Сияющим ручейком утекали драгоценные минуты, а он все смотрел на ее лицо, белеющее в полумраке. Скоро станет светлее — уже выползает из-за горизонта огромный лунный шар. Нет от него тепла, так хоть разгонит своими лучами темноту, притаившуюся промеж камней.

Матвей вздохнул и перевернул крошечный стеклянный сосуд. Осталось всего три поворота, и придется будить. А так жалко! Видно, что умоталась, покамест бродила по каменистым дорогам. Бедняжка! Он поправил русоволосую голову, прикорнувшую на коленях.

— Что? — приоткрыла она глаза. — Уже пора?

— Нет, — шепнул он. — Спи, я разбужу.

Над головой проносились волны остывающего воздуха. Не было в нем ни запаха, ни звука. Такой же мертвый, как и все вокруг.

Степан вздохнул и сжал в ладони голубоватое сияние песочных часов. А если выкинуть эту склянку прочь и будь, что будет?

Ведь дочерей уже не вернуть. Разве могли они провести здесь целый день и не испить и глотка воды? Кто разбудит Миленку, покамест будет спать Яника?

Пробежали сквозь узкое горлышко последние песчинки и Степан снова перевернул сосуд. Нет, не может он так просто отступить. Говорила Агата, что-то про Лес, да и Марийка рассказывала, что уснула, но разбудило ее что-то. Значит, отверг Марийку каменный лабиринт, и он будет молиться за дочерей. Зачем Лесу невинные души?

Не успели добежать последние минуты, как она снова открыла глаза. С усилием поднялась, разминая затекшие руки и ноги.

— Светло! — огляделась она вокруг. — И камыш у озера.

— Какой камыш? — удивился Матвей.

— Разве не видишь? — удивилась Марийка. — Целое море камыша. Шелестит на ветру, волнуется.

— Нет там ничего, — с тревогой посмотрел на нее Матвей. А вдруг помутилась жена его рассудком? С горя-то разное бывает. — Показалось тебе.

— Пойдем, Матюша, — со смехом сказала она. — Я тебе покажу. Только холодно очень, плечи совсем застыли.

— Вот я глупый, — спохватился Матвей и снял с плеча котомку. — Матушка твоя оставила теплую шаль. Прикройся!

Марийка выхватила из его рук шаль и побежала к берегу. Отчего-то стало светло и радостно на душе. Видно, не совсем дурная у нее мать, если не забыла о ней и позаботилась. Лежало на душе у Марийки много камней, но в этот момент один из них скатился вниз и облегчил ношу.

Упав на колени, она стала с упоением рвать ломкий камыш, собирая его в рыхлую кучу. Тяжело спать на камнях — пусть эти стебли станут им постелью.

— Что это? — не веря своим глазам, спросил Матвей. Видел он лишь, как хватали руки жены пустой воздух, но откуда тогда появилась рядом с ней куча сухого камыша?

— Я же тебе говорила! — загадочно улыбнулась Марийка. — Теперь твоя очередь спать. Ложись, я за тобой присмотрю!

* * *

Луна висела над головой огромной, таинственной сферой. Скалы, залитые призрачным, холодным светом, врезались в звездное небо неприступной громадой.

Озёрная вода мелко дрожала, покрываясь едва заметной рябью — отражение лунного диска кривилось и дробилось, распадаясь на неровные осколки.

Вдоль берега тянулась узкая лента дороги, отсвечивая редкими, светлыми камешками, которые переливались серебристо-голубым, напоминая огромные капли воды.

— Как красиво! — прошептала Яника.

— И страшно, — пробормотала Миленка, еще крепче прижимая к себе черного котенка. — Я хочу домой. Когда мы пойдем к бабушке?

— Мы не можем пойти к бабушке, — терпеливо сказала Яника. Эти слова уже не раз были сказаны, но Миленке была слишком мала, чтобы в это поверить.

— Тогда давай спать, — зевая, предложила девочка. — Когда спишь, совсем не страшно.

Яника с опаской посмотрела на котенка, притаившегося в кольце детских рук, словно в засаде. Уже не раз пытались они поудобнее устроиться в ворохе мягкого сена, но когтистый чертенок тут же принимался играть и царапаться. Стоит ли пробовать еще раз?

Яника с сомнением осмотрела покрытые царапинами руки и мотнула головой. Нет уж, лучше она будет смотреть на луну и далекие скалы.

— Смотри, какие красивые камешки! — попробовала она отвлечь внимание сестры. — Пойдем соберем немного.

— Пойдем, — оживилась Миленка и наконец-то выпустила из рук котенка. — Пойди, погуляй, Баюн!

До чего же светло вокруг! Казалось, что свечение шло отовсюду, отражаясь от гранитных скал и серебристой ряби, гуляющей по поверхности озера. Забыв про страх, побежали они по каменистому берегу. А страх навязчивой черной тенью увязался следом.

* * *

Не спалось Агате. Вроде и мягкая постлана постель, а сон не идет. Тихо лежала ведьма, боясь перевернуться, и старательно похрапывала, чтобы не догадалась ни о чем прозорливая коза. Уж больно тяжело на сердце.

Как там ее Миленка? Хорошо ли смотрит за ней Яника? А если уснули и не добудился до них каменный лабиринт? Никто доподлинно не знает, кого решает забрать Лес. А коли случится такое, то обратно уже не вырваться.

До чего же болят кости… Неужто и впрямь подкрадывается старость?

Мелькнула в голове темная мысль, и еще больше тяжести легло на ее плечи. Вот так и сгибает людей время — не могут вынести они груза горьких дум. Как только становится неподъёмным вес, так и прижимает человека к земле. Раньше думалось ей, что минует ее чаша сия — ведь обратилась она ведьмой! Но время не видит разницы. Одинаково безжалостно оно: и к людям, и к ведьминским душам.

Не выдержала Агата и села, сердито оглядываясь по сторонам. Блестит по правую руку водная гладь и шелестит зеленеющий на берегах камыш. Все глубже проваливается ведьма в срединный мир, который засасывает ее словно глубокое болото. Зачем она снова сюда вернулась?

— Готова идти дальше? — бесстрастно осведомилась коза, наблюдая за ней с высоты огромного валуна.

— Да, погоди ты, — отмахнулась от нее Агата. — Все тело ломит, а уснуть не могу. Камни из меня силу тянут.

— То не камни, — качнула рогатой головой коза.

— А что же еще? — потерла она разболевшуюся поясницу.

— То вина твоя внутри бурлит и соки из тебя пьет, — печально смотрели на нее прозрачные бусины глаз.

— Вздор это! — холодно отмахнулась от нее Агата. — Нет за мной никакой вины. Не придумывай.

— Как знать, — пронесся над озером легкий вздох, и коза снова улеглась на свой камень, устраиваясь поудобнее. Упрямится Агата, но ей не привыкать. Столько лет рядом живет. Она подождет, когда ведьма будет готова.

* * *

Миленка села на корточки, с любопытством рассматривая чудесные камешки, мерцающие в свете луны. Яника присела рядом и зачарованно протянула руку. Хотелось ей прикоснуться, а боязно. Почему не заметили они при свете дня, какие драгоценности лежат под ногами?

Осмелившись, девочка протянула палец и коснулась крупной голубоватой капли. Камешек засветился изнутри и рассыпался по дороге светящимся песком.

— Он лопнул! — со смехом сказала она и потянулась к другому.

— Не надо, — попросила ее Миленка. — Они такие красивые!

— Я попробую взять его в руку, — сказала Яника и осторожно сжала пальцы, пытаясь поднять круглый камешек.

— Смотри, — протянула она руку к сестре. На ладони лежала, переливаясь то серебристым, то голубым, огромная капля воды.

— Я знаю, — серьезно сказала Миленка. — Это дети озера. Они ушли погулять и потерялись. Мы должны отнести их домой.

— Они как мы? — посмотрела Яника на сестру с вновь пробудившимся страхом. — Мы тоже превратимся в капли воды на дороге?

Миленка почесала покрасневший от холода нос.

— Не знаю, — немного подумав, ответила она. — Но давай спасем эту капельку и отнесем домой.

— Хорошо, — кивнула Яника и шагнула к берегу, бережно баюкая в ладонях голубую каплю.

Опустившись на колени, она опустила руки в холодную рябь и отпустила на волю своего нового друга. С тихим плеском вода сомкнулась и приняла назад потерянное дитя.

Миленка, наблюдавшая за сестрой, вскочила на ноги и радостно захлопала в ладоши.

— Давай их все отнесем! — предложила она.

— Нет, — печально посмотрела на нее Яника. — Их слишком много. Мы не сможем всем помочь.

— Так много потерявшихся детей? — прошептала Миленка и обхватила лицо ладошками. Заплакало сочувствием ее сердце.

— И мы с тобой потерялись, — призналась Яника. — Я не знаю дороги домой. Я не хотела тебе говорить.

— Нет, — замотала головой Миленка, и исказилось страхом ее лицо. — Ты врешь! Я сама знаю, куда идти!

Едва сдерживая слезы, она еще что-то кричала, а потом развернулась и побежала вперед по дороге, убегающей на восток.

Яника с ужасом смотрела, как бежит, перепрыгивая с камня на камень, ее маленькая сестра, а вслед за ней летят темные тени.

* * *

Звенел детский крик, отражаясь от мертвых, бездушных скал. Не разбирая дороги, бежала Миленка, то и дело спотыкаясь и падая. Уже пожалела она, что убежала от сестры, и теперь уже нет никого вокруг, кроме страшных, черных чудовищ, заглядывающих ей в лицо.

Все было так красиво, и они собирали на дороге капли застывшей воды. Зачем Яника сказала, что они потерялись?

А теперь она осталась совсем одна, и нет больше сил бежать. Слезы застилали глаза, превращая узкую полосу дороги в серую муть. Миленка в очередной раз споткнулась и упала, но в этот раз не стала подниматься. Вконец обессилевшая девочка свернулась калачиком и закрыла глаза.

Словно покрывалом накрыли ее темные тени, сотканные из страха и отчаяния. Прильнули к маленьком телу, как родные, и замерли, вытягивая из ослабевшего тела последние силы.

Не слышала она далекого рыка и криков старшей сестры. Мчалось по дороге что-то черное и очень большое. Отливали сталью торчащие из пасти клыки.

Огромный пушистый кот, высотой с теленка, прорвался к девочке первым, а вслед за ним в рваную дыру пролезла и Яника.

Видела она, в кого превратился Баюн, но не было в ее глазах ни капли страха. Она даже удивиться не успела. Сердцем почувствовала: черный кот хочет помочь. Доверилась.

Сверкнули в воздухе острые когти, отгоняя демонов, и те нехотя выпустили из своих костлявых пальцев белую, как мел, девочку. Обескровленные губы уже успели посинеть от ползущего по телу холода.

— Миленка! — кинулась к ней старшая сестра и накрыла собой, пытаясь согреть. Девочка приоткрыла глаза и слабо улыбнулась:

— Ты нашла меня…

— Да, это Баюн нашел тебя, — прошептала Яника, прижимая к себе сестренку. — Как же тут холодно…

Огромный кот громогласно замурчал и улегся рядом. Огромные мягкие лапы обхватили девочек и спрятали от мерцающей над головой луны.

— Вам пора спать! — прозвучал в головах у девочек ласковый голос.