Приоткрыв крышку подпола, Агата заглянула в темноту. Втянула в себя густой, пропахший мышами воздух. Оплывшая свечка едва коптила, а новую взять неоткуда.

Ведьма вздохнула и поставила на первую ступеньку подрагивающую от слабости ногу. Лестница жалобно скрипнула, но вес удержала.

Дрожащий огонек бросал на стены неровный свет, на глазах обретающий формы причудливых чудовищ. Они грозили ведьме из каждого угла, пытаясь схватить трепещущее пламя длинными черными пальцами и затушить. Пусть вспомнит, каково это — оказаться в полной темноте.

— Баюн! — позвала она ласковым голосом. — Выходи. Я тебе сметанки принесла.

Наврала, конечно. Откуда у нее взяться сметане? Даже и огарок свечной — и тот последний.

— Обиделся на меня? — присела на последнюю ступеньку Агата. — Так я от расстройства тебя здесь заперла. Хочешь, наверх заберу?

В углу шевельнулась чья-то тень. Агата вздрогнула.

— Баюн? — тихо спросила она. — Это ты?

Котенок просительно мяукнул и вышел из тени в кружок слабого желтого света.

Ведьма с сомнением посмотрела на черную мордочку. Показалось ей, что на лбу у него белое пятнышко.

— Иди сюда, — ласково подозвала она. — Я не обижу.

Потерявший волю к сопротивлению котенок сделал еще один крошечный шаг вперед. Человеческая рука потянулась вперед, а он застыл на месте, разрешая себя погладить. Лед был сломан, и пушистое горлышко завибрировало, наполняя тишину бархатистым мурчанием.

* * *

Глаза слезились. Вроде бы и поближе к окну села, а все равно не видать ничего. Так и одной петельки не связать ей. Зачем в помощницы напросилась?

Агата снова наклонилась над мотком пряжи и снова попробовала набрать петли. Надо сначала вспомнить, как это делается. Может, уже и забыли ее пальцы? Гляди, какие опухшие. И дрожат так меленько — того гляди спицу выронят.

С шумным грохотом свалились с нижней полки деревянные миски. Черный котенок совершенно освоился и носился по горнице в поисках развлечения. Драка с половиками была закончена, теперь началась охота за пауком, плетущим в углу серебристую паутину.

Агата укоризненно покачала головой. Поняла она, что ошиблась: не тот это кот, которого она искала. А все же живая душа. Не выкидывать же обратно на улицу, да и ей веселее будет.

— Беля! — пригрозила она пальцем. — Будешь шуметь — на улицу тебя выгоню. И молока больше не дам.

Котенок на секунду замер. Прислушался.

Подбежал поближе и обтерся мордочкой о подол платья. Ведьма хмыкнула: «Ишь ты, испугался. Сиротинушка… Видно, тоже один-одинешенек остался. Значит, суждено им было найти друг друга. Вместе-то, известное дело, полегче будет».

Агата вновь склонилась над вязанием и набрала несколько петель. Прояснилось немного в глазах. Хоть два рядочка связать на пробу, а потом уже и за шальку можно взяться. Петельки бежали одна за другой, и на душе полегчало. Не забыли пальцы свое ремесло.

Расправив на коленях пушистую шаль, ведьма аккуратно подобрала на спицу убежавшие петли. Будет непросто, но пальцам главное — вспомнить.

Хвостик серой пряжи обвился около пальцев. Однако не успела она натянуть пряжу, как та оборвалась.

Недовольно поморщившись, Агата снова подцепила пальцами тонкую шерстяную нить и потянула, чтобы сделать петлю. Снова неудача и обрывок в пару вершков.

— Да что же это такое? — сердито проворчала она. — Прямо в руках расползается. Как такой гнилой нитью чинить?

В углу, где стояли кадки с водой, снова раздался грохот. Полетела вниз метла и отскочил в сторону шкодливый черный котенок. А из-под его лап выкатился клубок серой пряжи.

* * *

Егор приплясывал на месте, запихивая в рот горячую лепешку. Мать снова собирала для ведьмы пакетик с продуктами, а он радовался возможности хоть ненадолго выскользнуть из дома.

И зачем она постоянно подсылает его к старушке? Нет, он не против помочь. Одинокая бабушка, он все понимает. Всей деревней понемногу помогают, но его мать — в первых рядах.

— Вот, свечи еще возьми, — протянула она ему небольшой сверток.

— Да зачем? — поморщился Егор. — Прошлый раз приносил же. Что она их ест, что ли? У нас одна свеча полгода держится.

— Ты совсем дурачок? — с холодным презрением посмотрели на него серые глаза. — У тебя электричество в доме, а человек впотьмах живет. Нужда будет — каждый день будешь к бабе Гапе бегать.

— Ладно, — буркнул Егор. — Как будто нам больше всех надо. Есть же и другие соседи.

— А ты что-то больно болтливый стал, — вспыхнула мать яркой спичкой. — Будешь язык распускать — вообще в доме запру.

Егор вздрогнул. Она слишком хорошо его знала. Вспыхнувший было бунт сразу стих, стоило ему услышать привычную угрозу.

— Я вот что, — снова помягчела Таисия, — сон видела странный, и голос мне явился. Сказал, что должны мы позаботиться об одинокой страннице, что придет в середине лета.

Егор быстро сунул в рот остатки лепешки и с трудом подавил смешок. Мать, как обычно, несла какую-то чушь. Но самое главное — он хоть на полчасика вырвется из дома.

* * *

Перед дверью, не решаясь постучать, мялись две женщины. Вроде сказала, чтобы приходили сегодня. А вдруг не ждет их так рано?

Раиса всегда была крупнее и смелее своей худосочной подруги. Сделав глубокий вдох, она оттерла Марину в сторону и затарабанила в дверь.

— Ты чего так громко стучишь? — понизив голос, спросила Марина. — А вдруг она спит?

— Сказала прийти сегодня, — продолжая стучать, буркнула Раиса, — вот мы и пришли.

Никто и не услышал шаркающих шагов позади. Только когда Агата кашлянула, привлекая внимание, Марина обернулась и привычно съежилась. Этот колючий, осуждающий взгляд остро напомнил ей кого-то. Но кого?

— Чего шумите? — проворчала она. — Не ясно разве, что пусто в доме?

— Там кто-то скребется, — не согласилась с ней Раиса.

— Это Беля, — хмыкнула ведьма. — Он только скрестись и умеет, а двери открывать еще не научен.

В глазах у женщины промелькнуло недоумение. Беля? Это еще что за чертовщина? Домовой, что ли? С прибытием в деревню загадочной старушки, которую все соседи единогласно решили считать ведьмой, Раиса была готова поверить во что угодно: и в домовых, и в чертей из преисподней.

— Зачем пришли? — выжидательно посмотрела на соседок Агата.

— Вот, конфет вам принесли, — осмелилась открыть рот Марина и протянула пакет с подношением.

— Каких еще конфет? — с недоумением спросила ведьма и причмокнула, пробуя на вкус незнакомое слово.

— Ну, конфеты, — неуверенно посмотрела она на подругу. — Сладости такие. К чаю…

— Не пью я этот ваш чай, — брезгливо поежилась Агата. — Редкостная гадость. Лучше бы меду липового.

— Нет ничего легче, — с облегчением выдохнула Раиса. — У соседа, дяди Васи, пасека своя. Какой хошь мед даст. Я хоть сейчас сбегаю.

— Не надо, — протянула она руку и схватила шелестящий пакет. — Детей угощу. Но больше мне такую гадость не носите. Не люблю.

Марина от испуга пошатнулась. Оперлась на подругу, чтобы не упасть. Почему ей всегда так плохо рядом с этой женщиной? Словно смотрит на нее из тумана далекое прошлое.

— Тебе нехорошо? — наклонившись к подруге, шепотом спросила ее Раиса.

Марина мотнула головой. Это все на, что она была способна. Зря она сюда пришла. Она не сможет попросить ведьму о том, о чем хотела.

Не обращая никакого внимания на шепчущихся о своем женщин, Агата поднялась на крыльцо и толкнула тяжелую дверь.

— Проходите, — кивнула она и шагнула в прохладную полутьму. Навстречу с истошным мяуканьем кинулся под ноги крошечный черный котенок.

* * *

Егор думал недолго. Деревенская ведьма подождет, а он уже несколько дней не видел брата. В прошлый раз не достучался. Наверное, уезжали в город. Сегодня он уверен, что Никита дома. Татьяну Федоровну выписали из больницы. Где же ему еще быть?

В тени старой осины сидела краснощекая женщина и перебирала яблоки с подгнившими боками. Ее голова сокрушенно покачивалась, а из груди время от времени вырывался тяжелый вздох.

— Татьяна Федоровна, — перегнулся через невысокий заборчик Егор. — А Никита дома?

— А зачем он тебе? — тревожно вспыхнули ее глаза. — Нет его дома.

Она украдкой глянула на плотно занавешенные окна и снова перевела взгляд на Егора.

— Матери яблоки не нужны? — натянула она на лицо приветливую улыбку. — Всего три дня дома не было, а уже подгнивают. А так, чутка обрежу и на варенье.

— Нет, — мотнул он головой и тоже посмотрел на зашторенные окна. Шевельнулось в душе подозрение, но промолчал. — Ладно, я побегу тогда. Пусть ко мне зайдет, как вернется.

— Скажу, — снова поблек голос женщины, а высокие скулы еще ярче вспыхнули болезненным румянцем.

Ведро с падалицей было забыто, а взгляд застыл на окне комнаты сына. Пустой комнаты.

* * *

На столе стояла старинная жаровня. Тлели алым угольки и стлался над столешницей пахучий дымок. Агата подбросила пучок сухих трав и посмотрела на напряженные лица. Ишь ты, даже дышать боятся! Перепугались, видно! Значит, ее мысль была верная. Теперь, как миленькие, и меда ей принесут, и свечей. Все, что попросит, то и принесут.

В полутьме насмешливо сверкнули глаза, но перепуганные женщины ничего не заметили. Происходящее казалось им дурным сном. И встать бы из-за стола, да ноги как-то странно обмякли и не идут.

— Кто первая? — раздался низкий голос ведьмы.

Раиса слегка пихнула локтем подругу. Давай, мол, говори. Марина побледнела и плотно сжала зубы. Нет, она не готова.

— Давай ты, — шепнула она куда-то в сторону.

Раиса открыла было рот, но глотнула случайно дыма и с непривычки закашлялась.

Агата перевела пронзительный взгляд на Марину:

— Говори, дочка, зачем пришла.

— Нет, — замотала головой Марина и вскочила на ноги. — Потом. Я не готова.

— Про мужа своего хочу спросить, — пришла на помощь Раиса и нашарила рукой локоть подруги, усаживая ее на место.

— Спроси, — загорелись огоньками глаза ведьмы.

Раиса зажмурила глаза и быстро проговорила:

— Изменился он сильно. Говорить со мной не хочет. Прячется. Может, другую себе нашел? Городскую?

Ведьма смотрела на нее немигающим взглядом.

Раиса всхлипнула:

— Начальником его в прошлом месяце назначили. Я так давно этого ждала. Всю жизнь его наверх толкала. Думала, что теперь-то наконец заживем как люди. А он, видно, молодуху себе приглядел…

Холодные цепкие пальцы схватили ее руку и потянули к себе. Над жаровней запнулся и завис на мгновение замок из сплетенных вместе ладоней.

Лицо Агаты изменилось. Появилось в нем удивление и странное выражение беспомощности.

— Нет у него другой, — выпустила она Раису из своих когтей. — Недомолвки есть, да только он делиться с тобой не хочет. Думает, что не поймешь.

Слетели слова с губ, словно сами по себе. Агата аж сморщилась вся в печеное яблоко. Что же это с ней такое?

Марина бочком выползла из-за стола и к двери. Зажала уши ладонями, чтобы не слышать слов, которые летели вслед.

Однако подруга и не думала ее останавливать. Она повернулась к ведьме и сказала:

— У нее тоже с мужем беда. Только ты ей помочь не сможешь. Зря она сюда пришла.

* * *

— Егорка! — звенел позади детский голосок.

Парнишка обернулся и удивленно наморщил лоб. Яна? Что у нее в руках? Девчушка частенько таскалась за ним, как хвостик, и сидела во дворе на бревнах, когда он колол дрова. Мать злилась, хотя прогнать беспризорницу отчего-то не решалась. Егор обычно был рад ее видеть, но не сегодня.

Сейчас у него важное дело. Но как объяснить это одинокой и жадной до внимания девочке?

— Егорка! — выдохнула она, подбегая ближе. — Стой! Смотри, кого я нашла?

Он в недоумении посмотрел на черного котенка, сидевшего в кольце покрытых царапинами рук.

Егор пожал плечами. Обычный котенок! Чего это она так разволновалась?

— Ты что, не знаешь, кто это? — поразилась девочка. — Да это же кот бабы Гапы. Она его все утро вчера ловила! А он снова сбежал.

— Понятно, — без капли интереса обронил Егор.

— Ты же к ней идешь? — протянула она ему пушистый комочек. — Можешь отнести? Я бы сама, но бабушка запретила мне туда ходить. Сказала, что баба Гапа — ведьма!