Позвякивали на ветру остекленевшие ветви, осыпаясь на землю чешуйками слюды. Тоскливо тянулись уходящие в пустоту минуты. Молчала Марийка. Хранила тишину и Лунница.

Давно должна была покинуть этот берег лунная дева, а все не решалась. Если оставит она несчастную, Марийка потеряет последнюю надежду. Она нужна здесь и сейчас. Нужно подарить девушке еще несколько драгоценных часов.

В складках просторных одежд хранилось много чудес. Никогда попусту не тратила своих эликсиров Лунница, но время пришло.

Из тайного кармашка появился крошечный флакончик с голубоватым сиянием. Марийка недоуменно приподняла брови, забыв на мгновение о своих горестях.

— Что это? — с невольным восхищением спросила она.

— Это мои слезы, — протянула Лунница раскрытую ладонь.

— А почему ты плачешь? — сочувственно наморщился лоб.

— Плачу не я, — покачала головой дева, — плачет моя память.

— С тобой случилось что-то плохое? — догадалась Марийка.

— Да, — кивнула Лунница. — Только это было очень давно.

— А почему ты хранишь слезы? — потянулась рука, и Марийка нерешительно дотронулась до холодного стекла.

— Они обладают целебной силой, — улыбнулась Лунница. — Хочешь, покажу?

— Давай, — неуверенно пожала плечами Марийка.

Наполненная голубоватым сиянием капля упала на окаменевшие ноги, и девушка вздрогнула, чувствуя, как ринулась по жилам кровь, наполняя застывшие ступни ласковым теплом. Скосив взгляд вниз, она недоверчиво смотрела, как кожа обретает свой прежний вид, на глазах теряя черноту. Марийка подняла глаза на Лунницу и прошептала:

— Ты пытаешься спасти меня?

— Да, — качнула та головой.

— А как же это? — кивнула девушка на тяжелые звенья.

— Нет у меня власти над твоей цепью, — вздохнула Лунница. — Не в моих силах ее разорвать.

* * *

Этий смотрел на тонкие усики разлома. Пристально следил, скрывая от других свою тревогу. Зоркий взор его видел глубже остальных. Он знал, что тот жив и продолжает расти, скрывая паутину свежих трещин под слоем твердого камня. Морты ждали своего часа, чтобы вылезти наружу кучно и в разных местах.

Каждый час ждали Стражи добрых вестей, но те не торопились явить свой лик. В каменных лабиринтах царила обманчивая тишина, но Этий чуял, как шевелятся на дне пропасти когтистые твари.

Он знал, что не раз случалось такое в прошлом и одна ведьма не в силах разрушить Лабиринт, а все-таки тянет силы из стражей. Нехорошо.

Она явилась стремительной тенью. Спешила, несла ему последние вести. Не знала еще, дурные они или к лучшему.

— Исфирь вернулась? — с надеждой посмотрел на нее Страж.

— Нет, — мотнула головой Эния. — Озеро!

Этий застыл. Не этой вести он ждал. Страшился худшего.

— Около южного берега появились трещины, — не дождавшись вопроса, сказала она. — Ты понимаешь, что это значит?

— Разное, — уклончиво ответил Этий. Мысли его боялись наполниться надеждой. Ведь прошло уже столько времени, а ведьма по-прежнему упрямится.

— Агата? — вопросительно сверкнули глаза.

— Может, и Агата, — слегка кивнул он, — а может Марийка сумела обуздать свой гнев.

— Исфирь не отходит от нее ни на шаг, — задумчиво посмотрела на него Эния. — Но удастся ли излечить раненую душу?

— Не знаю, — с сомнением покачал головой Этий. — Не ждал я, что в Марийке кроется столько мощи. Оказалась она сильнее матери, да только упустили мы ее. Проглядели.

— Значит, все-таки Агата, — улыбнулась она кончиками губ. — Пришла, стало быть, в себя старая чертовка. Поэтому не ледоход пошел, а всего лишь трещины…

— Агата… — расправил плечи Этий, чувствуя, как полегчала его ноша. Пройдет еще немало времени, но уже заплелись в серебристую ткань первые ниточки. А это значит, что жилы Разлома затянутся, а каменистые пустоши снова покроются свежими плетями ежевики.

* * *

Где-то в глубине пещер срывались с потолка редкие капли. Монотонный звук тревожил кота, напоминая о том, что время уходит. Он должен хоть что-то сделать. Хотя бы попытаться!

Баюн бросил короткий взгляд в сторону распростертого на песке тела. Силком, что ли, его на ноги поднять? А будет ли толк? Нет. Пустое это. Да и тени висят в углах, как огромные летучие мыши. Не успеешь глаз отвести, как они подберутся еще ближе и спрячутся в густом тумане.

На середине озера что-то отчетливо треснуло. Черная шерсть поднялась дыбом, а пушистый хвост нервно дернулся в сторону. Совсем плохи их дела, если холод пробрался так глубоко. Вот еще пару часов назад набегала на берег неторопливая волна, а теперь все схватилось намертво — и топором не разрубишь.

Треск раздался ближе. Баюн склонил голову набок, прислушался. Что это значит? Почему застыло озеро — понятно, но откуда в толще льда появились трещины?

Он задрал голову и присмотрелся к клубящейся над головой мгле. Стало светлее? Или ему показалось? Нет, и в самом деле редеет туман. Вот уже виден клочок голубого неба!

Агата! Это точно ее рук дело. Больше некому!

В огромных желтых глазах сверкнула радость. Он так молил о помощи, и та, наконец-то, пришла. Прочертила по песку первым робким лучом солнечного света. Черные твари и носа теперь не посмеют высунуть из пещеры. А он должен помочь Матвею.

— Вставай, — тронула за плечо рука.

Матвей слегка повернул голову и удивленно посмотрел на склонившегося над ним человека.

— Я провожу тебя, — тянул его за рукав Баюн. — У нас мало времени.

— Зачем? — недовольно шевельнул плечом Матвей. — Я не могу.

— Можешь! — дернул его за руку кот. — Агата смогла, значит, и ты сможешь!

— Агата? — затеплилась жизнь в опустевших глазах. — Она здесь?

— Рядом, — коротко ответил он. — Поднимайся на ноги и иди!

— Куда? — опустил глаза Матвей.

— Ты знаешь куда, — встал перед ним Баюн и ласково усмехнулся. — Иди и без победы не возвращайся!

* * *

В лицо пахнуло свежим бризом. Вечерело. Озерная вода, сверкающая на солнце, таинственно темнела в тени каменных утесов.

Матвей вдохнул полную грудь свежего, пахнущего водорослями воздуха и потянулся. На плечи больше не давило пасмурное небо. Здесь, как и в тот день, сияло яркое, еще ничем не опечаленное солнце.

Он перевел взгляд на спину сидящего перед ним человека и на мгновение снова испугался. Времени было мало, и он должен был действовать, но как заставить себя снова протянуть руку?

Его прошлое сидело, повернувшись к нему спиной, и с болью смотрело на воды, в которые ушла прекрасная девушка, а вместе с ней и смысл его незатейливой жизни. Разве много он хотел? Ничего не просил, а все добывал своими руками. Все ради Марийки и девочек.

Такие мысли бродили в темноволосой голове у Матвея из прошлого, а тот, кто пришел из настоящего, робко стоял за спиной и искал глазами свою жену. Но ее уже не было. Он опоздал.

Матвей так и не протянул руки. Тот, что сидел перед ним, обернулся сам, заслышав посторонний шорох. Песок подминался под ногами и шуршал, стекая в узкие расщелины выступающего из-под земли камня.

— Ушла? — прошептал Матвей.

— Да, — кивнул человек из прошлого и почему-то не удивился при виде своего двойника. Он уже ничему не удивлялся. Верно, думал, что спит и снится ему сон, слишком чудовищный, чтобы оказаться реальностью.

— Почему ты не удержал ее? — с обидой спросил Матвей. — Почему не дождался меня?

— Я не знал, что ты придешь, — пожал плечами человек.

— Ты не должен был ее отпускать! — в сердцах топнул ногой Матвей. — Что мне теперь делать?

— А ты? — печально спросил человек. — Почему ты отпустил ее?

— Я не знал, — замотал головой Матвей. — Марийка говорила чудные вещи. Мне нужно было время, чтобы понять. Она не стала ждать.

Темноволосый человек печально покивал головой и отвернулся. Ему некогда было разговаривать. Все, чего он хотел, — это смотреть на набегающие на берег волны и надеяться, что она одумается и вернется.

Однако бирюзовая вода уже начала менять цвет, прорастая с глубины первыми ледяными иглами. Словно чернильные пятна, растекались по поверхности воды ледяные фонтанчики, бьющие с самого дна и окрашивающие кристальную воду в цвет пустоты и смерти.

— Я не знаю, что ей сказать, — снова обернулся к Матвею печальный человек. — Она не стала меня слушать. Попробуй теперь ты.

* * *

Матвей посмотрел на бесконечное пространство замерзшей воды. Черный, ничего не отражающий лед укрыл озеро непробиваемым панцирем.

Где теперь искать Марийку? Неужто застыла она вместе с глыбами льда, обратившись одной из них?

Он вытянул вперед ногу и потрогал окаменевшую волну. Внутренний голос шепнул: «Иди!».

И Матвей сделал первый шаг, а потом второй. Скоро он уже не шагал, а бежал к центру озера. Уж слишком страшно было остановиться.

Тьма вокруг становилась все гуще, выползая из-под сводов бездонных пещер и колодцев. Она гналась за ним следом, хватая за плечи костлявыми пальцами.

Он уже почти ничего не видел из-за застилающих глаза слез, когда впереди что-то замерцало, освещая путь лунным сиянием.

Матвей узнал точеный силуэт Лунницы. Складки ее одеяния развевались и светились на фоне огромного дерева. А рядом, у самых ног, скорчившись, сидела хрупкая фигурка. Марийка!

Он не распознал глазом, а скорее угадал. На мгновение он задохнулся от схватившего за горло волнения. Она не утонула. Нашлась!

— Марийка! — закричал Матвей.

— Марийка, Марийка, Марийка! — донеслось до ее ушей далекое эхо.

Девушка подняла голову и вгляделась в темноту. Ничего не видно. Она так мечтала услышать его голос. Верно, стоит на ее пороге смерть, раз привиделось.

— Ты слышала? — перевела она глаза на Лунницу.

Та едва заметно кивнула. Лунница услышала слабый человеческий голос, но было кое-что еще. С южных границ озера шел явственный треск. Кололись надвое отступающие от берега льдины. Он слишком далеко. Лед на этом берегу уже начал таять. Ей бы взлететь над озером и подхватить человека за плечи, но нет такой силы в бесплотных руках.

Он бежал изо всех сил, но лунная дева знала, что ему ни за что не успеть. Там, откуда он пришел, лед стоял еще крепкий и свежий. А здесь, где все началось, он уступил первым, повинуясь силе отступающего родового проклятья.

Марийка вскочила на ноги, не обращая внимания на цепь, что тянула ее назад, пытаясь прижать к земле.

— Это Матвей! — раздался ее звонкий, взволнованный голос. — Он пришел! Я знала, что он придет спасти меня!

Марийка подалась вперед, стараясь не упустить ни единого движения. Глаза ее сияли. Она еще никогда не была так рада видеть своего мужа.

Еще мгновение — и ее радость сменилась ужасом.

— Лед! — вздрогнула она. — Он тает…

Обернувшись к лунной деве, она умоляюще прошептала:

— Помоги!

— Я не могу, — печально покачала головой Лунница. — Он пришел слишком поздно…

— Он же утонет! — оглянулась она на Матвея. Тот уже понял, что попал в ловушку, и застыл на месте, беспомощно оглядывая трещавший повсюду лед. Первые льдины откололись и уже отошли от берега.

Матвей не понял, как оказался в воде. Лед просто расступился под ногами. Все произошло слишком быстро. Какое-то время он пытался плыть, но льдины кружились рядом и толкали его, словно живые, не давая поднять головы.

— Матвей! — взвизгнула Марийка и рванулась к воде. Цепь, казавшаяся такой тяжелой и крепкой, лопнула и осыпалась ржавыми звеньями.

Рассеялась мгла, и над озером повисла огромная мерцающая сфера, убегающая вдаль лунной дорожкой. Матвей, мокрый, но счастливый, лежал на берегу и не отводил глаз от прекрасного лица. Его руки прижимали к груди ее ладони.

— Прости, — шептали посиневшие от холода губы, но Марийка мотнула головой и прижала палец к его губам. Больше не нужно слов.