После того как вернулись в гостиничный номер, Люда посмотрела в окно: погода неожиданно испортилась, и налетел ураган, да ещё со снегом и дождём, как будто лишний раз напоминив, что всё, осень заканчивается, и совсем скоро настанет зима. Однако в номере было тепло и уютно, и всё так же тихонечко говорил телевизор. «Может, из-за непогоды отменят рейс, и мы здесь побудем ещё немного? Что-то уже и уезжать не хочется…» — неожиданно подумала Люда.

Конечно, такой вариант развития событий был возможен, но всё-таки нужно было действовать так, как требовали от них тренеры. Памятуя, что вставать сегодня нужно очень рано, завели будильники на смартфонах и заранее собрали вещи. Теперь осталось только лечь спать, провести последнюю накануне отъезда перед телевизором уже не получится…

— Мне предложили участвовать в ледовом шоу «Fantasy on ice», зачем-то сказали об этом на банкете, — сказала Людмила, когда завалились в кровати.

Сказала сама не зная почему. С одной стороны, было как-то неловко делиться с по сути, посторонним человеком, такими сугубо коммерческими вещами, с другой стороны, хотелось получить хоть какой-то отклик, что думает Соня обо всём этом.

— Ничего удивительного в этом нет, — рассудительно заявила Соня. — В этом шоу участвуют самые лучшие, причём за долгие-долгие годы. Именно на банкетах часто принимаются решения заключить тот или иной контракт на шоу или для рекламы, причём исходя из популярности фигуриста. Ты олимпийская чемпионка и чемпионка мира, тебя все знают, на тебя все пойдут. Это признак класса. Тебе вот сделали предложение на это шоу, а мне нет.

— Это шоу будет в июне! — заявила Людмила. — Откуда ты знаешь, как сложится твой сезон? Вполне возможно, тоже получишь приглашение.

Соня иронично хмыкнула и взяла в руки телефон. Сказать тут было абсолютно нечего…

… В интернете фанаты фигурного катания в группе «Team_Gorgadze» делились впечатлениями от показательных, и в целом, от прошедшего турнира.

— Мне понравилось, как в конце показательных японские болельщики устроили феерию с подарком для Каори. И это «сдержанные японцы»⁈

Чудят по полной, живут свою лучшую жизнь. У нас бы до этого не додумались. Так консолидировать болельщиков на трибунах за считанные часы! Интересно, что там подарили, мне кажется там какая-то драгоценность.

— А мне очень понравился показательный номер Стольниковой. Очень креативно. С каждым выступлением звучит всё ярче и ярче. Вообще, в этом сезоне у неё прямо какой-то прорыв — все программы интересные, много находок в элементах. Такое ощущение что катается посторонняя девушка, хотя какие-то зачатки бронстайла всё равно проступают, но складывается впечатление что Арина сама их тщательно вычищает.

— За Арю очень рада, считаю её золотую медаль абсолютно заслуженной. Очень прибавила в презентации — отыгрывает все эмоции в обеих программах. Где она этому научилась за столь короткое время? Ещё прошлый сезон это был бронстайл во всей красе.

— А мне кажется, ей и играть не надо. Она катает саму себя! Может быть, я скажу абсолютную крамолу, но я такого мнения что после аварии, когда Арина находилась между жизнью и смертью, она как-то переосознала свою жизнь, свою роль в ней, возможно, научилась ценить то, что есть, не заглядываться на большее. Пардон, но вот такие у меня ощущения…

— Сотка выдала почти олимпийский прокат. Умница! Красавица! Но самое сильное впечатление этого этапа — малютка Соня. Перестала волноваться и взяла своё.

Писали ещё много чего, но в целом, все комментарии были доброжелательные: фанатам понравилось, что Сотка взяла золото трудного японского этапа и протолкнула в финал Елизавету. Корить её сейчас было абсолютно не в чем…

… Понедельник 15 ноября… 4 часа ночи. Будильник прозвенел, как будто глас демона, зовущий прямо в ад. Просыпаться решительно не хотелось, особенно если знаешь, что сейчас предстоит супер-долгий путь домой.

Люда, подняв голову, первым делом посмотрела в окно. Там царила тишина. Кажется, ураган стих: за окном ветра и дождя не было, неоновые огни рекламы, огни большого города и ландшафтное освещение гостиницы было видно чётко. Остаться здесь ещё на пару деньков не получится.

Однако фигуристы — народ, привычный к трудностям, поэтому подружки окончательно и решительно проснулись, по очереди сходили в душ, освежившись под контрастной водой, окончательно проверили, что ничего не забыли, и вышли в вестибюль в назначенное тренером время. В вестибюле уже сидела тёплая компания. Очевидно, что самолёт от Саппоро до Токио был единственный трансфер в ближайшее время, поэтому на нём летели и европейские и американские команды. Японцы и азиаты, по-видимому, прямо из аэропорта города Саппоро без пересадок могли лететь куда им угодно разными рейсами, поэтому сейчас в вестибюле их не было, они тихо-мирно спали в отеле. Счастливчики!

Несмотря на то что большинство присутствующих были невыспавшиеся, все старались держать марку спортсмена и тренера. Не сидели с хмурыми лицами, улыбались, махали друг другу руками.

Люда и Соня сдали на ресепшен ключи от номера, расписались в журнале знаменитых гостей и присоединились к своей команде. Потом подошёл автобус, все дружно вышли и загрузились в него. Автобус тронулся по ночному Саппоро.

Ехал он достаточно быстро: сейчас, ночью, машин на дорогах было значительно меньше и на короткое время пробки исчезли. Все присутствующие смотрели в окна, как будто стараясь напоследок запомнить последние впечатления от Японии. Ведь, возможно, сюда многие уже не приедут никогда…

Люда тоже молча смотрела в окно и думала, что вот и ещё одна страница в её жизни перевёрнута окончательно и безвозвратно, и помнить она её будет всю оставшуюся жизнь, ведь здесь она первый раз в жизни окончательно поборола свою неуверенность, оставив её за обочиной жизни, как старую, ненужную вещь. Заняла первое место в упорной борьбе, в первую очередь, с собой. Что будет дальше, она, конечно, не знала. Знала лишь то, что сейчас призраки прошлого перестали довлеть над ней, загнанные в угол. Вот только до конца ли? Надолго ли? И ведь надо отдать ещё один должок, который предъявила ей судьба…

… Дорога назад, на родину, ничем не отличалась от той, что пролегала сюда. Разве что многих фигуристов, с которыми пришлось соревноваться, либо смотреть их прокаты, Люда уже знала, и знала даже лично, пообщавшись с ними на банкете. Расставание в Токио получилось немного грустноватым. Фигуристы и фигуристки из разных стран обнимались друг с другом, благодарили за хорошо проведённое время и обещали встретиться вновь. Люда не сомневалась, что так оно и будет.

Потом был долгий, почти 9-часовой перелёт до Москвы, и наконец-то самолёт приземлился в аэропорту Шереметьево. Когда получила багаж, время уже было 13 часов 15 минут.

В здании аэропорта Люду встречала, естественно, мама. Анна Александровна стояла в толпе пассажиров, которые огибали её, как вода огибает непокорный камень. Мама сильно выделялась в толпе пассажиров: сейчас она была «Белоснежная Королева». Белое пальто, пушистый белый свитер под ним, белая юбка, белые французские ботильоны и белая шляпа на светлых волосах. Люди думали что перед ними стоит какая-то великая знаменитая артистка либо эпатажная певица, поэтому беспрекословно расступались перед белоснежкой, давая дорогу, лишь робко вглядываясь, что же это за диво дивное.

— Милая! Как долго я тебя ждала! — с умилением и небольшим пафосом сказала Анна Александровна и на полусогнутых ногах подбежала к Людмиле, стоявшей и державшей в руке здоровенный дорожный кофр, а на скрючившемся плече большую спортивную сумку. В сумку она сложила подарки: игрушки, кимоно и прочую мелочёвку, полученную от болельщиков.

— Я тоже очень рада тебя видеть! — улыбнувшись, сказала Люда и обняла маму. — Как ты без меня?

— Как всегда, и не то, и не сё! — заявила Анна Александровна и взяла из рук Люды сумку. — Даже поругаться не на кого. И поучить жизни тоже некого.

— Арина! — окликнул Бронгауз.

Анна Александровна и Люда обернулись. Сзади на расстоянии пяти метров стояли Бронгауз и Аделия Георгиевна, сразу же помахавшие руками маме.

— Ты помнишь, что я тебе говорил? — спросил Брон. — Сегодня понедельник, 21 число. Даю тебе пять выходных, то есть, на этой неделе ты свободна. На тренировке появишься 28 ноября, в следующий понедельник. Правда, вынужден тебя предупредить: занимайся спортом самостоятельно, не позволяй, чтобы форма хотя бы на время ушла. Это первое. Второе, это пищевая дисциплина. Аря, до финала Гран-при рукой подать. Я надеюсь, нам через неделю не придётся опять скидывать какие-то сумасшедшие килограммы.

— Я всё поняла, не буду есть, — с лёгкой усмешкой сказала Людмила, развернулась и направилась к выходу из аэропорта. Анна Александровна посмотрела на тренеров, пожала плечами, показывая, что она тут ничего не значит, и направилась вслед за дочерью.

Однако выйти просто так не удалось! Кто бы сказал что удалось? У выхода из аэропорта стояла целая толпа фанатов Стольниковый. Это были именно фанаты Сотки, потому что они все были опять в красных шарфах и держали плакаты с её изображением. Едва увидев свою любимицу, принялись прыгать, размахивать руками и кричать кричалки.

— Наша Аря лучше всех! Нашу Арю ждёт большой успех! Красная машина вперёд! Ура-ура-ура! Золото у нас! Всех урыли! Фак ю!

Люда хотела было сказать, что нельзя так говорить: все фигуристы бьются за свои места, стильно волнуются, у всех свои цели, и специально она никогда и никогда бы не стала «урывать», но поняла, что её не поймут.

Люда с большим опасением посмотрела на своих фанатов: выглядели они почти так же, как японцы, в основном молодёжь, но, кажется, при этом были более неадекватными. Вот и сейчас, увидев Сотку, быстро побежали вперёд, обступили её, принялись кричать, толкаться, дёргать за рукав, просить расписаться. Люда с большой тоской посмотрела через эту толпу на Самсонова, которого встретили лишь родители, и которые вместе с ним сейчас совершенно спокойно покидали это неспокойное место. Правда, Диман всё равно остановился, улыбнулся и помахал рукой.

Сейчас Смелой не было, и Людмиле пришлось отдуваться одной. Сначала расписалась на всём, что ей протянули болельщики, потом немного пообщалась и сказала, что времени у нее нет, сильно устала, просит извинить. Фанаты разочарованным улюлюканьем встретили её высказывание, однако ничего поделать не могли.

Мама в этот раз приехала сама за рулём! Вот это нонсенс!

— Почему ты удивляешься? — улыбнулась Анна Александровна. — Я, может, хочу вспомнить тот вайб, когда возила тебя на тренировки, когда тебе ещё было 10–12 лет.

Пока ехали, она по пути рассказывала о своей работе, о том, что действительно в Федерации фигурного катания согласились на маскот, который она придумала.

— У меня уже на следующий чемпионат есть кое-какие наброски! — похвалилась она. — Я думаю, это будет твоя фигура.

Люда хотела что-то сказать хвалебное, но в это время тренькнул смартфон. В сообщении было написано, что от федерации фигурного катания на счёт в банке поступило 18.000 долларов. Деньги за первое место на Гран при! Оперативненько!

— Деньги пришли! — заявила Людмила. — 18.000 долларов.

— Сразу плати налог и вознаграждение Самуилу Даниловичу! — заявила мама, мельком глянув на Люду. — Запомни, милая, во-первых, деньги счёт любят, а во-вторых, долги нужно всегда отдавать. Это заповедь делового человека.

Люда подсчитала свои финансы: вышло, что от 18000 баксов как индивидуальный предприниматель она должна заплатить 6 процентов налога, это получалось 1080 долларов. После уплаты оставалась сумма в 16920 баксов. 25 процентов от неё составляли 4230 долларов. Это была доля Брона. Оставалась после всех выплат 12690 долларов.

Люда быстро, не откладывая дело в долгий ящик, через приложение уплатила налог и потом сразу же перевела деньги тренеру. В ответ получила радостный смайлик и слово «спасибо». Поначалу, когда первый раз столкнулась с тем, что здесь тренеру нужно платить какую-то сумму, ей было очень неловко и даже казалось возмутительным, так как до конца ещё не выветрилось советское воспитание, говорившее, что всякие денежные отношения в спорте — это что-то противоестественное. Ей поначалу было трудно даже представить, как она даёт деньги за тренировки, например, Левковцеву. Тренер казался абсолютно незыблемым, забронзовевшим авторитетом, бессребреником, который только из любви к искусству занимался ими, оболтусами.

Однако теперь она понемногу пересмотрела свою точку зрения. Понимала, что тренер это тоже обычный человек, от федерации ему зарплата фиг да маленько, а человек он публичный, нужно хорошо выглядеть, иметь хорошее здоровье, хорошие зубы, здоровый внешний вид, приличную одежду. Вдобавок и у тренеров есть семья. На всё это нужны траты, и с тренерской зарплаты в 100 тысяч рублей сыт не будешь.

Как бы поступила она сейчас, если бы занималась в секции фигурного катания ДЮСШОР-1 и имела возможность как-либо отблагодарить Владислава Сергеевича, воспитавшего её с горшков и соплей? Интересно, Хмельницкая давала ему деньги либо подарки, когда стала побеждать за границей? Люда была уверена, что Владислав Сергеевич деньги навряд ли бы взял, более того, сильно оскорбился бы. Он был настоящий человек, советский… Настоящий мужик. А вот подарки… Их можно преподнести так, чтобы не вызвать неловких чувств. Кстати… Если уж зашла речь о Хмельницкой…

— Мама, ты мне обещала одну вещь, — невинным голоском сказала Люда.

— Да, дорогая, слышу тебя, — отозвалась мама. — Когда ты так говоришь, у меня сердце в пятки уходит. Уже предчувствую какую-то пакость.

— Никакой пакости нет! — заверила Люда. — Ты мне обещала, что мы вместе с Людмилой Николаевой пойдём на обед в «Арзамас».

— Боже, неужели ты сейчас об этом думаешь? — удивилась Анна Александровна, но тут же исправилась. — Извини, конечно, я тебе обещала и всегда исполняю обещанное. Когда пойдём? Сегодня вечером или завтра? Надо ещё Люське позвонить, сможет ли она.

— Я бы хотела сегодня, — призналась Люда. — Время не стоит терять. До вечера ещё можно отдохнуть.

— Это здравое рассуждение, — согласилась Анна Александровна. — Кстати, тренер сказал, что предоставил тебе целую неделю отпуска. 5 будних дней и двое выходных. Это же целая неделя! Можно махнуть, например, на Бали или на Мальдивы. Классно! Я думаю, если ты прогуляешь понедельник или вторник, тренеры ничего тебе не скажут. Милая, это же так хорошо! Представь себе, сейчас здесь такая дурная осень, скоро начнётся холод, зима. А ты через несколько часов попадёшь в вечное лето, где океан, пляж, пальмы, гамак, парео и коктейли. И куча миллиардеров по бокам. Смотри, вон снег! Чёрт побери, смотри, снег летит!

Мама указала на лобовое стекло, впрочем, могла бы и не указывать. Действительно, мрачные серые тучи, громоздившиеся над Москвой, наконец-то разразились снегом. Несколько снежинок упали на лобовое стекло машины, и умные дворники автоматически пришли в движение, тут же смахнув их. Зима неумолимо наступала… Перед глазами Люды встал лазурный океан, закатное солнце, бросающее на его поверхность алую дорожку, качающуюся ветку пальмы. Звуки сальсы… Эх, действительно, как хорошо было бы из всего этого серого мрака сейчас попасть в тропики, нежиться на белоснежном песке, плескаться в набегающей ласковой волне, потом лежать в гамаке под пальмой… И ведь самое интересное, что ей ничего для этого не надо делать. Есть всё: деньги, возможности, есть то, о чём другие могут только мечтать. Она прямо сейчас может махнуть на эти грёбаные Мальдивы… Но долг… Тот самый незакрытый долг, который довлел над её головой…

— Это всё хорошо, — решительно сказала Люда, — но я бы хотела съездить в другие места. Если я этого не сделаю, мне будет плохо.

— Вот как, — удивилась мама. — Так скажи же, что это за удивительные места, которые лучше, чем Бали и Мальдивы?

— Когда встретимся с Николаевой, тогда и скажу! — заявила Люда. — Больше меня ни о чём не спрашивай.

Анна Александровна с большим удивлением посмотрела на дочь, но, действительно, спрашивать больше ничего не стала…