейнольд побагровел. Мелькнула мысль: ну все, допрыгалась ты, Вера. Сейчас будет убивать. Но он вдруг… рассмеялся.

— Браво, миледи! Вы меня раскусили. Я действительно так плох, что посмел спасти бестолковую девицу от петли, чтобы потом она мучила меня своей болтовней и невоспитанностью еще долгие годы. Вот это прозорливость!

Он как следует отсмеялся, от чего я не смогла больше выдавить ни слова, и веско добавил с каменным лицом:

— Вы ни черта не знаете обо мне и моей жизни. И еще утверждаете, что я тороплюсь с выводами… Кто бы говорил.

Герцог уставился в окно, отвернувшись от меня всем корпусом.

Так, разговор явно свернул не туда. Мы оба перегнули палку, выпустили пар. Но… нам еще жить вместе. А я вспыхиваю так же быстро, как и остываю. И да, я умею признавать свои ошибки. Просто он еще об этом не знает.

— Простите, Ваша Светлость. Я сболтнула лишнего.

Герцог повел плечом.

— Не стоит извиняться. Я тоже… был неправ. Нам стоит узнать друг друга получше, прежде чем давать советы.

— Значит, мир? — улыбаюсь широко, протягивая ладонь.

Герцог настороженно поглядывает на мою руку и пожимает одними пальцами:

— Мир, Элиана. И все же вы до невозможности странная. Где вас воспитывали?

— В основном — дома. Еще немного в школе и институте.

На этих словах на меня вытаращился не только герцог, но и Мира.

— В институте благородных девиц! — выкручиваюсь. Надеюсь, такой здесь имеется.

— Знаю я эти институты… Благородства там так же мало, как и воспитания, — хмыкает герцог, но на этот раз не злобно, а скорее добродушно. — К слову, мы почти приехали. Смотрите, Элиана. Вы же любите красивые виды.

Я прижимаюсь носом к стеклу, позабыв обо всем на свете. Перед нами открывается невероятный вид. Поля и луга закончились, и дорога вывела нас почти к побережью… моря? Или океана. Свежесть морского бриза доносит ветер, и я вдыхаю его полной грудью. Если мы будем жить у моря — за одно это готова простить Его Светлости все колкости и выпады в мою сторону. Пусть зубоскалит сколько влезет.

— А где ваш дом?

— Не заметили? — он приподнимает трость и указывает куда-то на линию горизонта. — Самую высокую башню видно в хорошую погоду уже отсюда. Приглядитесь получше.

Напрягаю зрение. И правда, что-то есть. Из-за каменной гряды выглядывают светлые стены с зубчатым краем. Сердце екает в ожидании. Неужели это мой новый дом? По крайней мере на то время, пока я не найду способ вернуться в свой мир.