Миленка сонно вздохнула и остановилась. Взгляд ее затуманился. Того и гляди, упадет без чувств на щетину пересохшей травы, торчащую из каменных расщелин.

— Ты чего? — с тревогой посмотрела на нее Яника.

— Я спать хочу, — пробормотала Миленка.

— Пойдем, — потянула ее сестра к сверкающему неподалеку озерцу. — Посидим минутку. Там и ежевика растет. Глянь!

— Где? — оживилась Миленка.

Как услышала про ягоду, сразу вылетел из глаз ее подползающий все ближе сон.

Ежевика росла густо, цепляясь за округлые валуны. Мощные побеги тянулись по земле и вверх, переплетались между собой, словно нарочно преграждая путь. Под тёмными, плотными листьями прятались сочные черные ягоды.

Яника опустилась на корточки, поднимая колючие плети и пытаясь добраться до блестящих плодов. Надо же, все ягодки спелые, как на подбор. Ни одной недозрелой. Чудно!

— Дай мне! — потребовала Миленка. — Скорей!

— Погоди! — пропыхтела Яника. — Колючие, не дотянуться.

Она мужественно подползала все ближе к плетям, густо обвешанным спелой ежевикой. И вот, когда ладонь ее была готова коснуться добычи, в плечо впилось что-то острое.

— Ай! — отскочила она в сторону, чувствуя, как на глазах закипают слезы. Как это могло случиться? Она ведь была так осторожна!

— Ты чего? — уставилась на нее Миленка. — Тебе больно?

— Поцарапалась, — захныкала Яника.

Из темно-зеленых зарослей показалась черная лапка и снова исчезла.

— Ой! — округлились глаза девочки. — Что это?

— Где? — следуя за взглядом сестры, обернулась Яника.

— Там! — ткнулся пальчик младшей сестры в ежевичные плети.

— Не знаю, — испуганно прошептала она и на всякий случай отодвинулась подальше.

Темные, кожистые листья подозрительно дрожали. Яника вскочила на ноги и схватила за руку младшую сестру, оттаскивая ее подальше от груды камней, заплетенных ежевикой.

Сделав еще два шага назад, она остановилась и удивленно заглянула в тень между громадными валунами. Лениво потягиваясь, на свет вышел черный, без единого светлого пятнышка, котенок.

* * *

Всего-то несколько глотков воды выпила Марийка, а как сразу прибыло сил! Горной козочкой побежала она вниз по восточной дороге, заглядывая под каждый камень и куст.

Ничего не показалось ей необычным. Еще час назад окружали ее только скалы и почерневшие стволы мертвых деревьев. А тут, откуда ни возьмись, зазеленели вдоль дороги кусты дикой смородины и степной вишни.

Показалось ей это добрым знамением. Раз затеплилась жизнь вокруг, значит, правильно она выбрала дорогу. Ее девочки очень любят полакомиться ягодой. Где-то здесь они, рядом! Она скоро их найдет.

Иной раз ей хотелось остановиться и протянуть руку, чтобы сорвать несколько ягод, но нельзя. Сначала она должна найти дочерей. Ей никто об этом не говорил, но она точно знала, что они где-то рядом.

Крошечный источник, который спас ее от жажды, на плазах превращался в стремительный ручей, пробивающий себе путь в горную долину. Она должна держаться около воды. Никто не знает, когда ей снова захочется пить.

Марийка с удовольствием огляделась вокруг. До чего же красиво! Вот и первая травка пробивается между камней. А чуть подальше синеют островки горных колокольчиков. На душе у нее разливалась неизъяснимая благодать. Как же ей хочется остаться здесь навсегда! Жаль, что рядом нет Матвея… Они бы нашли девочек и построили в горной долине дом из камней. Она обязательно расскажет ему об этом месте. И однажды они вернутся.

Сладостное журчание воды манило подойти ближе и присесть на покрытый нежной зеленью берег. Внезапно она почувствовала, как ужасно устали ее ноги. Ей нужно отдохнуть. Всего несколько минуток, не больше, а потом она пойдет дальше, туда, где ждут ее малютки.

Марийка зевнула и села прямо на обочине. Как-то внезапно исчезла вся живость, сменившись непреодолимой сонливостью. Положив руку под голову, она улеглась прямо на острые камешки, не замечая боли и неудобства.

Веки ее сомкнулись, а дыхание успокоилось и стихло. Кабы подошел кто ближе, то и не услышал бы, до того тихо дышала Марийка.

* * *

— Погоди! — бежал он следом. — Да куда же ты?

Как выволокла его на дорогу Агата, так сразу и бросила, словно куль с зерном. Мол, сам дальше двигайся. Матвей так и остался сидеть на камнях, пытаясь прийти в себя.

А сама ведьма зашагала прочь, да так сердито и быстро, что и пяти минут не прошло, как исчезла она в пелене дорожной пыли. Тут-то Матвей и очухался.

— Стой! — снова закричал он, и Агата нехотя остановилась.

— Чего тебе? — рявкнула она.

— Почему ты не дала мне напиться из озера? — с трудом переводя дыхание, спросил он.

— Ты хочешь остаться здесь навсегда? — спросила ведьма.

— Нет, — замотал головой Матвей.

— Тогда ничего не пей и не ешь из предложенного, — вздохнула она. — А коли уж угораздило тебя съесть местной ягоды или выпить глоток воды, тогда не спи.

— Как же можно совсем не спать? — недоверчиво посмотрел на нее Матвей.

— Ежели совсем невмоготу, тогда поспи часочек и подымайся, — тревожно глянула она на тускнеющее небо. Дело-то совсем близко к ночи подбирается, а она тут беседы ведет.

— А если не проснусь? — потер он горбинку своего носа, как делал всегда, если был озадачен.

— Сам-то, ясное дело, не проснешься, — усмехнулась Агата. — Надо, чтобы рядом с тобой был кто-нибудь, кто разбудит.

— А что если Яника с Миленкой ягоды наелись? — вспыхнули ужасом его глаза.

— Того-то я и боюсь, — хмуро ответила Агата. — На одно надеюсь, что не станет губить Лес юные души. Так попугает для виду и простит меня.

— А за что он на тебя осерчал? — с любопытством спросил Матвей.

— Он очень долго меня звал, — пробормотала она, — а я не желала слышать.

* * *

Весь сон вылетел у них из головы. Глазенки так и прилипли к маленькому черному пришельцу. У Миленки аж рот приоткрылся от восхищения. До чего же занятно!

Сначала котенок играл со своим хвостом. Потом гордо прыгал с камня на камень, хвастаясь своей ловкостью. Но девочек покамест сторонился. Вроде как, присматривался.

— А откуда здесь котенок? — прошептала Миленка. — Он что, тоже потерялся?

— Не знаю, — не отрывая глаз от пушистого хвоста, ответила Яника.

— А давай его с собой заберем? — с надеждой спросила Миленка.

— А бабушка нас не заругает? — с сомнением посмотрела на сестру Яника. — Дюже она котов не любит. Ты же знаешь.

— Да, — расстроенно кивнула Миленка. Она помнила, как доставалось любой бродячей кошке, которая пыталась прибиться к их дому. Бабушка на дух не переносила кошачью шерсть и заставляла Янику мести и скрести пол, чтобы не осталось ни единой волосинки.

— Какой же он красивый! — завороженно прошептала Яника и протянула руку.

Котенок сверкнул бусинками янтарных глаз. Вопросительно мяукнул, не решаясь подойти ближе.

— Пойдем, — позвала его девочка. — Я тебя не обижу.

Пушистый хвост поднялся трубой, и в воздухе раздалось первое тихое мурчание.

— А как его зовут? — протянула руку Миленка, ласково поглаживая пушистую спинку.

— Не знаю, — тихо сказала Яника, млея от удовольствия. Котенок подошел совсем рядом и обтирался об ее ногу, согревая своим присутствием. Она больше не чувствовала себя одиноко. — А как ты хочешь его назвать?

— Баюн! — едва слышно сказала сестра. Миленка не знала, почему назвала это имя. Оно само пришло ей в голову вместе с легким дуновением ветра.

* * *

Крепкие у Матвея руки и ноги крепкие. Однако и он умаялся идти по дороге, усыпанной мелким серым камнем. Не было ей ни конца, ни края. Стыдно ему признаться, а только чует уже дрожь в коленках. Не ноги, а кисель. Хоть бы, на минутку бы присесть.

Агата обернулась, словно почувствовала.

— Притомился, касатик? — спросила она, да еще как-то необычно ласково.

Матвей недоуменно прислушался. Отродясь, слова доброго от нее не слыхал. С чего бы такая перемена?

— Давай-ка присядем в тенечке, — кивнула она на груду каменных глыб. — Упарилась я, сил нет.

Матвей облизал потрескавшиеся губы и неуверенно кивнул. Еще бы и водицы испить, и тогда совсем хорошо.

Агата, догадавшись, похлопала рукой по котомке.

— Есть у меня припас нехитрый, — уселась она на землю и поставила перед собой дорожную суму.

На глазах появилась в ее руках деревянная чаша и берестяной туесок. Разостлав на земле рушник, она выложила из котомки ломоть хлеба и пару луковиц.

— Поди-ка водицы в чашу набери, — протянула она ему чашу.

— Зачем? — удивился он.

— Разве не хочется тебе пить? — удивленно поднялись темные брови.

— Ты же сказала, что эту воду нельзя пить, — вконец запутавшись, промямлил он.

— Есть у меня один секрет! — снова сунула она в его руки деревянную чашу. — Принеси воды, а потом я тебе расскажу.

— Где же я ее возьму? — обвел он руками пустынное пространство.

— Да тут вода за каждой скалой, — небрежно отмахнулась Агата. — С дороги не видать, но ты напрямки иди, не ошибешься.

Все случилось именно так, как она и сказала. Не успел Матвей и пяти сажен отойти в сторону от дороги, как заплескалось у его ног, скрытое за скалами, озерцо.

Боясь расплескать, нес он свою добычу бережно и важно, то и дело с жадностью заглядывая в прозрачную глубину. Кабы не слова ведьмы, залпом бы выпил полную чашу и сразу бы побежал за второй.

Агата приняла из его рук полную чашу и хитро улыбнулась.

— Смотри! — сказала она и наклонила над водой туесок, полный жидкого меда. Сорвалась вниз тягучая капля и бесследно исчезла в голубоватой жидкости.

Матвей уже давно перестал что-нибудь понимать, равнодушно наблюдая за ловкими пальцами Агаты. Все эти глупые ритуалы и выдумки!

— Пей! — протянула она ему чашу.

— Ты же сказала, что нельзя, — вяло отмахнулся он.

— Одной капли молока или меда достаточно, — улыбнулась Агата. — Теперь эту воду можно пить.

Корчась внутри от необъяснимого страха, Матвей принял из ее рук чашу и сделал несколько глотков. Не было в его сердце доверия, но не стала бы она его спасать тогда, чтобы погубить сейчас?