Еще три дня прошло, прежде чем заметили соседи исчезновение Марийки. Не ревела в загонах голодная скотина, и давно уже не кричал по утрам петух.

Сначала никто и не приметил ничего. Словно глаз кто отвел. А когда опомнились и заглянули в калитку — на дворе стояла скучная тишина.

Первой решилась зайти Авдотья. Стукнув клюкой в глухую, дощатую дверь, старушка откашлялась.

— Хозяева! — раздался скрипучий голос. — Есть кто дома?

Ни единого шороха. Хоть бы шумнул кто внутри.

— Молчат чегой-то, — обернулась она к столпившимся позади соседям.

— Еще стучи, — пробасила Матрена. — Может, спит до обеда и в ус не дует.

Авдотья стукнула еще разок для верности и толкнула внутрь тяжелую дверь.

— Марийка! — сунула она голову в прохладную глубину.

Тишина.

— Нет, не спят, — мотнула головой старушка. — Пусто в избе.

— А скотина что? — пригладила платок Матрена. — Ну-ка, Демьян, поди, глянь.

Плечистый парень послушно кивнул и прошел по заросшему сорняком огороду. Распахнул дверь сарайчика и втянул мертвый, отдающий запахом перьев воздух.

— И тут пусто! — развел он руками.

— Неужто Матвей вернулся? — еще раз заглянула в избу Авдотья. Только сейчас приметила, что ни горшков нет на полках, ни рушника на лавке.

— Матвей? — удивленно переспросила Матрена.

— Ну да, — кивнула старушка. — Покамест люди на покосе были, он, видно, семью-то с собой и увел.

— Чудно, — неуверенно пожала плечами Матрена и кинула косой взгляд на сына.

Демьян густо покраснел и с силой захлопнул дверь.

* * *

По дороге шагал крепкий парень. Был он не самого высокого роста, зато жилист и ловок телом. Не шел, а скользил по запыленному тракту, не позволяя себе ни единого лишнего движения. Все у него было к месту: и руки, и ноги.

Был чем-то похож он на степного волка, что стелется по земле, прячась в зарослях желтоглазого донника. Такой же недоверчивый и молчаливый.

А купцам от этого ни жарко, ни холодно. Вызвался проводником, вот и шагай себе. Не для разговоров нанимали, для работы.

Задержались в этот раз на целый месяц. Развезло дороги проливными дождями, а потом вышли на охоту разбойничьи ватаги. Кабы не Матвей, который за версту чуял беду, ушли бы телеги с медом в чужие руки. Повезло им с проводником. Одна только беда — уходить собрался Матвей, как доведет караван до переправы.

С телеги соскочил чернобровый купец по имени Яков и догнал шагающего впереди человека. Стараясь не отставать, он обеспокоенно спросил:

— Долго еще до переправы? А то вечереет скоро, хотелось бы до ночи на ту сторону уйти.

Матвей приложил ко лбу козырек ладони и внимательно присмотрелся к чернеющим впереди точкам.

— Не больше десяти верст, — коротко ответил он. — Успеем.

— А ты чего? — заискивающе заглянул в его лицо Яков. — Может, с нами?

— Нет, — мотнул головой проводник. — Уже больше года дома не был. Заждались.

— А опосля? — заинтересованно спросил купец. — Снова на переправу? Караван ждать?

— Не, — сунул он в рот сухарик. — Натоптался вдоволь. Дома жена меня ждет, Марийка, и дочки. Одна на хозяйстве бьется. Не дело это.

— Так ведь мы и деньгу хорошую платим, — продолжал уговаривать Яков. — Где ты еще столько заработаешь?

— Ничего, — сдержанно улыбнулся Матвей. — С голоду, чай, не помрем.

— Значит, намертво решил? — разочарованно вздохнул Яков.

— Да, — коротко кивнул проводник. — Кину клич по деревне, может, кто другой согласится.

— Эх! — махнул рукой Яков. — Зачем нам другой? Стоит только свистнуть, и десяток прибежит. Нам нужен ты.

Матвей пожал плечами, но ничего не ответил. Он и так уже слишком много сказал. Неужто не понимает купец, почему так торопливо бегут его ноги? Кабы не уговор, бросил бы он все и напрямки, через ковыльные степи побежал бы к зеленеющим на востоке дубравам. Туда, где давно уже ждет не дождется его милая жена…

* * *

Давно уже болела спина, и ныли от бесконечной работы с пряжей пальцы. Понимала Агата, что губит себя за прялкой, однако настырно сидела взаперти, не слушая жалобного блеяния Белянки.

Медленно текли в голове тягучие мысли: «Ишь ты, нос не кажет! Решила наказать мать? Обиды свои нянчит? Или, может, вернулся домой непутевый зятек, и все сразу забыли про старую Агату?»

Последняя мысль ошпарила ее не хуже жгучей крапивы. Полыхнула в груди ненависть к нелюбимому зятю. Это он украл Марийку из ее рук и стал заступой от нападок матери и соседей. Она-то хотела, чтобы вышла ее дочь за Демьяна. Хоть глуповат парень, зато силен и никогда не отказывал Агате в помощи. Видно, старался понравиться вдовствующей матери, чтобы отдала за него свою ненаглядную дочь.

Она бы и отдала, кабы не сбежала та с Матвейкой-конюхом. Нашла себе в пару бессребреника. Так и не смогла простить Агата самовольства дочери — щедро обливала гневом обоих, несмотря на то, что оказался Матвей работящим парнем и заботливым мужем.

Слишком уж много гнуса танцевало в душе у Агаты. Нужны ей были те, на кого можно выплеснуть копившуюся в сердце злобу. Да так, чтобы не огрызнулись в ответ.

Бессловесная дочь и терпеливый зять подходили как нельзя лучше. До поры до времени. А теперь она сидит одна и брызжет слюной на потемневшие от времени стены. Непорядок!

Агата посмотрела на свои руки. Пальцы мелко подрагивали, выдавая бушующую внутри бурю. Не дашь выхода — сама взорвешься!

Выпало из рук веретено, и смолкло колесо прялки. Одним движением снесла она грязные деревянные миски, скопившиеся на столе. Те с грохотом покатились по дощатому полу, создавая еще больший беспорядок.

Проклятая Марийка! Разве это дочь? Уже неделя прошла, а она так и не заглянула ни разу. Может, мать померла давно, а ей нет до того заботы. Паршивка!

Вслед за мисками полетел на пол чугунок с вконец перекисшими щами. Долго еще ярилась Агата и крушила все вокруг, однако не выкинуть слишком глубоко угнездившуюся боль.

Рука ее потянулась к двери, отпирая железный засов. Пора все-таки проведать непутевую дочь.

* * *

Матвей торопливо шагал по узкой улочке, не обращая внимания на удивленные взгляды. На приветствия отвечал рассеянно, старательно увиливая от расспросов. Соседи что-то говорили ему, а он не слушал, отмахиваясь, как от назойливой мошки.

Что же за люди такие? Неужто не понимают, что не до пустых ему сейчас разговоров. Дома ждут его жена и дети.

Вот и знакомый плетень! Матвей взволнованно улыбнулся, предвкушая встречу. Старушка Авдотья резала крапиву, буйно разросшуюся на обочине, а как увидела соседа, так сразу серп-то и выронила. Словно покойника увидала! Зачем он вернулся? Может, ценность какую в брошенном доме забыл?

— Здрава будь, бабуля! — вежливо кивнул ей Матвей.

— И тебе многие лета, — запинаясь, пробормотала она. — А ты чего это вернулся? Вроде пустая изба стоит, все подчистую вывезли.

— Как пустая? — повисла его рука над калиткой. — Кто вывез?

— Дак, сам ты и вывез, — всплеснула она руками.

— Ты чего это плетешь, бабуля? — шагнул он к ней навстречу. Лицо его потемнело.

— Охолони, сынок, — замахала на него руками Авдотья. — Третьим днем заходили проведать Марийку. Кричала уж, я кричала, а она молчок. Вот, мы с соседями и заглянули в избу, да в сараи. А там пусто. Так и подумала я, что ты с собой их забрал, покамест все деревенские на покосе были. Оттого и не видел вас никто.

Слова эти чужие и неправильные бились в голове, причиняя тупую боль и непонимание. Не веря тому, что услышали его уши, Матвей бросился обратно к калитке и вихрем помчался к порогу своего дома.

Через распахнутую дверь заструился наружу прохладный воздух, пахнущий одиночеством и пустотой.

* * *

Второй час он сидел за столом и смотрел на свежевыбеленную печь. Как найти хоть малый след или подсказку? Куда бежать? Расспросить соседей? Может, видели, как уходила из деревни Марийка? Человек не иголка, не может просто так завалиться под подкладкой. Авдотья-то совсем старая, давно из ума выжила. А если спросить у Агаты?

Мысль о теще заставила его скорчиться от отвращения. Это она довела его однажды до белого каления, вот и сбежал. Думал на месячишко-другой, а затянуло так, что не вырваться. Тосковал по Марийке, каждый день видел во сне маленьких дочерей, а все держало его что-то у караванных путей. Заработал немало серебряных монет — купцы платили щедро. Только зачем ему теперь деньги?

Таким-то его и застала разъяренная теща, по-хозяйски, без стука, распахнувшая дверь. Сначала внутрь ввалилась сама Агата, а следом непрошенным гостем заскочила серебристая коза.

Матвей с изумлением уставился на черноволосую женщину. Ишь ты, какая злая! Прознала, что он вернулся и взбеленилась?

Агата обвела глазами пустую избу. Не говоря ни слова, прошла вглубь и отдернула занавеску, за которой обычно спали девочки. Никого.

— Где моя дочь? — едва разжимая губы, спросила она.

Матвей побледнел.

— Хотел к тебе идти, — прошептал он. — Сегодня только вернулся. Думал, ты знаешь, где Марийка. Соседи говорят, дом пустой уже несколько дней стоит.

— Пустой? — непонимающими глазами уставилась на него Агата. — Не может быть такого…

— Оглядись сама, — кивнул он на опустевшие полки. — Ни единого горшка не осталось. Будто и не жил здесь никто.

Ошеломленная внезапной догадкой, Агата шагнула к печи. Стояла у поддувала пустая зольница без единого следа золы. Не испечь лепешек, если не разводить огня. Да и печь эта выглядит так, будто никогда не горели в ней смолистые поленья.

Она еще раз оглянулась и принюхалась. Запах нежилого, давно оставленного дома. Словно построили его и забыли заселиться.

А может, давно уже прибрался здесь домовой и ждал новых хозяев, не надеясь на возвращение старых?

Оглянувшись на рогатую помощницу, она с мольбой посмотрела в ее глаза, испрашивая ответа. Правда ли то, о чем она подумала?

Неизвестно, что ответила ей коза, а только сжала Агата губы и шагнула к порогу, не оглядываясь на поникшего зятя.

— Ты куда? — подорвался он следом.

— Не твоего ума дело, — прошипела Агата. — Проворонил жену, сиди теперь один дома. Бирюк!

Жалобно заблеяла Белянка, как обычно не одобряя гневных речей хозяйки. Но Агате уже было все равно. Она выскочила из дома и торопливо зашагала к реке, надеясь, что та подскажет, куда подевалась ее дочь.