«Всё-таки, по-видимому, что-то есть на этом свете», — подумала Люда. Едва Дарья Леонидовна вышла на улицу и начала подходить к калитке, улыбаясь и разглядывая гостей, они обе почувствовали, как между ними словно пробежал электрический сигнал. Какой-то неведомый посторонним флюид родных душ. Люда почувствовала, как сердце сильнее забилось, по телу пробежали мурашки и словно метнулись с кожи прямо через одежду. Дарья Леонидовна вздрогнула и даже остановилась, словно почувствовав ментальный удар.

— Это кто здесь? — удивилась она и вгляделась в Люду. — Неужели Анна приехала со своей дочкой? Мне Люся говорила, что вы приедете, но я как-то даже не поверила! Конечно, я очень рада. Давайте заходите, родные мои. Арина, очень рада тебя видеть!

Как вот реагировать на всё это? Люда внимательно смотрела на ту, что дала ей жизнь, и чувствовала, что сейчас расплачется, настолько глубокие чувства её захватили.

Естественно, Дарья Леонидовна постарела, 73 года никуда не сбросить, но всё-таки выглядела очень хорошо. Моложаво, но в то же время без китча, иногда присущего стареющим женщинам, которые стремятся одеваться в молодёжную одежду, ярко красятся и выглядят при этом аляповато. Дарья Леонидовна особо не скрывала свой возраст, но делала всё, чтобы он не бросался в глаза. Волосы достаточно короткие и всё ещё густые, покрашены в тёмный цвет. Лицо моложавое и, безусловно, с подтяжкой, кожа ровная и ухоженная, без старческих пятен, выведенных лазерной депиляцией. Руки, основной источник по определению возраста, тоже ухоженные, без узловатости на фалангах пальцев. Глаза по-прежнему живые и лучащиеся добротой. Конечно, разница между Дарьей Леонидовной образца 1986 года и 2022 года была, но она мастерски нивелировалась современной косметологией, да и той в меру. И ведь это МАМА! А мама всегда остаётся молодой и красивой!

— Аря, невежливо так на людей смотреть! — Анна Александровна слегка толкнула дочь. — Здравствуйте, тётя Даша. Приехали вот к вам как снег на голову, без приглашения, потакая желанию кое-кого.

— А мы этому и рады! — заявила Дарья Леонидовна. — Ты к своим-то ещё не ходила?

— Ещё не ходила, посидим немного у вас и потом пойдём! — Анна Александровна внимательно посмотрела на Люду. — Правда ведь, золото моё? Не будем досаждать Хмельницким? На лошадках покатаемся!

— Правда, правда, — пробурчала Людмила, отводя взгляд от мамы.

— Ну ладно, что я вас тут держу на морозе! — спохватилась Дарья Леонидовна. — Милости прошу в наш дом. Я уже и не помню, сколько я в нём живу. Никогда бы не подумала, что когда уеду из деревни, придется возвращаться обратно, я как будто прикована к этому дому, по крайней мере, мне так кажется.

— А зачем вы сюда из города переехали? — неожиданно спросила Люда.

Вопрос выглядел, конечно, неудобным. Анна Александровна опять хотела толкнуть дочь или даже стукнуть её по затылку, но всё-таки удержалась. Впрочем, по-видимому, для Дарьи Леонидовны вопрос не казался каким-то неловким или неудобным.

— Решились мы с Сашкой сюда переехать в девяностые годы, заняться фермерством, — заявила Дарья Леонидовна, медленно идущая по дорожке к дому. — В городе в то время ловить было абсолютно нечего. Денег ни у кого не было. Предприятие на боку, продукция лежала на складе, зарплату месяцами не платили. Тогда и здесь тоже плохо было, но у нас была хорошая фора: моя мама. Сумели совхоз приватизировать, в Агрохозяйственный комплекс перевести. На его базе открыли много чего. Конечно, помогали люди, очень хорошие люди. Люся помогала и лично, и финансами, и со своими знакомствами. Как-то выдержали. Если бы не Люся, уж не знаю, что бы и делали. Впрочем, ладно о плохом, давайте о хорошем. Сейчас я стол накрою. Позвоню и Фроловым, пусть подходят.

Когда вошли в дом, Люда в очередной раз поразилась, какие разительные изменения здесь произошли. Конечно, изменения делать хорошо, когда не нуждаешься в деньгах. Очевидно, что у Хмельницких деньги были, иначе не сделали бы такой ремонт. От старого дома остались только стены. Внутри всё было отделано под евроремонт: на полу ламинат, на стенах пластиковые панели, натяжные потолки. Система кондиционирования, батареи, на кухне, где раньше стояла печка, сейчас ничего не было, эта стена вообще оказалась убрана и кухня была одним помещением с залом. Просторно стало!

— А где у вас печка? — поинтересовалась Люда. — Здесь же, кажется, стояла печка…

Начала было расспрашивать, однако вовремя прикусила язык.

— Печка? Ты знаешь, что здесь была печка? Откуда? — Дарья Леонидовна живо повернулась к Людмиле. — Действительно, в свое время здесь была печь, обычная, дровяная и угольная. Но она уже давно убрана. Сейчас в подсобном помещении, вход в который с улицы, стоит котёл, от которого отапливается весь дом. Котёл может работать на чём угодно: на дровах, на газе, даже на электричестве. Как видишь, ни в чём себе не отказываем, живём как в городе. Есть и туалет, есть и ванная, и душ, и сауна, и вообще всё что угодно. Сама не знаю, почему мы решили жить в этом доме. Были деньги построить дом намного больше, снести этот, но Саша сказал, что в этом доме дух предков. Что будем жить здесь. И вот как оно получилось, оказывается, на долгие годы…

— А где папа? — спросила Людмила Александровна.

— Отец сейчас приедет! — заверила Дарья Леонидовна. — Конечно же, на ферму пошёл, там без догляда никак. Ладно, хватит разговаривать, давайте за стол. У меня, конечно, ресторанных блюд нет, к которым вы привыкли, но чем богаты, тем и рады. У нас свой коптильный цех есть, там деликатесы почище чем во Франции.

«Папа?» — в недоумении подумала Люда, удивившись. Не ослышалась ли она? Кажется, при первой встрече с Николаевой она спрашивала её об отце. Людмила Александровна сказала, что папа умер: подвело здоровье, надорванное на вахтах, а потом на работе в цехе. Неужели папа жив? Но как это возможно? Хотя… Неожиданно Люда вдруг подумала, что она с определённой точностью сейчас не может сказать, говорила так Николаева это или нет. Всё покрылось туманом забвения. Вроде бы и говорила, а вроде бы и нет… Неясно. И спрашивать уже неловко: вдруг она ошиблась…

Дарья Леонидовна заставила всех помыть руки, раздеться, сесть за стол. Потом быстро отварила больших уральских пельменей, нарезала вкуснейшего сервелата, жареной колбасы с печенью, сочную ароматную грудинку, сыр, большие ломти вкуснейшего домашнего хлеба. Достала бутылку шампанского.

— А это за встречу! — подмигнула она. — Налетай!

Есть, конечно же, хотелось: больше 4 часов провели в дороге, да и в самолёте до этого не ели, так как летели лоукостером, поэтому все дружно накинулись на еду. Только через 20–30 минут отвалились от тарелок и более-менее расслабились. Люда почувствовала, что как-то на неё навалился сон. А ещё она… Неожиданно почувствовала, что всё в порядке. В порядке! Что вот она переживала понапрасну? Накручивала себя, думала, что с мамой? С мамой всё в порядке! Так же как и с папой. Живут так, как не живут многие, что, конечно же, было неудивительно, учитывая, кем работает её дочь. Люда вдруг ощутила, что она рвалась сюда, чтобы узнать ответы на вопросы, но когда их получила, оказалось, что зря волновалась. Ведь сейчас, по сути дела, всё идёт так, как положено идти. У Дарьи Леонидовны есть любимая дочь, так же как у Анны Александровны, все они счастливы на данный момент, и не имеет никакого смысла нарушать эту идиллию, вторгаясь со своими небылицами. Самое главное — мама счастлива. Больше ей ничего не требовалось знать.

— Мне всё-таки непонятно, как вы решили нежданно-негаданно приехать сюда! — неожиданно сказала Дарья Леонидовна. — Вот уж не ждали вас, тем более в это время года. Вы, кстати, здесь надолго можете застрять. Сейчас, если снег пойдёт, дороги может так занести, что отсюда только на вертолёте можно выбраться. Если он, конечно, будет летать.

— А нам без разницы! — заявила раскрасневшаяся Анна Александровна. — Мы собаку в гостиницу опять отдали. Мы свободные люди свободного мира! Работаем там, где наши тушки!

— В гостиницу отдали? Это что такое? — с удивлением спросила Дарья Леонидовна.

— В Москве есть специальные собачьи отели, или, например, кошачьи, — объяснила Анна Александровна. — Если хозяин уезжает надолго куда-нибудь, например, отдыхать за границу, то отдаёт своего питомца в собачью или кошачью гостиницу. Там его кормят, развлекают, делают массаж, проводят сеансы просмотра телепрограмм по телевизору, гуляют, читают сказки на ночь… Эмм… Что не так?

Когда Анна Александровна начала говорить про собачьи гостиницы, и как там хорошо живётся, все дружно начали смеяться, однако мама не поняла этого веселья.

— Вы что, думаете, я вру? — с обидой сказала она. — Мы Глорию уже второй раз в собачий отель отдаём!

В это время раздался звонок. Дарья Леонидовна посмотрела в окно: у калитки кто-то стоял.

— А вот и Фроловы пришли! — заявила она. — Я им только что позвонила. Сказала, что их родственники приехали и сейчас сидят у меня. Погодите, ещё и вам достанется.

Странно, но Анна Александровна неловко шмыгнула носом и съёжила плечи, да так, что Люда чуть не рассмеялась: походила она в этот момент точь-в-точь на ту самую Аньку Фролову, когда та ожидала разноса от родителей за какие-нибудь шалости.

Дарья Леонидовна пошла встречать гостей. Через некоторое время вошли женщина и мужчина, возрастом около 70 лет. Одеты они были довольно прилично для деревенских жителей, да и вид имели соответствующий, как предприниматели средней руки. Оксана Ивановна пришла в длинном сером пальто, с которого свисал длинный белый шарф. По шарфу вольготно раскинулись тёмные волосы. «Вот в кого эта Сотка пошла», — неожиданно подумала Людмила. Арина Стольникова почти целиком походила на бабушку, от Аньки в ней не было почти ничего. Арина Стольникова была такая же темноволосая, голубоглазая и с тонкими чертами лица. От отца, Александра Петровича, передались небольшой носик и брови. Александр Фролов пришёл в классическом костюме и длинной кожаной куртке, по виду, прямиком из Милана.

— Мама! Папа! — Анна Александровна вскочила со стула, едва не опрокинув его, на полусогнутых подбежала к женщине и обняла её, а следом мужчину. — Простите нас, подлых. Мы приехали все вместе с Люськой и решили пока зайти сюда.

— Привет-привет! Так я тебе и поверила, — рассмеялась Оксана Ивановна и тут же посмотрела на Люду. — Ух ты кто к нам приехал! Тот, кто сюда не хочет ездить! Ну, привет, внучка! Намедни смотрели фигурное катание и болели за тебя. А сейчас ты уже здесь. Вот прямо здесь перед нами. Это какая-то неправдоподобная сказка! Как у тебя дела, здоровье?

Оксана Ивановна подошла к Людмиле, обняла её и поцеловала. Следом подошёл дед и тоже поздоровался, поздравил с медалью и поцеловал в щёку. Люда ощутила, что Фроловы пахнут хорошим парфюмом, а вот мама… Дарья Леонидовна пахнет по-домашнему, молоком и свежим хлебом.

— Всё нормально! — заявила Люда. — Скажу честно, сюда всех подговорила ехать я. Захотела узнать, как живут близкие мне люди. Может, это покажется странным, но я думала, что имею перед тобой долг, бабуля. Весной я отказалась сюда ехать под надуманными предлогами, и решила приехать сейчас. Вдобавок мне интересно, как живёт… Дарья Леонидова. Мне тренер целую неделю дал на отдых.

— Вот никогда вы, девчонки, не начинаете юлить или оправдываться, — заметила Оксана Ивановна. — Если говорите, значит, это правда, какая бы она ни была. Хотели приехать к Дашке, а нас продинамить. Бывает.

— Хватит вам, опять правда-неправда, — махнула рукой Дарья Леонидовна. — Садитесь уже за стол, а вот и Саша…

Калитка открылась, и на территорию усадьбы вошёл высокий мужчина в спортивной куртке, спортивных штанах и спортивной шапке. Выглядел он словно какой-то тренер, так как спортивная одежда была брендовой. Александр Тимофеевич быстро прошёл до дома, поднялся по веранде и зашёл внутрь дома.

— Ого, сколько у нас здесь народов! — удивился Александр Тимофеевич. — Кажется, я опять опоздал. Рассказывайте, какими судьбами здесь.

Пришлось Людмиле снова рассказывать историю, как она захотела посмотреть, как тут все живут. Теперь эта история, рассказанная в очередной раз, смотрелась явно странной, особенно мужчинам с их более рациональным складом ума. Кто в здравом уме по плохой погоде поехал бы в уральскую глушь смотреть, как живут родители… почти постороннего тебе человека? Однако оба мужика знали, что у женщин в голове может быть всё что угодно, поэтому только понимающе-вежливо покачали головой. Потом беседа развязалась более откровенная: взрослые немного раскрепостились, стали вспоминать былое, и Люда почерпнула кое-какую информацию, но конечно, не всю.

Она в большинстве молчала, слушала взрослые разговоры и часто смотрела на Александра Тимофеевича и на Дарью Леонидовну. На папу и на маму. Ведь она как раз ради этого и приехала. Эх, как же хотелось подойти, обнять и мать, и отца, поговорить с ними по душам, сказать, что было время, когда не ценила их маленький уютный мирок, как пререкалась. Только потом, потеряв их, она поняла это. Но тут же смотрела на радостную Анну Александровну, которая точно так же любила её, всегда была на её стороне, и понимала, что ей очень и очень повезло. У неё не двое, а целых четверо любящих родителей. Тем более, кто же мешает общаться с Хмельницкими?

Александр Тимофеевич остался всё такой же высокий и статный, по-видимому, сказывалась кержацкая, староверская порода. С годами он стал только ещё более возмужавшим, более крепким, появилась, что называется, мужицкая стать, но которая как же шла ему… Он и сейчас был всё такой же весёлый и лёгкий на разговор, но слова его теперь были как камни, падающие в воду. Обладали большим весом. Такую уверенную мужскую речь любой женщине хочется слушать бесконечно.

Насколько Люда поняла, в девяностые годы в Екатинске действительно было трудно и тяжко. Сплошные неплатежи, на заводах почти не платили. Многие жили только за счёт натурального хозяйства. Пустырь у речки перекопали и садили картошку, которую хранили там же в погребах. Выживали кто как мог. У её родителей было куда ехать: к бабушке в Бутку. Они приняли очень сложное решение и полностью сменили место и образ жизни, перебрались в деревню, стали заниматься сельским хозяйством. Да не просто сельским хозяйством, а разводить лошадей и крупный рогатый скот. Про лошадок Антонина Никифоровна мечтала уже давно, говорила, что выходила с этой мыслью на областной совет народных депутатов, но одобрения у Ельцина не нашла.

Анькины родители, по-видимому, сильно сблизились с её родителями, дружили семьями. И, естественно, Хмельницкие не могли оставить своих друзей на произвол судьбы. Помогли тоже перебраться в деревню и заняться натуральным хозяйством, которое почти сразу же стало приносить неплохой доход. Таким образом, в селе Бутка Талицкого района Свердловской области образовалось фермерское хозяйство, которое потом понемногу разделилось. Фроловы занялись коневодством, Хмельницкие больше занимались мясным и молочным хозяйством.

— У нас даже мясной бутик в Свердловске есть! — заявила с гордостью Дарья Леонидовна. — Хоть и стоит всё больше, чем в среднем по рынку, зато качество высочайшее, не хуже, чем на рынках Франции и Германии!

— Я тебе 100 раз говорила, чтобы в Москве открывала магазин! — заявила Людмила Александровна. — Я бы помогла, там знаешь сколько богатых людей?

— Да куда нам уже деньги! — махнула рукой Дарья Леонидовна. — Нам с отцом и столько хватит. Ведь правда, Сашка?

— Правда-правда, — смеялся Александр Тимофеевич.

Просидели почти до самого вечера, потом разошлись. Анна Александровна и Людмила отправились к Фроловым, Людмила Александровна осталась ночевать у Хмельницких. Правильно это или нет… У судьбы не было ответа на этот вопрос…