Люда вышла из либретто и почувствовала, что из глаз текут слёзы. Потрачена масса эмоций и чувств. Она как будто вернулась из какого-то сказочного пространства в этот бренный мир и не может принять, что сейчас нет сказки, нет мечты, что опять предстоит борьба за себя и за своё место в этом мире. Первое чувство было именно таким, и Люда с большим усилием взяла себя в руки. Покатила к центру арены, остановилась, прижала руку к сердцу, поклонилась сначала в одну сторону трибун, потом во вторую, в третью, в четвёртую. При каждом её поклоне зрители буквально взрывались аплодисментами.

Люда помахала руками и, благодаря болельщиков, покатила к калитке. Камера с близкого расстояния показала её заплаканное, но в то же время счастливое и улыбающееся лицо. Оно и сейчас вызывало восхищение у всех.

У калитки Людмилу ждали Брон, Аделия Георгиевна, Соня. Да и вообще все представители российской команды стояли сейчас и смотрели, как она едет к ним. Кое-кто смахивал с лица слезу, и даже всегда невозмутимый Хворостов. Всё-таки у мэтра проснулись чувства, которые он очень редко показывал на публику.

— Молодец! — похвалил Брон и обнял Люду, похлопав по спине. — Зажгла публику, подняла зал.

Тем временем свет опять потускнел, став тёмно-синим. Телеоператор с близкого расстояния в течении нескольких секунд показал, как встретили Стольникову, и тут же переключился на Шому Уно, чемпиона среди мужчин. Апофеоз соревнований, самый смак! Именно для этого организаторы поставили мужчин кататься в последнюю очередь, зная, что Шома гарантированно возьмёт золото. И вот этот момент настал.

Пока всё внимание было приковано к Сотке, японец вышел на лёд и сейчас стоял у бортика, небрежно облокотясь на него, освещаемый кругами белого света. Одежда не очень оригинальная, но запоминающаяся: молодёжные синие джинсы с множеством разрезов и дыр и белая, простая по фасону рубашка с короткими рукавами, но с красивой серебристой вышивкой в передней части. Шома стоял, как будто не при делах, склонив голову набок, и смотрел на лёд.

На табло появилась надпись: RK1 for Man. Shoma UNO, Musiс Niall Horan, «This Town». Под какую музыку будет кататься японский фигурист, Люда не знала, эта группа была ей неизвестна.

— А теперь встречайте! Шома Уно, Япония! Первое место среди мужчин! — объявил информатор.

Телеоператор с близкого расстояния показал вальяжно стоявшего фигуриста. Трибуны взорвались громкими аплодисментами и восхищёнными криками, которые были намного громче, чем те, которыми приветствовали и Каори Сакамото, и Арину Стольникову. По трибунам волной пронёсся гул тысяч голосов.

Когда его объявили, Шома, обеими руками приветствуя зрителей, крутыми рёберными дугами покатил к центру арены, раскинул руки в стороны, встряхнул ими, снова опустил и остановился в стартовой позе: ноги на ширине плеч, руки сунуты в карманы джинсов, голова опущена вниз, но в последнюю минуту перед первым аккордом музыки фигурист словно утратил свой сосредоточенный вид, поднял голову, посмотрел прямо в камеру, широко улыбнулся, чем вызвал громкие крики, гул голосов болельщиков и визг фанаток. Но сразу же всё стихло.

Заиграла гитарная музыка и зазвучал мужской англоязычный вокал. Шома на месте сделал несколько скользящих движений коньками, словно демонстрируя ходьбу на месте, потом вышел из статичной позиции и крутыми рёберными дугами, чередующимися с пируэтами, покатил в левую часть арены.

Ехал японский фигурист очень красиво и зрелищно, описывая очень рёберные, под большим наклоном дуги, а между ними исполнил несколько пируэтов. Потом сделал пару красивых слайдеров, опираясь бедром и рукой о лёд, потом встал и, красиво работая руками, направился к левому короткому борту, где развернулся задними перебежками и покатил к правому короткому борту, у которого прыгнул тройной аксель. Публика взорвалась аплодисментами и восхищённым рёвом.

Приземление с трикселя получилось не очень хорошим: удивительно, как фигурист вообще выехал с него, приземлившись под очень крутым углом. Казалось, это невозможно, падение будет неизбежным, но японец выехал, сделал очень рёберную дугу, после которой сразу же вошёл прыжком в либелу.

Сделав восемь оборотов, переменил позицию на флажок, исполнив шесть оборотов, прекратил вращение, и разогнавшись, красивыми одноножными секциями, поехал к правому короткому борту, одновременно очень красиво двигая руками и ногами. В последней трети арены раскрутился тройками и прыгнул тройной сальхов. И опять прыжок получился не очень точным, с корявым приземлением и едва не касанием льда рукой. Однако Шома опять выехал из немыслимой позиции, едва не приложив руку ко льду: такая поразительная координация тела была у этого парня.

Выехав из тройного сальхова, Шома сделал несколько перепрыжек с ноги на ногу, потом поехал к правому короткому борту. Половину траектории проехал в кораблике, который получался у неё очень красиво, доехал до судей, остановился, взмахнул руками, побежал вдоль судейского борта, опустился на колено, сделал выпад, снова несколько пируэтов и поехал к левому короткому борту.

Часть траектории проехал очень красивым гидроблейдом, потом сделал несколько связующих шагов и прыжком вошёл во вращение. Начал вращаться в стремительном винте, скорость в котором была такая, что фигурист сливался в один стремительный вращающийся столб. Зрители взорвались аплодисментами.

После винта программа закончилась, причём очень резко, похоже, фонограмму просто обрезали в простейшем аудиоредакторе, не сделав даже никакого эффекта на снижение громкости. Закончив вращаться, Шома остановился, сделал движение правой рукой вверх, левой в сторону и замер, держа ноги на ширине плеч. Вид у него опять был невозмутимый, ни одной улыбочки не появилось на лице во время проката.

Что могла означать такая музыка и программа в целом? Она выглядела очень простой: молодой мужчина пел на английском языке под гитарную композицию, к которой иногда подсоединялись другие инструменты. Акцентов в музыке не было совсем, и о чём идёт речь в программе, понять было совсем невозможно. Наверное, судя по джинсам и рубашке, Шома катал простого молодого парня, который слушает эту музыку. Больше вариантов не было.

Шома с таким же невозмутимым видом покатил к центру арены, где остановился и начал раскланиваться зрителям. Зажёгся соревновательный свет. Абсолютно все зрители на трибунах стояли. На лёд полетели много подарков, и цветочные девочки выскочили из калитки, начав собирать их.

Шома помахал руками трибунам и покатил к калитке, но заходить в неё не стал. Естественно, чего заходить? Ведь показательные уже завершились, сейчас должен быть финальный выход: у калитки скопились все фигуристы, участвовавшие в показательных.

Программа Шомы Людмиле понравилась, несмотря на свою артистическую бедность. Да, она была простоватая в плане артистизма. Фигурист всё время ездил по арене под однообразную музыку и мужской вокал, в которых не слышалось чётких акцентов. Но как ездил! Нельзя отрицать, что у Шомы был громадный талант именно катальщика, ведь многие фигуристы гонятся за четверными прыжками и забывают, как называется их вид спорта. А он называется «фигурное катание», и в нём в первую очередь нужно уметь кататься. Красиво кататься. И Шома делал это. Он обладал удивительной координацией тела. Ездил на очень рёберных дугах, чуть ли не под углом 50 градусов ко льду, при этом очень умело менял рёбра, очень плавно и красиво работал руками, ногами, всем телом. Его катание производило громадное впечатление. Недаром Шома пользовался славой едва ли не сильнейшего фигуриста мира. Кто ему мог сейчас составить конкуренцию? Юдзуру Ханю? Нейтан Чен? Они сейчас взяли тайм-аут, и скорее всего, больше карьеру продолжать не будут. Разве что Малинин мог противостоять японцу…

— Дорогие дамы и господа, наши великолепные фигуристы показали все программы, которые хотели вам представить, — объявил информатор. — А сейчас давайте же дружно поприветствуем тех, которые дарили нам незабываемые впечатления, прекрасное настроение и душевное тепло в течение трёх последних дней. Итак, встречайте!

Заиграла негромкая ритмичная музыка. Информатор начал перечислять всех фигуристов, которые участвовали в этом показательном концерте, начиная с пятых мест. Фигурист или пара, когда их называли, ехали к центру арены, делали какой-либо свой коронный элемент, махали руками, благодаря зрителей, потом ехали к правому короткому борту, где останавливались и аплодисментами приветствовали следующего участника.

Выезжали быстро, с драйвом. Вот и настала очередь Людмилы.

— Арина Сторрникова! — объявил информатор.

Люда посмотрела на стоящие, непрерывно аплодирующие трибуны, вышла на лёд, улыбнулась зрителям, помахала им рукой, разогналась быстрыми перебежками, в центре арены сделала тройку и прыгнула двойной аксель. Чисто! Зрители отреагировали громкими аплодисментами и восхищёнными возгласами. Люда опять поприветствовала их руками и покатила к правому короткому борту, где встала в ряд, первая справа, и продолжила хлопать в ладоши. После неё, последним, вышел Шома Уно, разогнался и с быстрого разбега прыгнул четверной тулуп. Чисто!

Реакция трибун была очень показательной: зрители буквально взвыли от восторга, и от грома аплодисментов чуть не обрушились стены. Вот так японские болельщики любят своего героя!

Зажёгся яркий соревновательный свет. Зрители стояли и аплодировали спортсменам. На глазах многих были видны слёзы, и люди вытирали их носовыми платками. Болельщики понимали, что всё, спортивная сказка, которой они жили целых 3 дня, закончена. А ведь для многих это были очень сильные впечатления. Многие первый раз в жизни присутствовали на этом турнире и впервые вкусили его дух, красоту и артистическую свободу. В течение трёх дней люди с близкого расстояния видели фигуристов, тренеров, журналистов, о которых только читали в газетах и смотрели по телевизору. А здесь — вот они, всего на расстоянии вытянутой руки. На расстоянии вытянутой руки было видно радость спортсменов, которые выдавали победные прокаты, слёзы радости и горя. Эмоции бушевали, как высокие волны прибоя после шторма. Раньше всё это происходило по ту сторону экрана, а сейчас происходило всего в метре от тебя и касалось напрямую. Ты сам варился в этом соку и, может быть, даже как-то воздействовал на происходящее. Например, бросив игрушку любимую фигуристу или громко зааплодировав, чтобы поддержать его. Оттого люди были исполнены глубоких чувств и воспоминаний, не стесняясь, плакали, особенно фанатки, которые своим визгом иногда досаждали фигуристам. Но сейчас они плакали, а не визжали. Праздник закончен.

Шома первый поехал вдоль бортов против часовой стрелки, он и стоял первый, в самом начале колонны. Люда стояла вторая и направилась следом. Остальные покатили за ними, не спеша, медленными кросс-роллами. Фигуристы, вытянув правые руки, ехали по периметру арены и задевали своими руками руки зрителей, которые стояли у бортика, чтобы с очень близкого расстояния, на короткой дистанции увидеть любимого спортсмена и коснуться его руки. Для кого-то это же вообще мечта всей жизни!

Некоторые болельщики держали на руках маленьких детей, и те тоже протягивали свои маленькие ручонки, чтобы коснуться фигуристов. Это было очень умилительно. Возможно, среди этих детей даже был какой-нибудь суперчемпион, который в будущем прыгнет пятерные прыжки и четверные аксели!

Проехав полный круг, фигуристы остановились в центре арены, потом по традиции все взялись за руки, поехали сначала к одному борту, затормозили у него и, держась за руки, все вместе поклонились, благодаря зрителей за такую горячую поддержку. Потом, развернувшись, покатили к противоположной стороне арены, там у бортика опять притормозили и снова сообща поклонились, благодаря зрителей, которые всё так же стояли и стоя аплодировали. Сейчас многие уже снимали на смартфоны и фотоаппараты, не боясь ослепить вспышкой любимого спортсмена.

Потом фигуристы остановились в центре арены, к ним вышли чиновники японской федерации, старший судья и старший технический контролёр соревнований и фотокорреспонденты, которые начали фотографировать. Сначала общий официальный снимок на память, потом должностные лица ушли и стали фотографироваться кто и с кем хочет. Естественно, все стояли не как столбы: делали потешные позы, смешные выражения лица, строили рожки друг другу. Люда сфотографировалась, обнявшись с Гумовым, потом с Шомой Уно, естественно, с Самсоновым, потом с Соней, с Каори, с Алисой Лью, ещё с кем-то. Так продолжалось минут десять, не меньше. Зрители стояли и аплодируя и смеясь наблюдали за любимыми спортсменами, не решаясь уходить. Вдруг будет ещё какой-нибудь перфоманс?

И он случился! Наверное, абсолютно не запланированный!

Неожиданно на лёд выехала японская фигуристка Рино Мацуока. Была она в чёрном тренировочном костюме и в одной руке держала беспроводной микрофон, в другой руке какой-то небольшой синий подарочный пакет продолговатой формы. По трибунам разнёсся удивлённый гул. Телеоператор с близкого расстояния показал японскую фигуристку. Что она тут делает? Она заняла 8 место и в показательных выступлениях не участвовала! Вместе с ней выехали те самые ростовые куклы, которые участвовали в открытии этого соревнования: зубастый покемон, коричневая кошка и кусок хлеба.

Судя по всему, это появление было абсолютно незапланированно, потому что даже руководители японской федерации с большим удивлением уставились на фигуристку и на ростовых кукол. Трибуны замерли в ожидании чего-то новенького, даже те зрители, кто уже пошёл к выходным терминалам, остановились и начали смотреть, что будет дальше.

Японская фигуристка подъехала к Каори Сакамото, смущённо остановилась и начала говорить. Говорила она по-японски, и, естественно, зрители и, самое главное, Каори, её прекрасно понимали. Остальные… Наверное, догадывались.

— Дорогая наша Каори, — сказала Рино. — Мы все тебя очень любим! Ты являешься королевой наших сердец! Ты для нас самая лучшая и пример для подражания! Несмотря на то что у тебя серебряная медаль, для нас она стопроцентное золото. Так считают все болельщики Японии! Поэтому они поручили мне вручить тебе вот этот подарок, который является призом зрительских симпатий! Ты завоевала наши сердца! Мы дарим его тебе с уважением, от чистого сердца!

Рино Мацуока поклонилась и передала Каори пакет, который держала в руке. Трибуны немедленно взорвались очень громкими аплодисментами и восхищёнными криками. Такими громкими, которыми, пожалуй, не реагировали ни на одно выступление на этом турнире. Это действительно был очень неожиданный перфоманс!

Каори, очень смущённая и растерянная, взяла подарок и сначала даже не знала, что делать и что говорить: по всему видно, стоял ком в горле. Но потом пришла в себя, взяла у Рино микрофон.

— Дорогие мои земляки, вы просто не представляете, как я тронута вами! — растроганно сказала Каори. — Спасибо огромное за то, что болеете и переживаете за меня! Обещаю, что буду делать всё от меня зависящее, чтобы радовать вас раз за разом. Спасибо огромное!

«Спасибо огромное» по-японски звучало как «хонтони аригато», и Каори сказала эту фразу два раза, однако её тут же подхватили зрители на трибунах, и неожиданно по зрительским рядам пронёсся многотысячный хор голосов, непрерывно говорящих «хонтони аригато». Теперь зрители благодарили свою фигуристку. И это действительно было настолько потрясающее зрелище, что все, кто участвовал в показательных выступлениях, начали громко аплодировать и тоже подхватили это слово. Такая вакханалия продолжалась примерно 2 минуты. Потом всё завершилось.

— Уважаемые дамы и господа, турнир NHK Trophy 2022 официально объявляется закрытым, — объявил информатор. — Большое спасибо, что вы все три дня были с нами. Всем хорошего здоровья, отличного настроения и успехов во всём. Мы ещё увидимся! И ещё раз поздравляю великолепную Каори Сакамото с ярким звёздным выступлением!

Ну вот и действительно всё. Фигуристы, приветствуя зрителей, покатили к калитке, у которой возникла большая толчея из-за одновременного скопления 20 спортсменов. Однако проходили быстро. Надевали чехлы на лезвия и бодрой походкой направлялись в раздевалку. Этап закрыт.

— А ты знаешь, что сегодня банкет в 8 вечера? — спросила Термитова, когда пришли в раздевалку.

— Где будет? — поинтересовалась Люда.

— В том же ресторане, где мы обедали.

— Да, я что-то выпустила из виду, — призналась Людмила. — А когда говорили?

— Ну, это же вроде как и официальное мероприятие, но в то же время в расписании его нет, — рассмеялась Соня. — Впрочем, всё равно мимо не прошли бы. Мне кажется, на собрании должны были говорить, может, мы плохо слушали. Во всяком случае, мне тренер сказал.

Ну что ж, банкет так банкет. Платье для банкета и туфли у Люды есть. А сейчас нужно аккуратно сложить платье для показательного, коньки, остальные вещи, проверить, чтобы ничего не забыть и… Покинуть эту раздевалку и эту арену, которая для Люды стала золотой. Вернётся ли она сюда когда-нибудь? Кто его знает… Возможно, что и никогда не вернётся. В Японии в каждом более-менее крупном городе есть свои ледовые арены, почти такой же вместимости, и турнир NHK Trophy проводится на них по очереди. А ведь сюда, в Японию, нужно ещё и попасть, возможно, федерация заявит её на совсем другие этапы…

Люда, когда выходила из раздевалки, обернулась на прощание, окинула взглядом интерьер и даже сфотографировала смартфон, на память. А когда вышли из ледового комплекса, опять встретили фанаты. В этот раз избегать их не стали, выделили им минут 10, правда, общение всё равно не получалось, так как многие не разговаривали даже по-английски. Но было понятно всё. Фигуристки по очереди расписались на плакатах, в блокнотах, на билетах, кто-то протянул даже специально принесённые свои коньки, чтобы кумир расписался на ботинках. Несколько раз сфотографировались и после этого отправились в автобус, провожаемые восторженной прыгающей и хлопающей в ладоши разноцветной толпой.

Предстоял долгий путь до гостиницы. Однако сейчас он уже не казался утомительным. Соревнования закончились, следующие ещё неизвестно когда, сейчас время отдыха. Поэтому и фигуристы, и тренеры с интересом смотрели в окно, как будто прощаясь с городом Саппоро, и старались впитать последние впечатления от него, которые бывают самыми ценными…