Когда приехали домой и Анна Александровна поставила машину в подземный гараж, она вдруг подумала, что дочь опять накрыла какая-то шиза, которая регулярно давала о себе знать после того, как она попала под машину. Естественно, на такие мысли её навело место, мимо которого они сейчас проезжали. Место, где Аря бездыханной поломанной куклой лежала на асфальте в тот злополучный день.

Анна Александровна хорошо помнила его. Даже сейчас, спустя полгода. Она никогда не забыла бы этот крик, прозвучавший в открытом окне. Она как раз «встречала утро» и собиралась готовить завтрак. Кажется, хотела жарить сырники с ванильным соусом.

Сердце облилось тёплой кровью: материнское сердце сразу почувствовало, что что-то не так, что-то изменилось в окружающем мире. Даже показалось как пробежала какая-то рябь по пространству. Она сразу почуяла что с Арей приключилась беда. Подойдя на ватных, обессилевших ногах, выглянула в окно и увидела машину, которая снесла площадку для выгула собак вместе с оградой, увидела Арю, лежавшую в нескольких метрах от машины на асфальте. Фигура дочери была как кукла, поломанная злым ребёнком. В ней ощущалась какая-то безжизненность, которая присуща только мёртвым телам, которые покинула искра жизни… Человек определяет это совершенно точно…

Она сама тогда чуть не спрыгнула в это открытое окно. Непонятно, какая сила удержала её от этого. Как была, в майке, в шортах, босиком, Анна Александровна побежала в подъезд и моментом спустилась с третьего этажа. Через пару секунд она уже стояла на коленях у дочери, плакала, во все глаза смотрела на неё и гладила по голове. На удивление, на Арине не было ни единой царапины, разве что немного на руках и ногах. Быстро ощупав и оценив повреждения, поняла, что кажется, всё нормально. Потом приложила руку к запястью и с большим облегчением почувствовала, что она жива, всего лишь без сознания. Какая-то неведомая сила, которая проявляет себя очень редко, лишь в исключительных случаях, сберегла её кровиночку от смерти.

Это было очень удивительно, учитывая скорость автомобиля. Полицейские сказали потом, она была не менее 200 километров в час. Человек, сидевший за рулём, возвращался из клуба, был под запрещёнными веществами и после этого случая остался жив, но превратился в овощ… Вот так милосердная судьба отмерила каждому по его заслугам… Каждый остался жив, но каждый по-своему…

Дальнейшее она тоже помнила хорошо. Как прибежала откуда-то Глория с поводком, как собрались люди, вызвали скорую помощь. Как её начали опрашивать приехавшие полицейские, тут же начавшие звонить начальству, сообщая что дело ОСОБОЕ. Она помнила это прекрасно. Но сейчас хоть убей не могла бы сказать, что после этого лично она стала чувствовать себя по-другому. Всё было хорошо, кроме поведения дочери… Она… Стала другой…

… Люська приглашение на ужин в ресторан «Арзамас», на удивление, приняла с первого раза.

— Конечно, приеду! — рассмеялась она. — Наша дочь выиграла очередную золотую медаль! Это дело нужно отметить в тесном семейном кругу!

— Я очень рада, что ты так думаешь! — неожиданно вежливо ответила Анна Александровна. — Ты знаешь, что инициатором этого была сама Арина? Вернее, я, когда поздравляла её, ненароком ляпнула, что мы можем пригласить тебя и отметить её победу, и она зацепилась за это. Когда я встретила её сегодня, первым делом напомнила об этом обещании. И вот я звоню тебе.

— Она мне говорила, что ты пообещала встретиться! — заявила Люська. — Я согласилась, почему бы и нет, вы мне практически как родные, близкие люди. В этом нет ничего странного. В общем, к 20:00 буду в «Арзамасе».

— И Серёжу не забудь позвать! — напомнила Анна Александровна. — Неловко будет его продинамить!

— А вот насчёт Серёжи не получится, — подмигнула в экран Люська. — Это как бы наше дело, бабское, нам и одним будет хорошо.

Потом Люська прервала связь и Анна Александровна задумалась. Всё вместе это выглядело очень и очень странно…

— Мам, что это такое??? — неожиданно раздался крик Арины из гардеробной, где она выбирала себе туфли на вечер.

Несмотря на предложение ложиться до вечера отдыхать, Аря, приехав домой, немедленно начала готовиться к походу в ресторан. Вела себя так, словно очень хотела этого события, хотела так настойчиво, как совсем маленькие дети, ещё ходившие в ясли, за неделю собирают вещи, например, на новогодний утренник.

— О господи, да что ж ты там нашла-то… Что опять не так… — Анна Александровна изобразила лицом испанский стыд и отправилась к гардеробной, соскользнув с уютного дивана.

Арина сидела на коленях рядом с открытой дверью, ведущей в гардеробную. Сидела и лила слёзы, можно даже сказать, крокодильи слёзы. В руках держала старый чехол для коньков в виде небольшой спортивной сумки розового цвета, с боку который нарисована девочка на коньках. Этому чехлу уже столько лет, что по изображению пошли трещины. Что там лежало? Определённо, что-то старое. А ещё чехол был раскрыт.

Да как она могла забыть? Здесь же лежали детские коньки, которые подарила ей Люська, когда маленькая девчонка Анна Фролова решила ходить на каток и заниматься фигурным катанием. Естественно, решение это было принято сиюминутно и больше походило на то, что сейчас называется «троллинг». Насколько Анна Александровна помнила, сначала она заниматься фигурным катанием абсолютно не хотела, просто желала посмотреть, что называется, внутреннюю кухню секции по фигурному катанию ДЮСШОР-1, да и это был лишний повод, чтобы смотаться из дома, от контроля родителей. Это потом понемногу привыкла, полюбила кататься и на полном серьёзе включилась в это занятие. Конечно, Люське она была очень благодарна за то, что та подарила ей эти коньки. Родители навряд ли купили бы ей такие же, зная взбаламошный непостоянный характер дочери, которая как легко увлекалась, так легко и бросала свои увлечения.

И вот сейчас ещё хлеще: Аря нашла этот чехол, открыла его, вытащила коньки и сейчас стоит перед ними на коленях и льёт крокодильи слёзы, да так льёт, что они падают на эти коньки. Пару-тройку лет назад Людмила Александровна вытаскивала их, случайно найдя, и убедилась, что в советское время умели делать такие вещи: коньки были практически как новые, разве что кожа стала немного дубовой. А вот лезвия, сделанные из закалённой никелированной стали, были как новенькие, даже заточка не сбилась ни на долю миллиметра.

— Милая, что с тобой случилось? Почему ты льёшь крокодильи слёзы? — участливо спросила Анна Александровна, опускаясь на колени рядом с дочерью и обнимая её за плечи.

— Эти коньки! — всхлипывая, сказала Арина, не в силах сдержать слёзы. — Это же коньки мои! То есть Люды Хмельницкой!

— Совершенно верно, — согласилась Анна Александровна, сделав такое выражение лица, с которым общаются с крошечным неразумным ребёнком или сумасшедшим, и проигнорировав факт, что Аря назвала коньки своими. — Эти коньки мне подарила Люська, для того чтобы я с ней ходила и занималась фигурным катанием, не болталась по дворам, не баловалась. Я была очень хорошая, но у меня, знаешь ли, дорогая моя, был живой, подвижный характер, многие меня не понимали. А Люська пыталась приручить. За это я ей очень благодарна. Я тебе, кажется, про эти коньки уже 100 раз говорила, а последний раз не далее как у Макса на фазенде в Америке. Как мне реагировать на всё это? Сейчас ты сидишь и льёшь слёзы неизвестно из-за чего. Конечно, для меня это тоже очень большая память, и эти коньки мне очень дороги, именно поэтому они уже столько лет кочуют из дома в дом, из квартиры в квартиру. За это время я выбросила много чего, свои детские вещи, одежду, избавилась от того, что казалось мне не очень ценным или причиняющим душевную боль. Но эти коньки дарят мне радость и счастливые воспоминания о детстве. Поэтому они всегда со мной. И я не хочу, чтобы они лично тебе причиняли расстройство и ты из-за них плакала. Понимаешь, дорогая? Если хочешь, я могу подарить их тебе. Вот прямо сейчас, сделать именно так, как делают некоторые мамы или бабушки, когда дарят своим дочерям, например, фамильные кольца или серёжки. Хочешь эти коньки?

— Хочу, — неожиданно согласилась Арина. — Я хочу эти коньки. Я буду смотреть на них и помнить себя… то есть тебя молодой.

— Если хочешь, значит, забирай, — заявила Анна Александровна, аккуратно взяла коньки, положила их обратно в чехол и протянула дочери. — Сейчас ты довольна?

— Сейчас я довольна, — через слёзы улыбнулась Арина, обняла маму и поцеловала её в щёку. — Ты самая лучшая мама на свете!

— Я это знаю, дорогая, — Анна Александровна встала на ноги и подбоченилась. — Но всё-таки, заметь, нам нужно собираться в ресторан, а не лить слёзы понапрасну. Запомни, милая: в этой жизни никогда ничего не случается просто так. Если что-то случилось, значит, так надо. Значит, либо мы не досмотрели, либо, наоборот, сами себя перехитрили.

С этими словами Анна Александровна важной походкой отправилась обратно в зал досматривать какой-то сериал. Люда тоже встала и прошла в свою комнату, где бухнулась на кровать, положив рядом с собой коньки. Трудно было описать её чувства, когда она пошла смотреть обувь для похода в ресторан и случайно обнаружила эти коньки, засунутые в самый конец обувной полки. Безусловно, она сразу же узнала этот чехол, ведь она с родителями ходила покупать его, когда ей было 10 лет! Как сейчас помнила, пошли в универмаг, в отдел спортивных товаров. И что самое странное, сначала купили этот чехол, а коньки уже потом.

И как-то всё прекрасно совпало в этот день, что попались и коньки как раз по её размеру, и чехольчик. Потом она долго каталась в них, лет до 12, пока в очередной раз не выросла нога. Когда уже стало невозможно их носить, положила в темнушку. Всё хотела продать кому-нибудь из девчонок, обучающихся в её группе, той же самой Анжелике Барышниковой, однако не поднималась рука. Иногда казалось: вот буду большой чемпионкой, буду взрослой, потом достану эти коньки, буду смотреть на них и вспоминать детство и юность. И вот вспомнила. Да так вспомнила, что опять, похоже, мама начала о чём-то догадываться или считать её сумасшедшей.

А ведь ещё предстоит разговор с Николаевой. Вот там точно мама покрутит пальцем у виска…

… Мать и дочь Стольниковы для похода в ресторан оделись в едином стиле, пришла же вот такая дурь в голову. Обе в почти одинаковых белых платьях от Гуччи, длиной до колена и даже в почти одинаковых туфлях на невысокой шпильке этого же бренда. А если слишком не приглядываться, то и вообще их можно было спутать: одинакового роста, почти одинакового телосложения, разве что цвет волос у Людмилы чёрный, у Анны Александровны светлый. Волосы у обеих заплетены в красивые французские косички-брейды. На лицах вечерний макияж.

Когда вошли в ресторан, почти все посетители с большим удивлением уставились на невиданное зрелище, хотя где как не в Москве увидишь самые поразительные вещи. Папарацци, сидевшие вечерами за самым дешёвым столиком и знавшие, что в этом ресторане частенько бывают «селебрити», незаметно принялись фотографировать парочку, сразу узнав её.

Николаевой ещё не было, поэтому Анна Александровна и Людмила с большим комфортом расположились за привычным столиком у окна, самым крайним и уютным. Это было их привычное место, которое они всегда бронировали. Вскоре подошла и Николаева. Она тоже оделась очень и очень приметно: белый пиджак от Армани с поясом, белые укороченные брюки, позволяющие видеть красивые лодыжки, белые туфли на шпильке, и красная блузочка, расстёгнутая на двух пуговицах. Тёмные волосы красиво уложены, на ушах блестят старинные золотые серьги с рубинами, которые подарили в далёком 1986 году родители отца. Вид у Николаевой был потрясный и очень дорогой. Именно так выглядели женщины политические деятели, жёны олигархов и миллиардеров или, в целом, женщины, облечённые властью и влиянием.

Папарацци тоже начали фотографировать эту даму, сразу узнав её. Да это же мегасенсация! Завтра все таблоиды будут пестрить материалами, что председатель Олимпийского комитета России встречается в дорогом камерном ресторане с олимпийской чемпионкой и её мамой. Вот так и обкашливаются мутные вопросики!

— А вот и я! Всех приветствую! — улыбнулась Николаева и присела за стул, отодвинутый официантом. — Что будем есть и пить?

— То, что всегда заказываем здесь! — заявила Анна Александровна. — От традиций не стоит уходить слишком далеко. Молодой человек, можно меню?

Когда официант подал меню, мама изучала его недолго, потом передала Людмиле Александровне. В результате заказали почти то же самое что и всегда: салат из тигровых креветок с руколой и карри, стейк средней прожарки с гарниром из тушёных овощей и грибов, фондю с чиабаттой и морс из клюквы, лайма и мяты. На десерт яблочный штрудель с ванильным соусом. В общем, стандартный набор европейских блюд. Людмила Александровна дополнительно заказала ещё всем карпаччо из говядины с пармезаном и оливковым маслом и бутылку белого итальянского вина.

— Рекомендую, не будем же мы сидеть здесь и завидовать людям, — улыбнулась она. — Повод есть. Ну, рассказывайте. Арина, наверное, объелась японских блюд.

— Честно сказать, да, — призналась Люда. — Несмотря на запрет тренеров, мы там нашли чудесный ресторанчик прямо на ледовой арене и старались как можно чаще есть там.

Потом начали приносить блюда и все принялись за еду, с аппетитом поглощая блюда и макая кусочки чиабатты в фондю, стоявшее на горелке посреди столика. Потом, когда первичный голод был более-менее утолён, вино распробовано, разговор стал более оживлённым.

— Арина, я хочу ещё раз поздравить тебя, уже лично, с твоей победой на этом турнире, — сказала Николаева, положив руки на стол и внимательно глядя на Люду. — Я знаю, через какие трудности ты прошла летом, и знаю, как значима для тебя эта победа. Ты находишься на верном пути.

— Спасибо большое, — ответила Люда, ковыряя ложкой стейк, и подняла глаза. — Вы сейчас находитесь здесь обе, и я хочу кое-что попросить. Тренер мне дал неделю отдыха. Я могла бы съездить на море, но это не моё. Я не хочу это делать.

— И что же ты хочешь? — с улыбкой спросила Николаева.

— Я хочу съездить и познакомиться с вашими родителями, — неожиданно подняла голову Люда и внимательно уставилась в глаза Людмилы Александровны. — Для меня это была бы огромная честь.

— Аря, чёрт возьми! Это ни в какие рамки не лезет! Невежливо! — раздосадованная Анна Александровна положила вилку на тарелку и откинулась на стуле.

Окружающие, неожиданно услышав громкий возглас, уставились на них. Особенно уставились двое молодых людей в дешёвых костюмах, сидевшие весь вечер у самой двери, потягивающие дешёвые напитки и, кажется, наблюдавшие за всеми находившимися здесь.

— Что, мама? — Люда посмотрела на Анну Александровну. — Что не так?

— Всё не так! — заявила Анна Александровна. — Ты вообще норму приличий можешь соблюдать? С чего бы Люся должна везти тебя к своим родителям? Тем более, ты наверняка их уже видела.

— Видела… Но когда? — растерянно спросила она.

— Когда мы с тобой ездили в деревню к моей маме! — заявила мама. — Родители Люськи и мои родители живут в одной деревне и занимаются одним и тем же делом. Они фермеры и живут за пару домов друг от друга. Так получилось в девяностые годы. Я тебе об этом уже 100 раз рассказывала. В начале прошлого лета я тебе предлагала съездить к маме в деревню, покататься на лошадках, ты что сказала? Что тебя это не интересует, что лучше съездить на Мальдивы, что у тебя чёс. А сейчас ты предлагаешь съездить в Бутку, только уже не к моим родителям, а к родителям Люськи. И как мне на это реагировать?

— Нормально реагировать, — неожиданно встала на сторону Арины Людмила Александровна.

Странное дело, но если бы сейчас Анна Александровна посмотрела на Николаеву, она бы увидела в её глазах большое смущение. Да что там большое… Нет, даже громадное смущение. Ведь это именно Николаева, в версии Арина-1, не хотела лишний раз ездить в деревню, к бабушке и дедушке. Такие вот перверсии судьбы…

А ведь разговор становился всё более увлекательным…