Заплетались и путались ее ноги, не хотели идти. Оправдываясь густеющими на глазах сумерками, Агата все сильнее замедляла шаг. Неужто не могут они подождать до утра? Ведь знают, что идет она — по своей воле идет.

Лукавила, конечно, Агата. Попадись ей сейчас внучки, ни секунды не раздумывая, схватила бы их под мышку и домой. А Марийка с Матвеем пускай сами выбираются, не дети уже, чай.

Коза недовольно заблеяла и мотнула головой, призывая ускорить шаг. Минула радость первых минут встречи, и снова превратилась ведьма в упрямую занозу. И не сковырнуть никак, ишь как упирается и тянет время.

— Да иду я, — буркнула Агата. — Весь день ведь на ногах. Устала.

Белянка беспокойно обернулась и уставилась в белеющее в сумерках лицо. Права Агата, путь еще неблизкий, а по темноте и ноги можно переломать. Остановилась.

— Ну что? — пряча заблестевшие глаза, буднично спросила ведьма. — Ночевать будем?

— Если времени не жалко, — мотнула головой коза.

— Все едино не дойдем, — пробормотала Агата, выискивая местечко поукромнее. Хоть и притворялась она, что совсем не осталось в ней сил, а все-таки недалеко от истины ушла — не просто устала, вымоталась.

Белянка торопилась следом, тыкаясь в спину рогатой головой.

— Да, погоди ты, — проворчала Агата. — Дай хоть травы сухой нарву. Все помягче будет.

Видела она Мертвый Лес иначе, чем Матвей, впервые шедший по этим дорогам. Чем дольше оставалась в этих чертогах, тем глубже погружалась в мир лабиринта. Вот уже проросли сквозь камень пучки мертвого камыша по берегам ручьев и озер. Задержится подольше, тогда позеленеют стройные стебли и зашуршат на ветру поспевающие метелки.

Спать легли прямо у озера, на тонкую подстилку из соломистых стеблей. Белянка прижалась к хозяйке, прикрывая ее от свежего ночного ветра. Где-то послышался взмах крыльев, и над головой метнулась темная тень. Агата вздохнула. Она задержалась здесь куда дольше, чем планировала. Неизменными вокруг остались лишь гранитные скалы и пыльные дороги. Мир лабиринта продолжал неуловимо меняться, отматывая время назад.

* * *

Тьма накрыла внезапно. Мигнул на горизонте последний розовый луч света и погас. Миленка испуганно схватила за руку старшую сестру и задрожала от страха. Баюн, слишком крепко прижатый к груди, задушено пискнул.

— Я боюсь, — прошептала Миленка и снова обняла котенка обеими ладошками.

— Я тоже, — призналась Яника. — Тут так темно.

— Давай сядем, — попросила Миленка, чувствуя, как дрожат от страха и усталости ноги.

Яника молча кивнула в темноте и осторожно присела на корточки, ощупывая припорошенную густой пылью дорогу. Нет ли какого камня под ногами.

— Садись, — потянула она за рубашонку застывшую рядом фигурку.

Миленка опустилась рядом и прижалась к сестре. Баюн выскользнул у нее из рук и громко замурчал, обтираясь то об одну, то о другую.

— Мы что, здесь спать будем? — затаив дыхание, спросила она.

— Неверное, — дернула плечиками Яника. Хотела бы она знать ответ, чтобы успокоить маленькую, так ведь и самой страшно.

Котенок еще какое-то время помурчал и затих, усевшись рядом. Круглые желтые глаза таращились в темноту, выискивая очертания придорожного валуна.

Миленка задумчиво поглаживала его спинку, утешая себя прикосновением к теплой пушистой шерсти. Внезапно котенок вскочил на коротенькие лапки и сиганул в темноту.

— Куда ты! — испуганно вскрикнула девочка и поползла следом.

— Подожди! — хватая руками темноту, задрожала Яника. Во тьме так легко потеряться, неужто Миленка этого не понимает?

Коленки девочки нащупали что-то мягкое, приминающееся под ногами. Миленка сгребла в ладонь пучок сухого сена и поднесла к носу. Как же приятно пахнет! И так мягко.

— Яника, — шепнула она в темноту. — Ползи сюда. Я сено нашла. Много.

Услышав голос сестры, Яника с облегчением выдохнула. Воздух сразу стал прозрачнее и чуточку светлее. Ей показалось, что она даже может что-то рассмотреть: нависающие над дорогой каменные глыбы, например.

Руки уткнулись в ворох душистого сена, и сразу же стало теплее. Ровное дыхание младшей сестры, прикорнувшей рядом, успокаивало.

— Целый стог! Слышишь, Миленка? — счастливо улыбаясь, пробормотала Яника и по локоть погрузила свои руки в пушистую траву. Прилегла. Как только ее голова коснулась мягкой сенной подушки, глаза сами собой закрылись, приглашая хоть немного отдохнуть.

Миленка уже не слышала ее слов. Она спала, не зная, что Лес уже начал отсчитывать первые минуты.

* * *

Матвей обнимал хрупкие плечи жены и все никак не мог поверить, что нашел ее. Он ведь и не надеялся найти, но все равно пошел в поиск. А как не пойти? Любой на его месте поступил бы так же. Он должен был искать и искать до последнего.

— Откуда ты здесь? — прошептала она, отняв лицо от его груди.

— Я вернулся, а тебя нет, — пожал плечами Матвей. — Никто не знал, где ты и девочки. Вот я и пошел в лес. Косынку твою любимую нашел. Подумал, что ты знак для меня оставила.

— Так и есть, — жарко закивала головой Марийка. — Для матери оставила. Думала, что искать будет. А втайне надеялась, что ты домой воротишься. А девочки наши как же?

— Так пропали они, — с трудом выдавил он. — Разве не их пошла ты искать?

— Да, — кивнула Марийка, — только привиделось мне, что они дома уже и спят в теплой постели.

— Нет, — обреченно вздохнул Матвей и повесил голову. Радость от встречи с женой померкла.

— Так идем их искать, — задрожало ее лицо. — Видно, заблудились наши дети и не могут найти дорогу.

— Куда? — горестно воскликнул Матвей. — Оглянись! Уже в паре шагов ничего не видно. Давай-ка лучше присядем в сторонке и отдохнем.

— Отдохнем? — посмотрела на него Марийка мутнеющим взглядом. — Пожалуй, да, нам нужно отдохнуть. Если не присяду, то скоро свалюсь, так устали мои бедные ноженьки.

— Прежде, чем уснем мы, — строго посмотрел на нее Матвей, — скажи мне ты ела здешние ягоды?

— Нет, — мотнула головой Марийка.

— А может, выпила немного воды? — спросил он, с надеждой услышать «нет».

— Пила, — просияла она, вспомнив сладкий вкус воды, снимающей усталость. — Я бы и сейчас не отказалась от глотка.

— Нет, — простонал он. — Только не это! Предупреждала меня Агата.

— Ты виделся с матушкой? — удивленно глянула на него жена.

— Да, — кивнул Матвей. — Она была со мной. Здесь. А потом ее куда-то увела коза. Я ничего не понял, но она оставила мне свою котомку и песочные часы.

— Часы? — наморщила лоб Марийка. Она и не знала, что у матери есть такая диковинка.

— Да, — кивнул он. — Помни, нам нельзя спать больше часа. Агата сказала, чтобы спали по очереди. Не больше десяти оборотов. Если не разбудить вовремя, тогда беда.

— Какая беда? — испуганно посмотрели на него родные глаза.

— Не знаю, — замотал головой Матвей. — Я не успел расспросить.

— А как же мы увидим в темноте? — обвела она руками густеющие сумерки.

Матвей порылся в кармане и достал крошечный сосуд. С тихим, едва слышным шорохом потекла струйка песка и осветилась голубоватым свечением. Рука его дрогнула от неожиданности и отбросила магическую вещичку подальше. Только чудом не разбились песочные часы.

Марийка испуганно спрятала лицо в ладонях. Казалось, еще немного, и лишится она чувств от пережитого. Однако на смену страху пришло любопытство. Слегка отодвинув сомкнутые пальцы, она снова глянула на неяркий светлячок, лежащий на дороге — на этот раз с восхищением.

* * *

Неумолимо быстро бежит время. А вместе с ускользающими прочь мгновениями неуловимо менялись и детские лица. Кромешная тьма сменилась холодным светом полной луны, равнодушно разглядывающей маленькие фигурки, утонувшие в постели из сена.

А вместе с луной следил за лицами девочек черный котенок, взобравшийся на камень в голове у девочек. Желтые глаза впитывали в себя лунный свет, чтобы поделиться им позже, когда луна скроется за набежавшей тучей или зайдет за высокие скалы, темнеющие на горизонте.

Время от времени Баюн проводил коготком по гранитной глыбе, словно делал зарубку и считал про себя уходящие минуты.

Вдалеке с протяжным скрипом покачивались черные ветви Мертвого Леса, тянулись к уснувшим детям, хотели забрать к себе. С каждым вздохом и биением сердца менялись не только Яника и Миленка, но и все пространство вокруг. Едва слышно шелестел камыш, поднимающий вдоль берегов свои хрупкие мертвые стебли, а древесные стволы, что успели почернеть и обуглиться от старости, снова покрывались молодой корой.

Еще несколько минут, и лапка снова поднялась вверх, прочертив невидимую глазу полоску. Протяжно мяукнул и соскочил вниз, на охапку мягкого сена. Пора! Иначе будет поздно!

Выпустив когти, Баюн осторожно провел ими по детской руке. Громко мяукнул.

— Уйди, Баюн, — сонно завозилась Миленка. — Я спать хочу.

Тогда пушистый комочек взобрался на грудь старшей сестры и стал требовательно топтаться. Она должна проснуться! Он не примет отказа!

Яника сладко улыбнулась во сне и попыталась прижать к себе непоседливого котенка. Она услышала его, но как же хочется спать.

Баюн рассерженно спрыгнул и решился на последнее средство. Широко раскрыв крошечную пасть, он сомкнул зубы на руке Яники.

— Ты чего? — испуганно вскочила она, недоуменно рассматривая укушенную руку. Клочья сна еще крутились рядом, готовые снова захватить ее в свой плен. Однако Баюн не дремал. Он подпрыгнул и с разбегу вскарабкался по спине девочке, цепляясь за льняную рубашку острыми коготками.

— Ай! — заверещала Яника. — Слезь! Сейчас же слезь!

Миленка открыла сонные глаза. Ничего непонятно спросонья. Почему так громко кричит Яника?

— Ты чего кричишь? — зевнула она.

— Сними его! — потребовала старшая сестра.

— Кого? — яростно протерла глаза Миленка.

— Котенка! — пытаясь дотянуться до спины, сказала она. — Он вцепился мне в спину.

— Баюн! — ласково залопотала Миленка. — А я думала, ты убежал. А ну-ка, слезай, негодник. Не серди Янику! А то она тебя бабушке Агате отдаст!

Котенок лениво зевнул и неторопливо сполз вниз. Приятно мурлыкнув, он забрался на руки своей защитнице.

Яника обиженно надула губы и поднесла поближе опухающую на глазах ладонь.

— Ты зачем меня укусил? — жалобно спросила она.

Однако котенок лишь таращил на нее свои невозмутимые желтые глаза и тихонько мурчал, удобно расположившись на коленях Миленки. Он, может быть, и сказал бы, но разве поймет его человеческое дитя? Мала еще годами девчушка. А всему, как говорится, свое время.