Над старым саманным домом курился дымок. Над тем домом, который уже давно считался у деревенских чем-то вроде заброшенной мельницы. Вроде бы он есть, а вроде бы и нет. Так, просто привычная часть сельской архитектуры. Отжившая свое.

И вот этот призрак из прошлого задымился. И ладно бы загорелась крыша и полыхнуло пламенем из разбитых окон, но нет — дым шел из печной трубы! Значит, в доме растопили печь. Но кто?

Все соседи сторонились заброшенного дома. Детям строго-настрого запретили перелазить через низенькие, вросшие в землю ворота. Из деревенских никто бы не посмел лезть в чужой дом и топить печь, да еще летом!

Худощавая женщина с длинной черной косой стояла недалеко от ведьминского дома в болезненном раздумье. Пойти и постучать в дверь? Может, забрались подростки из приезжих? Они-то в городе росли, не знают, что дом этот пользуется дурной славой. Да и сколько лет ему уже… А вдруг крыша обвалится?

Она поправила косынку и уже было шагнула к дому, как вдруг передумала. Лучше забежать к Раисе и сходить на пару. Мало ли что там творится за чужим плетнем.

Приоткрытая дверь встретила ее запахом тушеных овощей, напоминая, что ей тоже неплохо бы приготовить обед. Да вот только совсем не хочется…

По худому лицу пробежала угрюмая тень, но тут же исчезла, сменившись на приветливую улыбку.

— Хозяева, — заглянула она в прохладную глубину.

— Ой, Мариш, привет! — просияла Раиса. — И сама до тебя добежать хотела.

Марина ласково кивнула подруге. И дня не пройдет, чтобы не свиделись.

— А ты чего такая бледная? — обеспокоенно заглянула она в скуластое лицо. Совсем исхудала ее школьная подруга. Обтянуло скулы тонкой кожей, аж просвечивает.

Марина неопределенно пожала плечами и отвела в сторону поскучневший взгляд.

— Опять не спала, да? — подхватила ее под локоть подруга и вывела на улицу. Хоть и притворяется, что спит, ее Виктор, а все-таки не для мужских ушей разговор.

— Нет, — опустила голову Марина.

— Это из-за Григория, да? — понятливо вздохнула Раиса.

— Да, — не удержала она всхлипа. — Как приехал, так снова тоска навалилась, хоть вой.

— Но ведь столько лет уже прошло, — с сомнением пожала плечами Раиса. — Неужели до сих пор болит?

— А ты представь, что твой Виктор на другой женат? — зло вспыхнули черные глаза.

— Ну чего ты заводишься, — обняла худые плечи пухлая рука. — Твой Григорий и не женат даже.

— Зато я замужем, — глухо ответила подруга.

— Ой, беда, — покачала головой Раиса. — Лучше бы он совсем не возвращался, чем так человеку душу травить.

— Он не виноват, — засветились давней печалью глаза. — Я рада, что он приехал. Просто иногда мне тяжело заснуть.

— Бедная ты моя, — крепко обняла она задрожавшие плечи.

Какое-то время они стояли, обнявшись, не обращая внимания на порывы поднимающегося на крышами ветра, пока не донес он до них запах дыма.

— Ой! — спохватилась Марина. — А я чего к тебе зашла-то. Над заброшкой дым поднимается, из трубы. В печи кто-то огонь развел. Дети что ли забрались? Одной как-то не по себе было зайти.

— Дым? — нахмурилась Раиса и бросила удивленный взгляд на домишко, притулившийся на самом краю улицы.

Из дымовой трубы текли последние витки печного жара и расплывались по округе привкусом смолистой сосны. Что еще за шутки?

Она перевела взгляд на подругу и неожиданно вспомнила.

— Я тут старушку видела, — прищурив глаз, сказала она. — Не местная, я бы знала. Может, она в дом забралась?

— А зачем ей чужой дом? — недоверчиво посмотрела на подругу Марина.

— Да черт его знает, — развела руками Раиса. — Просто вспомнила, вот и предположила.

— Пойдем, посмотрим, — потянула ее за рукав Марина.

— Пойдем, — озорно улыбнулось краснощекое лицо. — Устроим разнос лоботрясам!

* * *

Агата сидела на деревянных половицах и потрясенно мяла в руках клубок мягкой пряжи. Как же так? Где волшебное сияние и тепло?

Шерстяной кончик намотался на палец, словно живой. Раньше Агата любила играть с послушными нитями, но теперь все не то и не так.

Она с трудом поднялась на ноги и подошла к слюдяному оконцу. Вытянула нитку, пристально рассматривая ее на солнечном свету. Может, сохранилась внутри хоть одна серебристая ворсинка? Нет… Все поблекло и умерло.

И в этот момент Агата поняла, что сама умирает. Зачем ей жить? Нет больше рядом верной Белянки, а внучки застряли в мертвом Лесу.

Какой прок от ее никчемной жизни, если не может она больше быть Хранительницей серебристых нитей?

Злобно скомкав в руках клубок податливой пряжи, она с силой запустила его в угол, где стояли деревянные бочонки. Моток зацепился за прислонившуюся к стене метлу и повис.

Сморщенные пальцы ее дрожали. Тыльной стороной ладони она вытерла набухшую в уголке глаза слезу. За что ей это? Что она сделала не так? Старалась изо всех сил, а у нее отобрали самое дорогое.

— А что для тебя самое дорогое? — прошептал внутри вкрадчивый голосок.

Ведьма испуганно дернулась, оглядываясь по сторонам. Кто это? Соглядатай?

Потом криво усмехнулась. Ну да! Как же она не узнала. Снова выбралась из своей норы совесть. Осталось только дождаться, чтобы следом выползло чувство вины. Однако, нет уж! Дудки! Эту бездельницу она спрятала очень глубоко и посадила на цепь.

Было время, когда прислушивалась и носила с собой полные карманы вины. Поддалась на уловки подлой обманщицы. Но давно это было, уже и не вспомнить.

— Тяжело тебе? — шепнула неугомонная совесть. — Жалеешь, что не смогла отделаться от меня?

— Ты злая, — пробормотала Агата. — Не до тебя мне. Уходи.

— Расскажи мне, о чем кручинится твое сердце, — скреблись внутри острые коготки.

— Уйди, проклятая! — прошипела ведьма и с силой захлопнула дверь.

Пусть сидит в своем погребе и не лезет непрошеной гостьей. И без нее тошно.

Со стороны двора донесся неясный шум и женские голоса. Агата поморщилась. Люди? Что им надобно? Она забилась в угол и затаилась. Разве обязана она открывать дверь?

Голоса приближались, возбужденно переговариваясь. Первый несмелый стук в дверь. Потом еще. И вот уже чья-то рука дергает за скобяное кольцо и мощным плечом наваливается на дверь.

— Изнутри на засов заперлись, — сказал низкий голос.

— Надо было Виктора с собой позвать, — предположил второй, чуть повыше.

— Да спит он, — прогудела Раиса. — Чего будить-то? И сами справимся.

Она снова навалилась на дверь и запыхтела, как идущий на всех парах паровоз.

— Открывайте, негодники! — пропыхтела она. — Иначе я сейчас за топором схожу и выломаю ко всем чертям эту дверь.

Агата аж позеленела от злости. Да кто же это там такой бесстыжий? Ломится в чужую хату, как к себе домой…

Она подскочила к двери и спросила грозным голосом:

— Кого это леший принес к моему порогу?

За дверью сразу затихли. Не ожидали соседки услышать женского голоса. Уверили себя, что это приезжие пацанята залезли в заброшенный дом. А тут такое…

— Откройте дверь! — чуть вежливее попросила Марина. — Мы соседи. Присматриваем за этим домом.

С протяжным скрипом дверь отворилась. Из-под челки седых волос на Марину глянули грозные глаза. До самого сердца достал ее пронзительный взгляд. Так когда-то на нее смотрела матушка. Замотав головой, она отступила в сторону и спряталась за спину изумленной подруги.

* * *

Егор старательно точил топор. Скоро уже топить баню, а дров кот наплакал. Опять начнет ругаться мать. Почему она всегда такая сердитая?

Помнил он: еще мальчиком, когда был жив отец, не была она такой придирчивой. Бывало, и за чубчик могла потрепать.

И тогда сердце его замирало от нежданной ласки. Даже дышать не мог, как распирало от волнения его сердце. Только давно уже ушли в прошлое те времена, словно и не было никогда.

Егор глянул на веранду и заметил ее лицо, белевшее у занавесок. Отвернулся. Нет, ей не угодишь. Если сделал быстро — значит, поторопился. Все криво и косо. Если медленно — тогда растяпа и слизень.

Даже слова «сын», не слышал он от нее уже много лет. Все больше «дурак» или «обормот».

Паренек крепко сцепил зубы и попытался поглубже задвинуть свою обиду. Одна у него мать, и он у нее один. Матерей не выбирают…

Таисия, прихрамывая, вышла на порог летней веранды. Пригляделась к широкой спине сына. Как же он становится похож на своего отца. И фигурой, и повадками.

Совсем ведь и не пожили они вместе. Таисия вздохнула и шагнула с крыльца. Сколько уж можно горевать? Десять лет прошло, как не стало Вани. Обидно. Всю дорогу пришлось ей одной колотиться, поднимать сына. А он, неблагодарный, все больше волком смотрит.

Наклонившись над зеленеющей грядкой, она стала обрывать веточки тимьяна и зверобоя. Еще мяты из сада надо принести. Уж больно дух от нее тонкий да свежий.

И веники все поистрепались. Послать бы Егора в лес, так далеко. Раньше, говорят, дубрава прямо у деревни росла. Благодать…

Таисия зевнула и вспомнила про новых соседей. Вроде хозяйственные люди. Видела она, как занесли в дом они целый пук дубовых веников. Может, тоже в баню их позвать?

На губах ее заиграла лукавая усмешка. За долгие годы вдовства научилась она хитрить и выгадывать. А иначе как? Иначе не проживешь!

* * *

— А вы кто? — удивленно смотрела на ведьму Раиса.

— А тебе кого? — сурово спросила Агата. Сразу признала она пышнотелую. Виделись уже.

— Дом этот заброшен, — сказала она. — Давно пустой стоит. Мы увидели дым из трубы. Думали, мальчишки балуются.

— Мой это дом, — сверкнули черные глаза.

— Мы давно здесь живем, — упорствовала Раиса. — А вас я что-то раньше не видела.

— Тебя еще и на свете не было, когда я здесь жила, — усмехнулась ведьма. — Как же ты можешь меня помнить?

— А как вас зовут? — выглянула из-за плеча подруги Марина.

Ведьма на секунду призадумалась, а потом сказала:

— Агафьей люди кличут. Для вас — баба Гапа, значит.

— А ты надолго к нам, бабушка? — вежливо спросила ее Раиса.

— Покамест на погост не унесут, — буркнула Агата и захлопнула перед ее носом дверь.

Подруги недоуменно переглянулись. Таких грубых бабок они еще не встречали. Если это ее дом, то где она все это время была? На болоте пряталась, что ли?

Таинственная пришелица сбивала их с толку своим нелепым по нынешним временам видом и необычайной грубостью поведения. Что же она, из сундука с нафталином вылезла, что ли? И зачем? Сидела бы там дальше…

— Ой, ладно, — потянула Марина подругу за руку. — Потом разберемся, кто такая и зачем свалилась на нашу голову.

Раиса послушно отошла от двери, слишком оглушенная, чтобы сопротивляться.

— А все-таки странная она какая-то, — с сомнением покачала она головой. — Надо бы до наших стариков дойти, поспрашивать.

— А ведь дом этот называют ведьминским, — хихикнула Марина. — У нас что, в деревне ведьма завелась?

— Типун тебе на язык, — шутливо пихнула ее в плечо Раиса. — Еще этого нам не хватало.

Беспечно болтая и хихикая, вышли они за калитку и пропали из виду. А она продолжала следить за ними в щель заново приоткрытой двери. Ишь ты, какие хохотушки. Сразу видно — живут, горя не знают. В ее времена туже жизнь была, не до смеху. А косы-то? У одной едва косынкой прикрыты, а другая вообще простоволосая… Срамота!

Скрипнув зубами, Агата снова задвинула засов и села на пол, прямо у двери. Все, что имело смысл, превратилось в пепел. Надежда, что ее простят и попросят вернуться таяла с каждым часом, проведенным в этом странном, так не похожем на ее мир, пространстве.

Вроде и говорят они на одном языке, хоть и непонятны ей некоторые слова, а все чужое. И ткани-то на платьях какие яркие! Не иначе из заморских земель привезены. А щеки у этой мордатой? Словно купчиха какая!

Агата вздохнула и посмотрела на свои руки. Вспухли сизыми венами худые руки, потрескалась кожа. Много в своей жизни трудилась она, ночей не спала. Прялка ее крутилась от рассвета до заката. И что в ответ?

Выбросили, как старый, дырявый башмак…