— Так и будешь на дороге лежать? — ворчливо спросила Агата. Легонько потянула веревку, предлагая козе подняться

Белянка упрямо покачала рогами. Нет, она останется там, где лежит. Упряма Агата, но не знает еще она, насколько вредной может быть ее рогатая помощница.

— Ну и лежи тут, — фыркнула Агата. — И без тебя справлюсь. Ишь ты, княжну из себя начала строить! Забыла, что приставили тебя ко мне в услужение.

— Ты, видно, так ничего и не поняла? — печально посмотрели на нее миндалевидные глаза.

Но Агата уже не слушала. Отбросив веревку в сторону, она глянула на груду валунов, возвышающуюся справа от обочины. Можно взобраться наверх и осмотреться для начала. Она покричит, и Яника ее услышит. Может, устали и присели где-нибудь в тенечке. Далеко ли могут уйти детские ноги? Здесь безопасно, главное — не дать вырваться наружу собственным страхам.

Взобравшись на первый валун, Агата оглянулась и посмотрела на дорогу. Пушистая серая пыль еще хранила слабый отпечаток, но Белянка исчезла. В глазах что-то защипало. Агата едва слышно шмыгнула и провела по лицу ладонью. Она не будет плакать из-за козы. Слишком много та стала о себе воображать. Даже если и не вернется — не беда. Ее хранилище битком набито клубками серебристой пряжи.

* * *

Сладкий сок расцвел на губах сытой улыбкой. Вроде только несколько горстей малины съела Яника, а кажется, что целую тарелку ароматной каши. Да еще и чашу молока вдогонку. Чудно!

И так ей стало хорошо и лениво, что прилегла она под этим самым кустом и уснула, прижимая к себе младшую сестру.

Снилось ей, как скакала она маленькой белой козочкой по горным кручам и смотрела на белый свет с высоты заснеженных вершин. А если хотелось ей спуститься вниз, тогда раскрывала серебристые крылья, спрятанные за спиной, и парила вниз беззаботной птицей. А рядом летела Миленка. Узнала свою сестру Яника по веселому взгляду карих глаз.

Все дальше и дальше уходили они на северо-восток, куда манили их всполохи северного сияния. Тянулись вслед за ними серебристые нити, привязанные к кусту малины, и покамест держались, но с каждым взмахом крыльев становились все тоньше.

— Яника! — позвал издалека чей-то голос.

Девочка заерзала, силясь приоткрыть глаза. Но спалось так хорошо и покойно, словно лежала она не на гладких камнях, а на пуховой перине. Поэтому она повернулась на другой бок и, счастливо улыбаясь, провалилась еще глубже в свой чудесный сон.

— Миленка! — попробовал другое имя все тот же знакомый голос.

Уже не помнили девочки, откуда они знают его. Пришел он к ним из далекого прошлого.

Миленка сонно зевнула и приоткрыла левый глаз. Защекотало у нее в носу. Вместе со звуками пришел к ней и запах свежей сметаны. Ни с чем не спутать его сладковатый аромат. Ни одна коза не давала такого вкусного молока, как Белянка. Миленка выросла с его сладостью на губах.

Девочка заворочалась, пытаясь выбраться из объятий сестры. До чего же крепко обняла ее Яника — не вздохнуть!

— Яника, — пробормотала она и выпростала руку, дотрагиваясь до лица. — Проснись!

— А? Что? — завозилась старшая сестра, с трудом разлепив сонные веки.

— Пошли домой, — снова заканючила Миленка. — Нас бабушка ждет. Я сон видела. Она стоит у ворот и зовет нас.

— А я летала во сне, — довольно потянулась Яника. — И ты была со мной. Жаль, что ты меня разбудила.

— А я домой хочу! — всхлипнула Миленка. — Пойдем скорей.

Снова прошелестел на головами легкий ветерок и принес с собой отзвук далекого голоса. Яника вздрогнула. Неужто и впрямь зовет кто-то?

* * *

Агата поднималась все выше, пробираясь между громадными глыбами. В щели пробивались лучи вечернего солнца. Из груди вырвался тяжелый вздох. Слишком уж долго она здесь бродит. Управиться бы до ночи. Наверное, в деревне уже ляжет первый снег, когда выведет она своих девочек, а одеты по-летнему, в рубашонках. Да и босые, поди.

Сушило губы тяжелое дыхание, мочи нет. Остановиться бы и хлебнуть водицы. В котомке у нее есть немного еды и питья. Должно хватить.

Опустившись на гладкий камень, Агата перевела дыхание. В ее-то годы и в горы лезть? Не ожидала она, что придется сюда вернуться. Все ведь так хорошо шло.

Перед взглядом простиралось бесконечное пространство из белоснежных скал и окаменевшего от древности леса. Изредка попадались между утесами голубые капельки озер и стекающие с камней ручейки. Бежали по Мертвому Лесу тысячи дорог, сливаясь вместе и вновь разбегаясь. Словно огромный каменный лабиринт лежал перед ее глазами, где каждый тупик — чей-то выход. Главное — не потерять свой.

Рука Агаты с тревогой метнулась к карману, где лежал маленький клубок. Покамест тянется за ней тоненькая нить, она в безопасности. Худо будет, когда эта нить закончится.

Она с тоской глянула наверх. Дальше пути нет. Либо сорвется, либо застрянет на вершине на веки вечные. Одно дело забраться наверх, так ведь надо еще найти путь назад.

Голова ее нырнула в узкое оконце между двумя глыбами.

— Яника! — закричала она. Выставила ухо, прислушалась.

Тишина.

— Миленка! — с возрастающей тоской вырвался еще один крик. Неужто не найдет? За что ей такое наказание?

Еще долго стояла обессилевшая Агата на каменном выступе и пыталась расколоть остекленевший воздух отчаянными криками. Никто так и не ответил.

Тогда, подобрав подол и хватаясь за шершавую поверхность гранитных глыб, она стала осторожно спускаться к дороге.

* * *

Матвей мерял дорогу широкими шагами и шевелил губами, словно высчитывал, в какую сторону податься? На север, запад или восток?

Словно песок сквозь пальцы утекает время, а он все топчется на одном месте. Обязан он догадаться, куда ушла подлая ведьма. И чем скорее, тем лучше.

Матвей готов был опуститься на карачки, пытаясь разглядеть несуществующие следы, но все было тщетно.

Изредка с шорохом стекали на дорогу струйки каменной крошки. И тогда он поднимал голову, прислушивался — готовый в любую минуту отскочить в сторону, если учует опасность.

В тени далекого утеса промелькнула чья-то фигура. Матвей напрягся, отступая в сторону, чтобы спрятаться за выступающий край гранитной глыбы. Сердце его взволнованно забилось. А что, если это Марийка? Вдруг удалось ей сбежать от жестокосердой матери и ищет она путь домой.

Когда он снова осмелился выглянуть, перед ним стояла она — Агата! Увидев горбоносое лицо, она отшатнулась.

— Матвей? — не веря своим глазам, спросила она. На всякий случай отступила на несколько шагов назад. — Не верь всему, что видишь в Мертвом Лесу!

— Не ждала? — пытаясь скрыть свой страх за бравадой, спросил он.

— Ты следил за мной? — возмутилась ведьма.

— Куда ты подевала Марийку? — расправил он плечи, стараясь казаться крупнее. — Отвечай! И где Яника с Миленкой?

— Сказала бы, — враз поникли ее плечи. — Кабы сама знала.

— Не знаешь? — ошеломленно спросил он, почему-то сразу поверив ее словам. Никогда еще не видел он, чтобы блестели от непролитых слез глаза Агаты.

— Одно только знаю, — вздохнула она. — Девочек забрал Лес. Видно, хочет наказать меня за непослушание, не иначе.

— Лес? — непонимающе сморщился Матвей.

— Да, — кивнула она и обвела руками окружающее пространство. — Этот громадный каменный лабиринт вокруг нас. Это то, что мы зовем — Мертвый Лес.

— Кто мы? — спросил он, затаив дыхание.

— Ведьмы! — прозвучал короткий ответ.

И в этот момент мир Матвея окончательно треснул.

* * *

Солнце медленно сползало к закату. Казалось, что уже давно пора наступить прохладе, но над головой по-прежнему струился раскаленный воздух, который нес в себе запах пыли и давней гари.

Марийка в который раз остановилась и спряталась под нависающий над дорогой утес. Нет больше сил идти дальше. Как же хочется пить!

Густая тень приятно холодила спину и дарила долгожданную передышку. Она облизала потрескавшиеся губы и с тоской посмотрела в безмятежное небо, синеющее над головой. Нет надежды даже на капельку дождя.

Сколько часов уже бредет она по каменистым пустошам, сворачивая то вправо, то влево. И хоть бы один ручеек попался! Нет здесь ничего живого — одна мертвая пустыня вокруг.

Коснувшись рукой поверхности камня, Марийка удивленно ойкнула. Из гранитной глубины шел тонкий освежающий холодок, словно внутри текла горная река.

— Вот бы мне хоть глоточек! — прошептала она пересохшими губами и сомкнула веки. Ее щека прижалась к каменной стене, впитывая в себя желанную прохладу. Ухо с жадностью ловило едва слышное журчание. Неужели здесь и впрямь течет река?

Ошеломленная внезапной догадкой, Марийка отпрянула от скалы и торопливо пошла вперед, чтобы посмотреть: что же прячет она с северного края?

Глаза ее ощупывали подножие гранитной глыбы, но тщетно. Все плотно укрыто мелкой каменистой крошкой, и не пробиться здесь даже мелкому ручью. В отчаянном порыве она вновь коснулась камня дрожащими пальцами. Даже обжигающие лучи солнца не смогли как следует нагреть его прохладную поверхность. Доверившись внутреннему чутью, Марийка закрыла глаза и пошла наощупь, не отрывая от гранитной стены дрожащие ладони. Скоро по пальцам заструились первые капельки воды. Высоко над головой пробивался наружу ручеек, стекая вниз мириадами сверкающих струек.

Девушка с облегчением открыла глаза и первым делом умыла запыленное лицо. А потом сделала несколько жадных глотков. Спасена!

* * *

— Ты хоть знаешь, где искать детей? — спросил Матвей, терпеливо шагающий вслед за Агатой.

— Нет, — мотнула черноволосая голова. — Белянка знала, но она меня бросила.

— Почему? — не унимался Матвей.

— Ты не можешь хоть немного помолчать? — рассерженно обернулась ведьма. — Ничего из-за твоей болтовни не слышу.

Матвей какое-то время промолчал, но идти было скучно и он снова не выдержал.

— А как ты стала ведьмой? — подкрался он сбоку и шепнул, как можно тише.

— Тьфу ты! — вздрогнула Агата и стукнула его по голове котомкой. — Откуда же ты такой любопытный взялся-то? Иди молча, иначе сделаю так, что ты потеряешься!

Матвей обиженно замолчал. Давно уже пересохло в горле, и разговор хоть немного отвлекал его от мыслей о глотке воды. Он намеренно замедлил шаг, чтобы отстать от неприветливой ведьмы.

Внезапно по левую сторону от дороги блеснуло голубое зеркало воды. На лицо против воли наползла счастливая улыбка. Как же хорошо будет ополоснуть вспотевшую шею и вдоволь напиться.

— Я сейчас! — крикнул он в спину уходящей Агаты и помчался к горному озерцу.

— Стой! — истошно закричала она и побежала следом.

Молодые ноги бежали шибче, и Матвей уже упал коленками на галечный берег, все ближе подползая к воде, когда схватила его за шиворот крепкая рука и вздернула вверх, как провинившегося щенка.

— Нельзя пить эту воду! — строго сказала Агата и потащила его обратно к убегающей на восток дороге.