Матвей потер покрасневшие глаза. Скоро уже рассвет, а в голове колышется мутный туман. То ли спал, то ли нет.

Рука его сжала крошечный стеклянный сосуд. Он нахмурил лоб, мучительно пытаясь вспомнить, сколько еще осталось поворотов. А если ошибется? Что тогда? Обернется Марийка жар-птицей из бабушкиных сказок и улетит прочь? От одной мысли его бросило в холодный пот. Скорее бы уже рассвет!

Затекла спина от долгого сидения на камнях, подстыла, и Матвей поднялся, чтобы немного пройтись и согреться. Хоть и настаивала Марийка, чтобы накинул он на себя пуховую шаль, отказался. Разве дело это мужику в женский платок кутаться? Как закрыла глаза, так сразу накинул он на жену вторую шаль. Пусть ей будет тепло и уютно.

Взгляд его невольно упал на порозовевшее лицо Марийки. Как же сладко ей спится на пышной лежанке из камыша. Матвей наклонился и поднял сухую соломину. Повертел в руках и переломил надвое.

Снова болезненно поморщился и помотал головой. Откуда здесь взялся камыш? Не хотел смотреть, однако любопытство заставило повернуть голову. Не удержался.

Хоть знал, что увидит, а все равно удивился. Ни единой травинки не видно на покрытой крупным галечником отмели. Забыв про сжатые в руках часы, Матвей торопливо шагнул поближе к воде и даже потрогал для верности мокрые окатыши. Ничего!

— Матвей! — послышался сонный голос из-за груды камней.

Он невольно посмотрел на светящийся песок. Давно уже просыпались на дно его крупинки, а он и не заметил.

— Я здесь, — откликнулся он. — Замерз немного и решил пройтись.

— А я спеклась вся, — показалась из-за валуна растрепанная голова. — Зачем ты меня второй шалью накрыл?

— Чтоб теплее было, — неуверенно улыбнулся он. Не ожидал упрека, оттого и смутился.

— Вот, глупый, — ласково пробормотала она и подошла поближе. Прижалась на мгновение стройным, горячим телом. — Пойду-ка я лицо ополосну. Жарко!

Шла она как-то боком, словно пробивалась через заросли. Матвей недоуменно потер глаза. Да что же это?

Марийка скинула лапти и, подоткнув подол, ступила в расступившуюся под ногами воду.

— Зачем ты зашла в воду? — встревоженно спросил он.

— В лицо воды плесну, — раздался ее голос. — Взопрела вся!

Шумно фыркая, заплескалась она, как большая рыбина. Летели капли на льняную рубаху, и насквозь промок подол. Марийка набрала полные ладони воды и поднесла к губам напиться.

— Стой! — закричал Матвей, который шестым чувством понял, что собирается сделать его жена. Опоздал!

— Прости, — обернулась она, вытирая мокрые губы. — Я забыла.

* * *

Когда первый раз проснулась Миленка, испугалась громадной черной лапы, на которой лежала ее голова. И шевельнуться боялась. Стало ей в тот момент ясно, что украло ее чудище заморское и никогда больше не увидеть ей ни матери, ни старшей сестры.

Так и лежала неподвижно, рассматривая огромную луну, медленно ползущую по темному, покрытому крошечными звездочками небу. А когда почуяла, что рядом кто-то зашевелился, тогда и вовсе перепугалась и громко ойкнула, пытаясь уползти в сторону.

— Не бойся, — тихо сказал знакомый голос за спиной. — Это я, Яника!

— А чья это лапа? — прошептала Миленка, не смея обернуться назад.

— Это Баюн! — хихикнула Яника.

— Ты врешь! — замотала головой Миленка. — Баюн маленький, а это чудовище.

— Какое еще чудовище? — пихнула Яника огромного кота.

— То, что детей ворует, — быстро проговорила Миленка. — Помнишь, бабушка сказку рассказывала.

Яника выбралась из-под лапы и заглянула в мерцающие желтые глаза. Баюн не спал, лениво посматривая на своих подопечных.

— Нет, — твердо сказала она. — Баюн добрый. Он тебя спас.

И тут Миленка вспомнила страшные черные тени и едва слышный шепот за спиной. Девочка приподнялась и осмотрела пустынную дорогу. Потом нырнула назад под защиту огромной лапы и с силой закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться.

— Они здесь! — прошептала она.

— Где? — вздрогнула Яника.

— Сидят на большом камне около дороги, — повернулась она к сестре и прильнула поближе. — Я боюсь.

— Не бойся, — крепко обняла ее сестра. — Баюн не даст нас в обиду.

— Мы теперь, как в сказке? — доверчиво спросила Миленка.

— Да, — недолго думая, кивнула Яника. — Мы заблудились и попали в сказку.

Все разговоры смолкли. Свернувшись на дороге, громко мурчал огромный черный кот, таинственно поблескивая круглыми желтыми глазами. А к его теплому пушистому боку жались две маленькие испуганные девочки. Их взгляд неотрывно следил за темными силуэтами, что застыли на гранитной глыбе, словно каменные истуканы. Да, сейчас эти тени и сами похожи на камни, но стоит им двинуться вперед или назад, как сорвется со своего пьедестала черный туман и полетит следом.

* * *

Марийка обернулась с мечтательной улыбкой на губах. Ее взгляд скользнул мимо фигуры мужа, замершего на берегу, и устремился вдаль, словно любуясь чем-то. Это что-то, неведомое и непостижимое взору Матвея, пугало его своей неизвестностью. Неужто вконец отравилась мертвой водой его жена и нет ей дороги назад?

— Марийка! — позвал он стоявшую по колено в воде жену. — Сердынько мое, выходи поскорее из воды, застудишься.

— Мне тепло, — тихо сказала она. — Вода, словно парное молоко. Зайди, попробуй.

— Выходи, прошу тебя, — протянул он к ней руки, втайне страшась, что не послушает и зайдет еще глубже. Сказала Агата, что Лабиринт забирает людей, а как именно, рассказать не успела.

Марийка качнула головой и звонко рассмеялась. Скалы подхватили ее смех, возвращая многократным эхо. Скользнули ее руки к голове и распустили ленты, вплетенные в косу. Так сильно захотелось ей освободить свои волосы. Светлые пряди заструились в свете луны, засеребрились тонкими нитями.

Матвей с нарастающей тревогой наблюдал за женой. А что если и она обратится ведьмой? Что же станется с ним и дочерями?

— Смотри! — кивнула она в сторону далеких скал, около которых торчали, втыкаясь в звездное небо, обугленные остовы древних деревьев. — Какие прекрасные цветы распускаются на ветках! И как чудесно светятся они в темноте! Здесь так красиво, Матвей! Давай останемся в этой долине навсегда!

Матвей лишь удрученно покачал головой. Она не в себе. Зря она выпила озерной воды. Если и дальше так дело пойдет, тогда Лес отнимет у него жену. Ведь забрал же он его дочерей. А что останется ему? Как жить дальше, потеряв свою семью?

В глазах что-то защипало и пролилось едкой горечью. Матвей шагнул к воде и схватил Марийку за тонкую руку. Он не отдаст свою жену Мертвому Лесу.

* * *

Всю ночь не спала ведьма. Все о чем-то думала. Скоро уже протянется на горизонте полоска рассвета, и тогда придется подняться. Очень давно и терпеливо ждут ее у Великого Разлома. Жаль только, что совсем не хочется ей туда идти.

Уже давно спустилась со своего камня Белянка и что-то рыла между камней острыми копытцами. Искала, видно, чем подкрепиться. Что у них тут растет? Ягель? Агата никогда не ходила слишком далеко в подкладку мертвого Леса.

Так забегала на часок-другой и домой.

Темнеют у утеса какие-то кусты. Еще вчера вечером их не было. Проросли и даже успели поспеть ягоды.

Агата принюхалась. Предрассветный воздух вздохнул тонким, нежным ароматом. Никак, малина? В животе пронеслась стайка голодных пузырьков, напоминая, что неплохо бы и перекусить. А отчего же не съесть пару ягод? Ей от этого вреда не будет. Ведь не первый раз она здесь!

С тоской подумалось об оставленной позади котомке. Хоть бы кусок хлеба с собой прихватила… Эх! Лишь бы не зря все это. Справится ли ее непутевый зять, оставшись один, без присмотра?

Его смуглое горбоносое лицо глянуло на нее из темноты с укоризной: мол, заварила кашу, а другие должны расхлебывать. Ох, не справится! Никогда не верила она в него, а теперь и подавно. Чем же он Марийке глянулся? Вот ведь глупая девка!

Чаша ее раздражения переполнилась, и Агата вскочила на ноги, не обращая внимания на приветственно заблеявшую козу. От пары ягод с ней ничего не сделается. Она же все-таки ведьма!

Неярко светились вокруг серые скалы, вобравшие в себя сияние луны. С плеском ходила по озеру крутобокая рыба, а на крепких веточках призывно краснела спелая малина. Агата протянула руку, чтобы сорвать пару ягодок.

— Нельзя тебе, — неожиданно толкнулись в бок загнутые рога.

— Я есть хочу, — попыталась отпихнуть ее Агата.

— Потерпи, — настаивал строгий голос. — Скоро уже домой!

— Да какой домой? — отмахнулась от нее ведьма. — Покамест девочек не отдадут, не уйду.

— Не тебе решать, — вцепилась коза в подол ее юбки, пытаясь оттащить.

— Тьфу, дурная! — сердито замахнулась на нее Агата. — Отпусти! Порвешь еще!

Белянка мотнула головой, но зубы не разжала.

— Ух и вредная же ты коза, — пробормотала ведьма, со вздохом отворачиваясь от веток, поникших под грузом ягод. — Ладно, веди уже! Все равно не уснуть.

Серебристая коза бежала по дороге легко, почти вприпрыжку, то и дело сбиваясь с шага, словно спешила не опоздать к чему-то важному, известному только ей. Копытца глухо постукивали по сонной дороге, разбрасывая в разные стороны мелкие камушки. А те с обидой перешептывались между собой и сползали вниз, на обочину.

Позади шла ведьма. Не торопясь, с неохотой переставляя ноги, будто не сама шла, а тянули ее на аркане. Да так, собственно, и было. Хоть и не видно человеческому взгляду веревки, а только запуталась ведьма в невидимых сетях и шла следом за проводницей, связанная по рукам и ногам.

На скалах появились первые розовые отсветы солнца. Камень, ещё недавно серый и чужой, начинал теплеть, готовясь к долгому жаркому дню.

Коза вдруг остановилась, обернулась, посмотрела на ведьму и укоризненно мотнула рогатой головой. Постояла немного и коротко заблеяла, словно поторапливая. Агата вздохнула и слегка прибавила шагу.

Прямо на глазах, на обочине вдоль каменистой дороги прорастали пучки зелёной травы. Робкие тонкие нити оплетали голые камни, превращая все в зеленый ковер.

Агата зажмурилась. Лучше бы ей этого не видеть. Дурной знак! А что если не удастся ей найти дорогу домой? Завязнет коготок — всей птичке пропасть…

Прошел еще один час, и в утренней дымке повисло над горизонтом неяркое солнце. Ведьма шла, не поднимая головы. Все вокруг менялось. Слишком быстро менялось. Поэтому она решила смотреть на бегущую под ногами дорогу. Только дорога во все века оставалась тем, чем была — серой лентой, обильно присыпанной каменной крошкой.

— Скоро уже? — раздраженно пробормотала она, чувствуя, как начинают гореть ее сбитые в кровь ноги.

— Почти пришли, — раздался в голове невозмутимый голос. — Оглянись!

Агата нехотя подняла голову и глянула вперед. Устремляясь в небо острыми пиками, перед ней возвышалась сверкающая скальная гряда, окружающая Великий Разлом.

— Как же мы так быстро дошли? — изумленно спросила она.

— Ты, видно, забыла, где мы, — глянули на нее миндалевидные глаза прекрасной девушки, чьи волосы струились по спине серебристым водопадом. — Лабиринт может менять свои дороги, когда захочет.