Дрогнули вдалеке гранитные скалы. Грозным дождем пролились на землю каменные обломки. Поднялась пыль.

Ней задумчиво посмотрел на запад. Шумно-то как! Кот должен был помочь, но стало еще хуже. Человеческий сын теряет над собой контроль. А как подсобить? Это не в силах Стражей…

На глубине снова раздался унылый рев. Сорвавшись вниз, морты никогда не сдавались и снова упорно лезли вверх по отвесным стенам. Весь смысл жизни морта — выбраться на поверхность и прорваться дальше по многочисленным дорогам лабиринта. Попробуй его потом отлови…

Ней устало прикрыл глаза. Которая ночь уже без сна и покоя. Ломало зевотой скулы, заросшие густой бородой. Однако сами виноваты. Проморгали Агафью — теперь всем миром разгребать.

Элия явилась, как обычно, бесшумной тенью и присела рядом. Ней благодарно улыбнулся, чувствуя рядом дружеское плечо.

— Шумят? — заглянула она в бездонную пропасть.

— Да, — кивнул он и хрустнул гигантскими пальцами. — Только вот спровадил одного, а по дальней стене еще одна парочка лезет.

— О них позаботятся, — ободряюще улыбнулась Элия.

— Знаю, — кивнул Ней и устало сгорбился.

— Тебе бы хоть немного отдохнуть, — предложила она. — А я присмотрю.

— Потом, — снова выпрямился он. — Нельзя оставлять тебя одну. Некоторые из них очень сильны. И вдвоем иной раз не справиться.

— А что сталось с Агафьей? — сложились домиком ее брови. — Я была на дальних рубежах. Вернулась только вчера.

— Ее отправили по дороге, ведущей в один конец, — вздохнул Ней. — Такова была воля Верховного Стража. Давно уже уничтожена в тех местах дубрава и засыпан камнями проход. Она не сможет вернуться.

— Значит, изгнание, — покачала головой Элия.

— Да, — строго посмотрел Страж на возвышающиеся вдали скалы. — Она это заслужила.

* * *

Матвей отползал прочь, извиваясь на берегу, словно червяк. Барахтался, зарываясь все глубже в голубоватый песок. Слишком уж крепко вцепился в него ужас, чтобы он смог стряхнуть с себя его холодные лапы.

— Что ты делаешь? — пробормотал кот. — Ты пытаешься вырыть себе нору?

— Кто это? — замер на месте Матвей и слепо ткнул пальцем в глыбу, на которой висели тени.

— Это темная часть тебя и она становится сильнее, — Баюн подошел ближе и уселся на песок, пряча его от бесплотных фигур, притаившихся на высоте.

— Почему? — осмелился открыть глаза Матвей.

— Потому что ты питаешь их своим страхом, — тихо сказал кот. — Первой вырвалась Тень Гнева, однако рядом уже сидят Тени Отчаяния и Страха. Не позволяй им завладеть собой.

— Почему? — беспомощно прошептал Матвей и перевернулся на спину. Глаза его были закрыты, а на лице лежала печать бессилия.

— Если позволишь, тогда сам станешь Тенью, объединившись в одну, — поджал под себя пушистые лапы кот. — Пока я рядом, они не посмеют атаковать. Но мы должны загнать их обратно. Они беспокоят мортов.

— Кто такие морты? — заерзал Матвей. Ему не нравилось то, что он слышал.

— Они тоже когда-то были тенями, — задумчиво сказал Баюн, — потом обросли плотью и превратились в чудовищ, которые мечтают вырваться в мир людей и посеять там свое семя.

Матвей протянул руку и коснулся теплой шерсти. Снова, как и много лет назад, он чувствовал себя беззащитным ребенком. Только теперь он понял, насколько ослаб. Его тело одеревенело и не желало подчиняться своему хозяину.

— Что же мне делать? — пролепетал он. — У меня совсем не осталось сил.

— В твоей котомке есть человеческая еда? — тронул коготь обтрепанную ткань.

— Да, — попытался приподняться на ноги Матвей.

— Лежи, — предостерег его Баюн, — и ничему не удивляйся.

Пространство вокруг огромного кота сгустилось и затуманилось. Матвей вытаращил глаза. Что это?

— В облике животного мне несподручно будет тебя кормить, — пояснил черноволосый парень, растягивая губы в дружелюбной улыбке. — Не пугайся! Это все еще я — твой верный друг Баюн.

— Ты мой друг? — заставил себя подняться Матвей. Вырвался из груди стон. Он и не знал, что болен. Неужели это пьет из него силы темное нечто?

— Да, я буду тебе другом, если ты позволишь им быть, — протянул он руку к котомке и развязал горловину. Склонив голову, он зашуршал внутри, нащупывая припасы.

— Агата сказала добавлять в воду мед, — снял Матвей с пояса туесок и протянул оборотню.

— Верно сказала, — выудил Баюн из котомки деревянную чашу. — И перво-наперво тебе нужно испить воды.

Матвей не возражал. Он обессиленно опустился на песок и лежал, уставившись в бездонное синее небо, в котором плавало прекрасное женское лицо, так похожее на его жену.

— Марийка, — прошептал он обветренными губами и потерял сознание.

* * *

Озеро лежало между скал огромной неподвижной каплей. Лунный свет отражался в зеркальной поверхности бесконечной дорожкой, по которой бежала стройная девушка в белоснежном одеянии.

За спиной серебрились пряди распущенных волос, а на губах застыла мечтательная полуулыбка. Она была счастлива снова оказаться дома.

Ее ноги с тихим плеском касались воды. Вернее было сказать, что она не бежала, а низко летела над водой, лишь изредка тревожа ее поверхность.

Прохладный ночной воздух бил в лицо упругим потоком. Он холодил щеки и вплетал в серебристые пряди аромат горных лугов.

Если бы только она могла навсегда остаться здесь. Ее сердце тоненько пело о всепоглощающем счастье.

Вдруг лицо лунной девы нахмурилось. Одинокий островок, забытый в водах бескрайнего озера и ствол могучей березы, белеющий в темноте. Тяжелая цепь, обвязанная вокруг ствола, тянулась до самой воды и висла на гладких камнях неподъёмным грузом.

Марийка сидела рядом. Рука ее, прикованная к другому концу цепи, дрожала от холода и усталости. Ей бы нырнуть в теплую глубину, но приковал ее грозный демон, и не сдвинуться теперь в сторону ни на один вершок.

Даже наклониться не могла Марийка, чтобы достать до воды и освежить уставшее от бессонницы лицо.

Лунница опустилась рядом и заглянула в измученное лицо. Прозрачная кожа девушки отражала холодный лунный свет и казалась частью озера. Она сама была водой, до которой не могли дотянуться ее руки. Испытывая неутолимую жажду, Марийка постепенно угасала. Он застряла между прошлым и будущим, но в этом настоящем для нее уже не было места.

— Помоги, — прошептали увядающие губы. — Эта цепь не дает мне дышать.

— Я принесла тебе ягоды, — разжала ладонь лунная дева. — Отведай. Тебе сразу станет легче.

Тонкие пальцы коснулись сочной ежевики, и на губах затеплилась улыбка. Она много часов молила о помощи, и Лабиринт ответил, не оставил ее в беде.

— Как тебя зовут? — спросила Марийка. — Я хочу знать имя своей спасительницы.

— Меня зовут Исфирь, — прошелестел голос, похожий на летний ветерок. — Но ты не должна тратить силы. — Ешь скорее. Твое тело начинает таять, как восковая свеча.

— Что со мной случилось? — проглотив несколько ягод, спросила Марийка.

— Водные духи позвали тебя к себе, — ответила Лунница, — а ты приняла приглашение. Однако муж твой, Матвей, разгневался на Озеро и выпустил на волю свою темноту. Поэтому ты здесь.

— Я застряла? — догадалась девушка.

— Да, — вздохнула Элайя и протянула еще немного ягод. — Съешь все. Тебе нужно много сил. Ведь до воды не дотянуться.

— Ты знаешь, где Матвей? — с надеждой спросила ее Марийка.

— Да, — качнулись серебристые пряди.

— Попроси его отпустить меня, — горячо зашептала она, сжимая холодные пальцы лунной девы. — Скажи, что я умираю. Я верю, что он не хочет моей смерти.

— Не хочет, — мотнула головой Лунница. — Но он потерял власть над своей темнотой. И теперь сам в большой беде. А мы не знаем, как ему помочь.

* * *

Матвей открыл глаза и застонал. Над самой головой висела луна, с любопытством заглядывая в горбоносое лицо.

— Я что, уснул? — просипел он пересохшим горлом.

— Ты потерял сознание от слабости, — пояснил оборотень и протянул ему чашу, которую уже третий час баюкал в руках. — Испей водицы. Тебе сразу станет легче.

— Агата сказала, что нельзя мне спать больше часа, — с трудом усадил себя на песок Матвей и принял чашу с холодной водой. — Что же теперь будет?

— Не тревожься, — сказал Баюн. — Можешь ты спать всю ночь напролет и не случится с тобой ничего дурного. Ты не пил чистой озерной воды.

— А если выпью, — затаив дыхание, спросил он. — Что будет тогда?

— Позовет тебя к себе Озеро, позовет Лес и дальние скалы, — усмехнулся оборотень. — Только тебе того не надобно.

— Отчего думаешь, что не надобно? — с затаенной обидой посмотрел на него Матвей. — Может, хочу я уйти в голубые воды вслед за моей женой. Если не хочет она вернуться в мир людей, мы найдем счастье в подводном царстве.

— А как же Яника и Миленка? — напомнил ему кот. — Ты что же, забыл, что ждут тебя дома родные кровиночки?

— Не забыл, — медленно покачал головой пристыженный Матвей. — Однако не одни они. Поручены заботам своего дяди.

— Вырастут твои дочери, словно падчерицы, — сказал оборотень. — Будет еда на столе, но холодно будет им вдали от матери своей и отца. У Марушки родится много детей, и, хоть добрая она девушка, а все-таки свои дети ближе. Яника и Миленка вырастут с глубокой обидой в душе и умножат беды подлунного мира.

— Я не знал, — опустил он глаза. — Я лишь хочу вернуть назад свое счастье. Может быть, я зря отвел девочек домой? Мы могли бы остаться здесь вместе.

— Ни один из вас не должен здесь быть, — покачал головой Баюн. — Случилась ошибка. Ведьма нарушила равновесие, и наш мир закачался. Предвидели Стражи большую беду, да не знали, в какую дверь она постучится. Ты должен вернуться домой. Помни об этом.

* * *

Из-под земли доносились глухие удары. Прорывалось на поверхность нечто — большое и неудержимое. Дрожали стволы вековых сосен и валились на землю, обнажая толстые узловатые корни.

Огромные бугристые лапы с обломанными когтями раздирали землю изнутри и выкидывали на поверхность огромные камни. Шла когда-то здесь линия разлома, но удалось исцелиться земле, прикрывшись уродливым наростом. И теперь этот шрам вспарывали заново, раскрывая старую рану.

Сначала выглянула из дыры небольшая голова, похожая на вытянутый черепаший панцирь, из-под которого выползли длинные усики, похожие на извивающиеся щупальца. Усики принюхались, пробуя воздух.

Лес курился разогретой на солнце смолой с привкусом горьковатой хвои. В воздухе стояла пыль от недавнего обвала. Морты шумели, как могли, отвлекая на себя внимание Стражей.

Однако хорошо ли они справились с этим непростым делом? Ведь на каждой вершине выставили Стражи своих наблюдателей. И мышь не проскочит.

Уродливое серое тело выползло на поверхность, подрагивая длинным студенистым хвостом. Пройдет немного времени и это тело перевоплотится, однако первые часы на поверхности — самые тяжелые для морта. Опасность повсюду. Поэтому и шевелятся беспрестанно гибкие усики в поиске знакомого запаха: сыромятной кожи и холодного, едва уловимого дыхания бронзы. За тысячелетия существования Стражи лишились своего природного запаха. Однако не смогли избавиться они от плотных кожаных доспехов и позвякивания бронзовых пластин. Для слепых белоглазых тварей это был настоящий подарок.

Существо поползло вниз по склону, быстро перебирая десятками коротких лап. Две пары клешневидных рук спрятались под мощный костяной панцирь, надежно прикрывающий грудину. Морт был хорошо защищен со стороны головы в ущерб задней части тела, которую было легко разрубить огромным топором, который носили с собой Стражи.

Чудовище знало это, поэтому и торопилось найти себе надежную расселину, где можно отсидеться и перевоплотиться в человеческую форму. Можно, конечно, свернуться в клубок, что он обычно делал, когда в очередной раз падал на дно разлома, но тогда не разглядеть пути, ведущего в мир людей. Да и можно угодить под ноги Стражей, если спрятать усики под защиту пластинчатого панциря.

Постоянно прислушиваясь и принюхиваясь, бежал он огромной серой уродиной, похожей не то на мокрицу, не то на ракообразное существо, что несло на себе круглую дырчатую раковину, куда можно было юркнуть в случае опасности.

Но как ни старался принюхаться морт, он был один на поверхности, а Стражей много. Из-за утеса уже выглядывала палица Осия, а чуть поодаль, вслед за неповоротливой животиной, стараясь ступать как можно тише, крался Ней.

Могучая рука занесла над головой топор. Полетели во все стороны студенистые брызги. Морт заревел и завертелся на месте, размахивая обрубком драгоценного хвоста. На этот раз побег не удался.