Тем утром ее страшно потянуло на холм, что возвышался по левую сторону от деревни. Хоронили предков высоко, чтобы весеннее половодье не размыло ненароком старые могилы.

Едва слышно позванивали на ветру бронзовые колокольчики, и натужно скрипели петли кладбищенских ворот. Густые заросли шиповника уже полностью облетели и печально подрагивали оголившимися шипами.

Марина встала перед могилкой и рассеянно осмотрела пучки высохшей травы и заросшую дорожку. Давно она сюда не приходила. И прибраться бы надо, а в груди словно кол торчит и мешает. Как вспомнит о матери, так этот кол впивается еще глубже, добирается до мест, которые до сих пор болят.

Почему же сегодня нет боли? Вот она стоит перед памятником и смотрит на выцветшую фотокарточку. Первый раз смотрит смело, не отводя глаз.

Была посажена на этой могилке юная сосенка. Первые годы немного росла, а потом засохла. Однако так и осталась торчать на краю тонким, обломанным стволиком. Кто-то навестил одинокую, заросшую сорняком оградку и обвязал ствол вязаным шарфиком, по краям которого свисали тонкие нити.

Марина потянулась и сжала в ладони одну из них — серебристую, трепещущую на ветру.

Теплые! И какие-то несказанно красивые. Это чувство испытывала она в детстве, когда трогала мягкие волосы матери. Тогда она еще не была злой.

Марина вздохнула и повернулась к воротам. Она знала, что Максим пошел следом. Он теперь каждый день таскался за ней повсюду, куда бы она ни пошла. Пытался поговорить, но в душе у жены было пусто и не осталось слов.

Что же… Это место как раз как нельзя лучше подходит для того, чтобы прервать молчание. Нельзя мучить человека попусту. Грех это.

Максим, стоявший у низкой ограды, заметил ее взгляд и встрепенулся. Неужели зовет?

Марина отвернулась, но он уже поспешно шагал к ней, окрыленный надеждой.

— Давно мы здесь не были, — сказал он и наклонился, чтобы выдернуть пучок травы.

— Да, — кивнула она.

— Почему ты сегодня решила прийти? — с любопытством спросил он, делая вид, что у них обычный семейный разговор.

— Это она заставила меня выйти за тебя замуж, — глухо обронила Марина, кивнув на латунную табличку. — Сказала, что ты перспективный, а Григорий — молодой балбес.

— Зачем ты мне это говоришь? — помертвел Максим.

— Этой осенью мне исполнится сорок лет, — напомнила она. — Уже давно пора признать, что мы совершили ошибку.

— Нет, — замотал он головой. — Я не совершал никакой ошибки.

— Хорошо, — мягко улыбнулась она. — Я сделала ошибку. Я не должна была слушать мать. Должна была сопротивляться. Я все эти годы старалась полюбить тебя, Максим. Но я не могу.

— А наши дети? — с горечью спросил он.

— Ты снова давишь на меня, — напомнила она. — А обещал, что все поймешь.

— Извини, — пробормотал он и уселся на сухой пригорок. — Значит, ты все окончательно решила? Уверена?

— Абсолютно, — кивнула Марина. — Я еще никогда не была так уверена, как сегодня.

— А все-таки я украл тебя у Гришки, — криво усмехнулся Максим, — почти на двадцать лет украл…

— Да, украл, — сжала она губы в тонкую ниточку, — а теперь пора вернуть.

* * *

Капюшон толстовки, надвинутый на самые брови, прятал уши мальчика от пронизывающего сырого ветра. Прислонив велосипед к столбикам частокола, он приоткрыл калитку и захрустел гравием дорожки. Хорошо, что додумались присыпать тропку, ведущую к крыльцу, иначе после вчерашнего дождя не пройти.

— Бабушка! — настойчиво застучал он в темную дверь. — Открывай! Это я!

— Егорушка! — распахнулась дверь с теплой улыбкой. — Со вчерашнего тебя уже жду. Успел ты хоть до дождя?

— Да, — шумно фыркая носом, ввалился в теплый дом Егор. — На асфальт уже выехал, когда началось.

— И что там? — подалась вперед Агата.

— Там уже лес стоит! — хохотнул паренек. — Какие-то магические желуди мы посадили. Деревца уже по колено, покраснели, правда, листья. Скоро опадут.

— Это земля там такая, — прижмурила глаза старушка, — плодородная очень…

— Угу, — хмыкнул Егор и полез в свой пакет, доставая теплый сверток. — Вот, пирожки тут тебе мама передала.

— Дай бог здоровья, — улыбнулась Агата. — Не забывает старую, заботится.

Егор плюхнулся на скамейку и машинально погладил запрыгнувшего на колени котенка. А все-таки странная она, баба Гапа. Наверное, правду говорят, что ведьма. Не могут дубы так быстро расти.

— Ты вот что, Егорушка, — шепнула она, присев на скамью напротив. — Ты бы котят моих к себе взял, а? Я ухожу скоро. Жалко чернышей, сгинут они на улице от холода.

— Уходишь? — захлопал глазами он и обвел руками комнатку. — А как же дрова? А Яна?

— Яна в городе с мамой, — с притворным равнодушием пожала плечами ведьма, — а вот котятки без присмотра останутся. Жалко.

— Яна, — повторил он и опустил глаза. — Она расстроится. Она постоянно о тебе говорит.

— Знаю, — вздохнула Агата. — Однако ждут меня дома. А котят ты все-таки забери. Не бросай на улице.

— Ты же еще вернешься? — вспыхнули надеждой его глаза. — Нам без тебя будет скучно. Ты появилась в деревне и шороху такого навела — закачаешься!

— Да, — с фальшивой живостью закивала ведьма. — Вот как сойдут снега, так снова и вернусь.

* * *

Ольга смотрела на затуманившееся стекло, по которому стекали мутные капли дождя. Как же ей надоела эта грязь и слякоть! Поскорее бы подморозило, что ли? Недолго осталось — конец октября все-таки…

— Ой! — раздалось растерянное восклицание.

Мать встревоженно вздрогнула и заглянула за диван, где, усевшись на мохнатом ковре, сидела Яна и заплетала косички разодетой в обновки куколке.

— Ты чего? — присела она на край дивана.

— Еще один волосок оторвался! — пожаловалась девочка и протянула ей тонкую прядку.

— Давай я куплю тебе новую? — предложила Ольга. — У нее снова будут настоящие волосы.

— Нет, — замотала головой Яна. — Я поеду к бабушке, и она починит.

— Твоя бабушка давно в больнице, — напомнила ей Ольга и вздохнула. Тяжело ей без матери: хоть и строга была, а за внучкой смотрела хорошо. А теперь она одна, и надеяться больше не на кого…

— Я про бабу Гапу говорю, — нахмурилась девочка. — Она теперь моя бабушка.

— Что за глупости ты говоришь? — всплеснула руками мать. — Совершенно чужая нам женщина. Ну приглядела за тобой пару раз, вот и все. Спасибо ей за это, конечно.

— Это ты говоришь глупости! — поднялась с коленок девочка и протянула матери любимую куклу. — Я просила меня не отправлять на ферму. Ты не послушала. Посмотри, что они сделали?

Ольга отвела глаза. Больно слышать звенящие в голосе дочери слезы и видеть поцарапанное кукольное лицо, обрамленное нитями шерстяных волос. Нехорошо вышло, она и сама это поняла. Жалко, что поздно.

— Хорошо, — по своему обыкновению сдалась мать и спрятала лицо в ладонях. — Чего ты от меня хочешь?

— Отвези меня в деревню, — пробормотала девочка, — к бабушке.

* * *

Тихо в доме и пусто. Не шуршат в углах котята, и затухли в печи потрескивающие поленья. Скоро совсем остынет дом.

Агата посмотрела на Лунницу, прикорнувшую на лавке. День и ночь сидит она в доме, не уходит. А попытаешься поговорить — молчит.

А ведь Агате так нужны ответы… Пора ли? Откроется ли среди молодой дубовой поросли проход в Мертвый Лес? Не ошиблась ли она, когда решила, что окончательно прощена?

Ведьма окинула взглядом полупрозрачное лицо. Как всегда безмятежна! А хоть бы одним глазком подмигнула…

Агата вздохнула и собрала в торбочку скромный припас. Не знаешь еще, когда доберешься до дома. Лучше ей быть готовой.

А на свои вопросы она уже ответы давно получила. Раз пришла к ней Лунница, значит, все верно сделала ведьма и путь домой открыт.

Подошла к порогу и открыла дверь, с надеждой прислушалась к уличным звукам. Может, прибежит еще? Успеет? Нет, тишина. Все по домам попрятались…

Прежде чем переступить порог, Агата еще раз ощупала старенькую холщовую сумку и заглянула внутрь. Вот она, прекрасная куколка. Миленка будет рада встретиться со своей тезкой. Ради нее и по снегам можно уйти.

Вслед с теплым воздухом на улицу выскользнула тягостная мысль: «Эх, жаль, что не успела попрощаться с Яной, так жаль! Хотя кто его знает, может, оно и к лучшему…»

* * *

— А почему котята у тебя? — спросила Яна и потрепала Белю за пушистыми ушами.

— Баба Гапа просила присмотреть, — отряхнула руки от муки Марина и присела рядом. — Тетя Тая отказалась. Она черных котов не любит.

— А давай я ей отнесу, — предложила Яна. — Мне как раз куколку надо починить.

— Разве мама тебе не сказала? — осторожно спросила Марина.

— Что? — прижав к груди котенка, спросила девочка.

— Баба Гапа уезжает, — вздохнула она, — и ты поживешь у меня, пока она не вернется.

— Она уехала? — расширились от ужаса глаза девочки. — И даже мне ничего не сказала? А моя кукла, Яника? Ее волосы?

— Я не знаю, — закусила губу Марина. — Тебя не было в деревне. Она же вернется. Обещала.

— Нет, — яростно замотала головой девочка. — Она не могла уехать, не попрощавшись. Ты все врешь! Вы все врете!

Схватив курточку, она побежала к двери, не слушая летящих ей в спину слов.

— Подожди! — пыталась удержать ее Марина. — Куда ты? Ушла она уже. Холодно на дворе.

— Она не могла уйти, пока не починит Янику, — бормотала себе под нос девочка, торопливо натягивая на ноги теплые сапожки. — Не могла!

* * *

Маленькие кулачки с силой тарабанили в дверь. Срывались с темного неба первые снежинки и падали на замерзшие лужицы. Ветер стих, уступив место морозу.

Не дождавшись ответа, Яна толкнула тяжелую дверь и заглянула в дом. Пусто.

Как же так?

— Ты чего здесь? — раздался знакомый голос.

— Егор? — обернулась Яна. — Бабушка ушла, Егор! Она даже не попрощалась!

— Я видел ее, — шмыгнул он покрасневшим носом. — Она полчаса назад как вышла. К болоту пошла.

— Я догоню! — загорелись глаза девочки.

— Может, я с тобой? — неуверенно предложил он.

— Нет, — мотнула она головой. — Я сама.

Хрустели под ногами осколки пластинчатого льда. Отдавалось в ушах шумное дыхание. Девочка выбилась из сил, но продолжала упорно бежать вниз по холму, туда, где когда-то шелестела листвой могучая дубовая роща.

Яна увидела впереди невысокую фигурку, бредущую на краю луговины, и этого ей было достаточно. Она догонит ее, обязательно догонит.

— Бабушка! — задыхаясь, закричала Яна. — Подожди!

Агата с удивлением остановилась. Тревожно прислушалась. Вроде как кричит кто?

— Подожди! — донесся до нее далекий голос.

Обернувшись, Агата радостно всплеснула руками, просияло морщинистое лицо. Приехала все-таки девчушка! Бежит!

— Ты куда? — шумно дыша, спросила Яна.

— Ухожу, — вздохнула Агата и потрепала девочку по замерзшей щеке. — Ты же знаешь, внучка Миленка меня ждет.

— А как же я? — задрожали детские губы. — Как же Яника?

Ведьма поперхнулась, чувствуя, как в горле растет комок. Не проглотить…

На нее смотрели доверчивые глаза, полные невыплаканных слез. Не смогла Агата разорвать этой ниточки. Дрогнуло что-то в груди.

Какое-то время она молча топталась на месте, а потом решительно бросила на землю горсточку желудей, зажатую в кулаке.

— И правда, чего это я? — пробормотала себе под нос ведьма. — В Мертвом Лесу дело к ночи. Куда торопиться? Что же я, и до утра не могу подождать?

Агата протянула руку и сжала озябшую ладошку в своей ладони.

Сквозь просвет среди хмурых октябрьских туч выглянуло неяркое солнце. Его бледные лучи скользнули вслед двум маленьким фигуркам, неторопливо шагающим по подмороженной дороге. Шли они медленно, размахивая руками и пытаясь одним разом рассказать друг другу весь ворох накопившихся новостей. А в маленьком рюкзачке, наполняя его призрачным лунным сиянием, нежно мерцали нити шерстяных волос…