Агата недоуменно посмотрела на черного котенка. Потом подняла взгляд на Егора.

— Это что? — спросила она.

— Ваш котенок, — неуверенно ответил он. — Яна сказала, что он сбежал.

— Мой дома, — отрицательно покачала головой старушка.

— А это чей же? — задумчиво пригладил Егор мягкую шерстку. Забрал бы себе, но мать ни за что не позволит.

— Дай-ка гляну, — протянула она руку. Черная блестящая шерсть. Ни единого пятнышка. А что, если в этот раз повезло?

— Хорошо, я возьму, — внезапно согласилась ведьма. — А ты матери шальку отнеси. Починила.

Не чуя под собой ног, бежал Егор от ведьминского дома. Хорошо, что не стала снова тащить его в дом и кормить своим супом. Ведь если баба Гапа и вправду ведьма, надо держаться от нее подальше.

Бежал и спиной чуял ползающий по спине взгляд. Уткнулись чужие глаза прямо между лопаток, прожигая пятно. Егор даже на мгновение остановился и ощупал спину. Нет, все в порядке. Нехотя оглянулся. Улица за спиной была пуста.

— Егор! — раздался знакомый голос.

Он вздрогнул от неожиданности. Из-за угла вывернула Рита.

— Я тебя везде ищу, — сказала она.

— Привет! — сухо сказал он.

— Я хотела спросить, — начала она и запнулась на мгновение, — ты видел Никиту?

— Нет, — вздохнул он. — Кажется, он заперся дома и никуда не выходит. Мать говорит, что его нет. Врет, наверное.

— А почему? — искоса посмотрела она.

— Ты же знаешь, что говорят в деревне, — мрачно сказал Егор. — Твоя мать распустила слухи про Никиту. Вот он теперь и сидит взаперти. А Татьяну Федоровну снова в стационар возили.

— Это все я виновата, — прошептала Рита. — Я пойду и расскажу тете Тане, что все это неправда. И мать заставлю, чтобы в полицию пошла.

— Так она тебя и послушает, — усмехнулся Егор.

— Послушает, — гордо вздернула подбородок девушка. — Я заставлю, чтобы послушала.

* * *

Его спина кричала немым укором. Напряженные мышцы шеи выдавали с головой: он не хочет, чтобы она была рядом.

Раиса отступила в тень и прислонилась к стене дома. Как подступиться к мужу, если он не желает с ней говорить? Все утро отмалчивался.

— Виктор! — не выдержала она.

— Чего? — вырвался из груди тяжелый вздох. Почему она не оставит его в покое?

— Нам нужно поговорить, — твердо сказала Раиса.

— Я не хочу, — по слогам произнес муж. — Неужели ты еще не заметила?

— Вообще или сейчас? — вспыхнули свекольным румянцем ее щеки.

— Не знаю, — пробормотал Виктор и склонился над капотом.

— Может быть, ты хочешь развестись? — выдавила она из себя тяжелые и такие чужие слова.

— Не говори ерунды, — побледнел он.

— А как же нам с тобой жить, если ты постоянно молчишь? — всплеснула она полными руками. — Ты раньше не был таким.

— Хорошо, — сдерживая хриплое дыхание, сказал Виктор. — Я не готов говорить сейчас, понимаешь? Просто дай мне еще немного времени.

— Ты что-то скрываешь от меня, да? — встревоженно заглянула она в его лицо.

— Рая, — тихо попросил он. — Я, правда, не готов сейчас об этом говорить. Прости.

Она вышла со двора, пошатываясь, как пьяная. Ведьма оказалась права: Виктор действительно что-то недоговаривает. А ведь они были так близки.

Она сходит сейчас на пасеку за медом и снова пойдет к старой Гапе. Она должна ей помочь.

* * *

При виде ее тонкой, изящной фигурки Татьяна Федоровна подскочила со скамейки. На секунду растерялась, не зная, в какую сторону бежать.

Она больше не хочет видеть эту девчонку. Все ее беды начались с того момента, как отец Риты достроил дом и привез на лето свою семью. Лучше бы Никита никогда ее не встречал.

Подол ее платья мелькнул и скрылся за углом дома. Там притулилась к сараю старая банька, где можно спрятаться и переждать неприятный визит.

— Тетя Таня, подождите! — успела заметить ее маневр Рита. — Мне нужно поговорить.

Татьяна Федоровна скрипнула крупными зубами и нехотя выглянула из-за угла обшитого голубой рейкой дома.

— Чего тебе? — неприветливо спросила она. — Говори скорее. Не видишь, я тороплюсь?

— Где Никита? — против ее воли вырвались слова.

Лицо матери приняло враждебное выражение. Как смеет она задавать ей этот вопрос?

— Тетя Таня, понимаете, моя мама не хотела, чтобы мы дружили, — сбивчиво сказала Рита. — Она все подстроила и оговорила Никиту. Она обещала, что не будет этого делать. Я заставлю ее пойти в полицию и во всем признаться.

Татьяна Федоровна молча кивнула. Говорить не хотелось. В груди кипел котел, до краев наполненный ненавистью.

— Тетя Таня, — просительно прошептала Рита, — вы скажите, пожалуйста, где Никита? Я наговорила ему всякого и хотела извиниться. Можно мне его увидеть?

— Где Никита? — прошипела она. — И ты еще смеешь приходить ко мне и спрашивать? Мой сын в больнице. И скажи за это спасибо своей матери.

* * *

Ее пальцы ощупывали пушистое вязание. Надо же, как новенькая! И цвет — один в один.

Таисия встряхнула шалью в воздухе и снова залюбовалась искорками, которые вспыхнули в центре вязаного полотна. «Видимо, наэлектризовалась», — подумала она.

Ей никак не хотелось выпускать из рук любимую вещь. Хоть и тепло на улице, а все же накинула Таисия шаль на плечи и прошлась по двору лебедушкой.

Егор молча наблюдал за матерью. Вода медленно стекала по бортику переполненной клумбы, но он не замечал этого. До того необычным показалось ему поведение матери.

— Сынок, — мягко сказала она, — ты шланг-то передвинь, а то все дорожки зальешь.

Егор аж подпрыгнул от ужаса. Что значит этот непривычно ласковый тон? Что она задумала? Почему не орет, как обычно? Он привык к ее крикам, уже давно привык… Хоть и втягивал каждый раз голову в плечи, но знал: если не спорить и сделать, как велит мать, она отступится и оставит его в покое.

Таисия проплыла мимо, будто не замечая изумления на лице сына. Она что-то тихо напевала и кружилась по бетонным дорожкам. Полуприкрытые глаза больше не шныряли по двору, пытаясь контролировать каждое движение сына. Она вообще на него не смотрела. Поливает ребенок цветы, и пусть себе поливает — давно уже не маленький.

Что-то влекло ее к сараю, где висел на дверях ржавый замок. Старый ключ всегда был в кармане. Каждое утро она вставала с мыслью открыть дверь и выкинуть весь хлам, но наступал час завтрака, а потом обеда, а замок так и висел нетронутым.

Сегодня она наконец-то сделает это.

Замок хрустел и стонал, сухо щелкая проржавевшим насквозь нутром. Таисия настойчиво проворачивала ключ, не обращая внимания на глухое сопротивление прошлого.

Запястье с непривычки ныло, но женщина не сдавалась. С угрюмым кряхтением механизм отступал перед натиском, уступая миллиметр за миллиметром.

Финальный щелчок — и замок разомкнулся.

Дощатая дверь со скрипом отъехала в сторону и потянула за собой шлейф пыльной паутины. Таисия ступила внутрь и больно ударилась ногой о детский трехколесный велосипед. Он тренькнул звоночком и замер.

* * *

— Почему ты сказала всем, что это был Никита? — дрожал голос девушки. — Это клевета! Вся деревня теперь думает, что он вор.

— А что, не вор, разве? — насмешливо пропела мать. — Не тот магазин, значит, другой наверняка вскрыл. Как будто я не знаю сельскую молодежь.

— Никита и яблока с чужого дерева не сорвал, — в отчаянии вскричала Рита. — Ты обещала, что оставишь его в покое.

— Я не виновата, что соседи стали спрашивать, — дернула плечиками Лариса Сергеевна. — Что я должна была им говорить? Признаться, что наврала? И в каком свете предстала бы твоя мать, а? Или тебе все равно, что о нас будут думать соседи?

— А Никита? — понизив голос, спросила дочь. — А его мать, которая тяжело больна? На них тебе наплевать, да?

— Надо было лучше воспитывать сыночка, — отмахнулась мать. — Мои дети по развалинам не бегают и не воруют.

— Никита — не вор! — твердо сказала Рита. — Ты оклеветала его! Ты должна пойти в полицию и сказать, что ошиблась. Он в больнице, понимаешь? Я должна к нему поехать.

— Никуда я не пойду, — поджала губы Лариса Сергеевна. — И ты никуда не поедешь. Я запру тебя в доме, и чтобы на километр не подходила к этой дрянной семейке.

— Какая же ты гадина! — выплюнула Рита и кинулась на второй этаж.

Дверь громко хлопнула, а в замочной скважине провернулся ключ.

* * *

Склонившись над тарелкой, Агата лениво помешивала горячий суп. Мысли ее, отяжелевшие от калейдоскопа событий, неторопливо ползли в разные стороны. Думать не хотелось.

Увидев в руках Егора черного котенка, ведьма сначала взволновалась, но ненадолго. Нужно сначала понаблюдать за длинношерстым пришельцем. Без ложных надежд.

На всякий случай она дала имя и второму гостю. Надо же как-то их различать.

Пиня оказался куда спокойнее своего старшего брата и спокойно сидел на подоконнике, высматривая что-то интересное сквозь слюдяное окошко. На все попытки Бели вовлечь себя в игрища с половиками и мисками отвечал с гордым равнодушием. Не до того ему. Сначала надо как следует отмыть свои лапки.

Агата бросила косой взгляд в сторону окна и зачерпнула полную ложку супа. Ведет себя непривычно спокойно для обычного деревенского кота. Она склонила голову набок и присмотрелась повнимательнее: Баюн или все-таки нет?

В углу снова что-то загрохотало. Агата сердито цыкнула.

— Ты успокоишься когда-нибудь? — стукнула она по столу деревянной ложкой.

Беля испуганно притих. На полу лежала перевернутая зольница, а в воздухе кружились чешуйки пепла.

— Ах ты ж, поганка! — вскочила она со скамьи и задела локтем клубок пряжи, лежавший на краю стола. Сверкнув в луче солнечного света, клубок кувыркнулся в воздухе, разматывая толстые нити.

Агата замерла. Показалось ей или действительно засеребрилась старинная козья пряжа?

* * *

На столе так и осталась стоять деревянная миска с недоеденным супом. Бульон давно уже остыл и покрылся капельками застывшего жира.

На легком ветерке поскрипывала полуоткрытая дверь. А из палисадника доносились громкие проклятья.

— Стой, негодник! — пыталась схватить Белю рассвирепевшая не на шутку ведьма.

Растопыренные пальцы хватали пустой воздух. А котята, раззадоренные убегающим от них серебристым клубком, носились между толстыми стеблями сорняка, разматывая все новые нити.

Исхитрившись, Агата прыгнула вперед и схватила то, что осталось от внушительного мотка пряжи. Лишенные забавы котята переключились на кузнечиков, то и дело выпрыгивающих из густых зарослей лебеды.

— Что же вы наделали, бесенята? — вздохнула ведьма, но на лице ее уже расцветала счастливая улыбка. Пряжа потеряла свой блеклый вид и таинственно поблескивала в ее ладонях. Неужели свершилось? Почуяла хозяйку и ожила? Вернула себе былую силу?

На душе у ведьмы вовсю звенели мелодичные колокольчики, наполняя ее забытой радостью и блаженством.

Она бережно распутывала нити, терпеливо наматывая на клубок. Пальцы подрагивали от охватившего ее возбуждения. Пришел конец ее бесцельному существованию. В ее руки вернется сила, и отступит в темный подпол старость. Больше не придется страдать.

Агата так глубоко погрузилась в свои мечтания, что и не заметила как к калитке подошла дородная женщина. И только тогда подняла голову, когда услышала низкий голос:

— Это снова я, баба Гапа, — перегнулась через калитку Раиса. — Вот, меду липового вам принесла. Как вы любите.

— Некогда мне, — испуганно склонилась над пряжей Агата. Боялась, что увидит любопытный глаз то, что ему не положено. Задрожали пальцы. Повезло, что все успела собрать и смотать в тугой серебристый клубок.

— А как же мед? — расстроенно спросила гостья. Не хотелось ей уходить, не получив ответа и помощи.

— Оставь у ворот и уходи, — бочком двинулась она к двери. — Сказала же, что некогда мне.

Раиса аж покраснела от обиды. До чего же груба старушенция!

Приоткрыв калитку она сунула банку с медом в проем и опустила в высокую траву. Ее пальцев коснулось что-то мягкое. Раиса непроизвольно сложила пальцы щепотью и вытянула на свет длинную серебристую нить.

— Какая красивая! — восхищенно прошептала она. Кончик пряжи, как живой обвился вокруг пальца, предлагая взять себя с собой.