Наступил вечер пятницы. Я молча сидела в своей комнате на краю кровати и смотрела в одну точку. Грандиозное фиаско, которым закончилось состязание по химии, никак не выходило у меня из головы. Хотя меня официально объявили победительницей, я не считала это победой. Конечно, отец был бы рад услышать, что мне удалось улучшить ещё одну полугодовую оценку, но я решила, что во время праздничного ужина буду вести себя так, будто никакого состязания по химии не было.
Сразу после разговора с Казимиром я написала своим друзьям и попросила их удалить все умные монеты из своих профилей. Я не могла просто смириться с тем, что «Битва гениев» – всего лишь подлая уловка, придуманная демонами.
Мне не терпелось рассказать друзьям обо всём, что я узнала, но я сдержалась, помня о предостережении Казимира. И хотя я была страшно зла на него за то, что он столько от меня утаил, вероятно, для Джастина и Коры действительно было бы лучше ничего не знать об этой истории с кармой. Половина олимпиады уже была позади. Если в оставшееся время мы не будем делать ставки, то, возможно, с нами не случится ничего плохого.
Джастин был крайне изумлён моей просьбой, но спорить не стал и незамедлительно стёр все свои монеты. Кора ничего не ответила, и я очень огорчилась. Наверно, было бы лучше зайти к ней домой и всё объяснить, но я должна была ехать к папе и Антонии.
Возле моих ног стояла небольшая сумка со всем необходимым для ночёвки. Мои новые колготки неприятно кололись, а воротничок платья царапал шею.
Сегодня утром папа прислал электронное письмо (снова маме, а не мне) с «дружескими напоминаниями», как он сам выразился. Я бы назвала это указаниями. Выяснилось, что наш уютный ужин на троих каким-то образом превратился в светский раут со множеством приглашённых, но я постаралась сильно не расстраиваться, хоть и совсем иначе представляла себе маленький семейный праздник. Внутренне я уже готовилась к тому, что весь вечер мне придётся сидеть и слушать, как отец болтает со своими коллегами-риелторами. Меня не покидало гадкое предчувствие, что этот праздник будет таким же весёлым, как приступ кишечного гриппа. С другой стороны, мне предоставлялся шанс показать папе и Антонии, что я могу вписаться в их круг и без перевода в элитную школу.
Я нервно теребила кайму платья. Сложно было представить, как всё сложится на самом деле, и к тому же я ещё никогда не оставалась у них ночевать. Оставалось только надеяться, что в этот раз Казимир не станет вмешиваться и вообще будет держаться подальше. Мне и без того уже хватало неприятностей.
Громко вздохнув, я взглянула на свои старые плюшевые игрушки, которые послушно сидели в изголовье кровати. Раньше им всегда удавалось поднять мне настроение. Моя любимица, видавшая виды кошка по имени Ниндзя, жалостливо смотрела на меня своими глазками-пуговками.
– Ливия, ты идёшь? – прокричала мама из коридора, помешав мне излить душу перед своими плюшевыми друзьями.
Я развернула Ниндзю в сторону, чтобы не видеть её сочувствующего взгляда. Меня как будто слегка подташнивало. С очередным глубоким вздохом я поднялась на ноги и взяла сумку. Казалось, она весила целую тонну. Когда я вышла в коридор, мама встретила меня таким же взглядом, как у Ниндзи.
– Ну ма-а-м! – Я просто не выносила, когда она смотрела на меня вот так.
– Ты готова? – спросила мама с деланой весёлостью, погремев связкой ключей.
Скрепя сердце, я кивнула, но вышло как-то неубедительно.
Всю дорогу в машине я молчала. Мне очень хотелось включить радио и врубить на полную громкость какую-нибудь глупую попсовую песню, чтобы заглушить мысли в голове и не слышать маминых советов. Дом Антонии, куда не так давно переехал отец, находился на окраине квартала Эмбергейт. Антония тоже была риелтором и, судя по всему, очень хорошо зарабатывала, раз смогла позволить себе жить в таком месте. Её дом был меньше соседних, но выглядел очень дорогим. Три этажа, плоская крыша, стеклянные фасады. Мама припарковалась на улице, где уже стояло множество шикарных внедорожников. В саду возле дома раздавались голоса; из всех приглашённых я, видимо, прибыла последней.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила мама так тихо, как будто боялась, что остальные гости нас услышат.
Я пожала плечами.
– Даже не знаю.
– Ливия, твой отец действует из лучших побуждений, и я очень рада, что он тебя пригласил. Но если тебе не хочется идти, мы сейчас же развернёмся и поедем домой. – Мама выглядела очень обеспокоенной.
– Я понимаю. Не волнуйся, мам, я справлюсь.
– Ты уверена?
– Абсолютно, – бодро сказала я.
Мама кивнула и обняла меня. Я попрощалась с ней и, боясь передумать, быстро выскочила из машины. Всё будет нормально. К концу вечера мы с Антонией станем лучшими друзьями, и вопрос о переводе в другую школу отпадёт сам собой.
С гордо поднятой головой я направилась к дому по мощёной садовой дорожке, подсвеченной розовыми фонарями, по пути сунув в рот жвачку со вкусом манго и мяты. Дойдя до двери, я задержала дыхание и позвонила. Не прошло и двух секунд, как дверь открылась, и мне навстречу вышла Антония.
Она была намного выше меня. На ногах у неё красовались серебристые туфли на высокой шпильке, которые прекрасно гармонировали с искрящимися блёстками её темно-красного вечернего платья.
– Ливи! – радостно воскликнула она.
Немного растерявшись, я даже не попыталась сопротивляться бурным объятиям и едва не задохнулась от тяжёлого, вязкого аромата её духов. Такой радости и воодушевления с её стороны я никак не ожидала.
– Ливия, – поправила я, но Антония меня не слушала.
Резко развернувшись, она тряхнула копной золотых вьющихся волос и крикнула в направлении гостиной:
– Ной, дорогой, Ливи приехала!
– Меня зовут Ливия, – настойчиво повторила я, но Антония опять сделала вид, что ничего не услышала. Я ненавидела, когда она меня так называла. Вероятно, она делала это нарочно, чтобы меня позлить.
– Воробушек!
На миг моё сердце радостно забилось, когда я увидела выходящего из гостиной отца. Он ничуть не изменился: высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными каштановыми волосами и лучезарной улыбкой. Широко расставив руки, папа заключил меня в крепкие объятия.
– Как хорошо, что ты приехала. Пойдём, я представлю тебя гостям.
Отец провёл меня в гостиную, где уже собрались человек десять. Все взрослые. Я с ужасом отметила, что, похоже, оказалась единственным ребёнком в этом доме.
– Разрешите представить – моя дочь Ливия! Несколько дней назад она заняла первое место на очень важном состязании по математике в своей школе. Она победительница! Вся в своего отца! – Он мимоходом потрепал меня по плечу. Всё его внимание было обращено на гостей.
– Вот видишь. – Он наклонился ко мне, понизив голос. – Всего-то было нужно немного на тебя надавить.
Моя улыбка померкла. Чего он добивался на самом деле? Неужели вся история с переводом в другую школу была выдумана только затем, чтобы заставить меня получше учиться? Как хорошо, что я не сказала отцу про победу на состязании по химии. Его и без того просто распирало от гордости.
Я старалась ничем не выдать своего разочарования, пока взрослые гости (все как один риелторы) по очереди пожимали мне руку, чтобы уже в следующую секунду совершенно обо мне забыть.
Всё это представление длилось не больше пятнадцати минут, после чего я снова осталась одна и, предоставленная сама себе, молча стояла в углу, вцепившись в ручку своей сумки. Отец снова был занят светской беседой. Он то и дело громко смеялся, похлопывая по плечу кого-то из гостей, и красное вино в его бокале колыхалось в такт его движениям.
Незаметно выйдя в коридор, я поднялась на второй этаж. Я неоднократно здесь бывала и прекрасно знала, где располагалась «моя комната», хотя ещё ни разу не оставалась в ней на ночь. Это была маленькая спальня, почти полностью занятая непомерно большой кроватью, зато из окон открывался прекрасный вид в сад. Не думаю, что папа с Антонией полили хотя бы один цветок или подровняли хотя бы один куст, но сад был красивым и ухоженным, как на картинке в журнале.
Я бросила сумку на кровать и только тогда заметила, что стены перекрасили в отвратительный бежевый цвет, а прямо напротив кровати висел огромный плоский телевизор, перетянутый широкой розовой лентой. Это и был обещанный отцом сюрприз. Уж лучше бы он подарил мне мешок авокадо. Я тут же сделала фото этого монстра и отправила Джастину и Коре в наш общий чат.
Я
Папа сошёл с ума!!!
Вы только взгляните на эту штуку
Джастин сразу же откликнулся на моё сообщение.
Джастин
Вот это да!
Как там в целом?
Я
Скукотища!
Кора снова ничего не ответила. Всю неделю она вела себя очень странно. Неужели она всё ещё думала, что я жульничала на соревнованиях, и не могла мне этого простить? Да нет, вряд ли. Наверняка она просто была занята подготовкой к своему завтрашнему дню рождения. Обычно все наши праздники мы готовили вместе, но в этот раз Кора почему-то отказалась от моей помощи. Может быть, всему виной умные монеты? А что, если Кора уже попала под их чары?
На секунду мои пальцы в нерешительности зависли над клавиатурой смартфона, но потом я сунула его обратно в сумку и направилась на первый этаж. Бесполезно обсуждать это в чате. Уже завтра мы увидимся на дне рождения, и я ещё раз попрошу Кору удалить умные монеты, а если она откажется – расскажу ей всё, что знаю о демонах. Не могу же я всерьёз прислушиваться к предупреждениям Казимира, когда дело идёт о безопасности моих друзей.
Разумеется, никто из гостей не заметил моего отсутствия. Со скучающим видом я развалилась на очень неудобном диване и размышляла о «Битве гениев» до тех пор, пока Антония не позвала всех к столу.
Попасть в столовую можно было сразу из гостиной через большие распашные двери. Вокруг небольшого шведского стола уже толпились и шумели гости, накладывая на тарелки всякую всячину. Однако устрицы, консервированные оливки, овечий сыр или обёрнутые беконом финики не вызывали у меня ни малейшего аппетита. Разве что салат выглядел относительно безопасно.
Я положила в тарелку большую порцию салата, но уже в следующую секунду горько пожалела об этом. Авокадо! Кому только в голову пришло добавить его в салат! При этом вкус был ещё более мерзким, чем обычно, – какая-то невыносимая кислятина. Некоторые гости, сморщив носы, сконфуженно сплёвывали непрожёванный салат в салфетку.
– Всё в порядке, Ливи? – Антония, как по волшебству, появилась рядом со мной, внимательно посмотрела в мою тарелку и, заметив прилепленный к её краю белый комок жвачки, осуждающе поджала губы.
– Мне кажется, с салатом что-то не так, – робко сказала я.
– О чём это ты? – Антония сунула в рот ложку салата, и её лицо моментально скривилось, как будто она глотнула уксуса.
– Боже мой, да что здесь творится? – прошипела она. – Извини, Ливи, мне срочно нужно переговорить со службой кейтеринга. – С этими словами Антония испарилась на кухню.
Я подошла к столу с напитками. Моё внимание привлекли розовые кубики льда для напитков. Заворожённо я взяла один и сунула в рот. У льда был вкус земляники, и, похоже, это было единственное съедобное из всех угощений. Потянувшись за вторым кубиком, я вдруг услышала странный шорох. Из зала доносились звуки джаза и шум множества голосов, смешавшийся со звоном посуды и постукиванием столовых приборов, но тем не менее я отчётливо различала странный скрежет, как будто начищенный паркет царапали когти. Я осмотрела пол, но ничего не заметила. Тогда, опустившись на колени, я заглянула под стол с напитками. Там в темноте под скатертью кто-то сидел.
– Ливия?
От неожиданности я резко дёрнулась и больно ударилась головой о крышку стола.
– Ах, чёрт побери! – вскрикнула в сердцах я и потёрла ушибленную голову.
– Что ты делаешь там внизу, ты что-то потеряла? – Отец озабоченно наблюдал, как я, стоя на четвереньках, съёжилась под столом.
– Нет-нет, всё в порядке. – Я подала ему руку, и он помог мне подняться на ноги. В замешательстве я одёрнула платье.
– Ты уверена? – уточнил отец.
Он смотрел на меня своим тёплым, доверительным взглядом. Ещё чуть-чуть, и я бы всё ему рассказала. Но уже в следующую секунду он деловито оглянулся на гостей, и я поняла, что он беспокоился лишь о том, чтобы я хорошо себя вела.
– Всё просто отлично, – бодро сказала я. – Скажи, вы что, завели кошку?
– Кошку? – рассеянно переспросил отец. – Нет. Антония не большая поклонница домашних животных: от них чересчур много грязи. А собак она вообще не переносит – панически их боится. Ну, мне пора к гостям, хорошо? Возьми себе что-нибудь поесть, воробушек. – С этими словами он ушёл, оставив меня в тяжёлых раздумьях.
Я была абсолютно уверена, что кого-то видела под столом. А что, если Казимир всё-таки явился сюда, чтобы собрать побольше кармы? Хотя нет. После нашего последнего разговора, когда я страшно на него рассердилась, вряд ли он мог осмелиться на такое.
Я внимательно обвела взглядом комнату: хромированные книжные полки, на которых стояло больше декоративных безделушек, чем книг; стеклянные люстры; искусно накрытый обеденный стол, украшенный горящими свечами; пальмы в кадках и другие комнатные деревья по углам – в общем, тысяча возможностей спрятаться. К тому же гости были настолько увлечены разговором, что вряд ли могли заметить кого-нибудь настолько маленького, как Казимир.
Мимо меня прошла надменная дама в синем вечернем платье до пят и с высокой величественной причёской. Вдруг она громко взвизгнула и грузно плюхнулась на попу, как будто кто-то с силой дёрнул её за ноги. Я быстро прикрыла рот рукой, чтобы не прыснуть со смеху.
– Жозефина! – Какой-то неопрятный мужчина с большой лысиной бросился ей на помощь и поднял на ноги.
Сконфуженная Жозефина в расстройстве поправляла платье и покосившуюся от падения причёску. Кто-то побежал за охлаждающим компрессом. Хотела бы я посмотреть, как она будет прикладывать его к пятой точке. Не в силах больше сдерживаться, я насмешливо фыркнула себе под нос.
– В этом нет ничего смешного, юная леди! – напустился на меня неопрятный мужчина с лысиной. – Ваши проделки могут кончиться бедой.
– Что? Разве я…
– Не ври, – встряла в разговор другая дама, – Я видела, как ты игралась здесь ледяными кубиками. Ты бросила их на пол, и несчастная Жозефина, разумеется, поскользнулась.
Я оторопела и стояла, открыв рот, перед сбежавшимися гостями, которые сурово и осуждающе смотрели на меня, как будто я была самым настоящим исчадием ада.
– Нет, я здесь ни при чём. – Я принялась горячо оправдываться, ведь я взяла всего два кубика и ни одного не уронила.
– Ливия… – сокрушённо покачал головой отец, не скрывая своего разочарования, и мне стало ужасно обидно.
– Папа, это была не я!
Но его взгляд был красноречивее любых слов. Отец мне не верил.
– Ну что ж. Давайте постараемся поскорее забыть этот неприятный инцидент и продолжим праздновать, – обратился он к гостям. – Ливия будет вести себя хорошо, и подобного больше не повторится, – добавил он примирительным тоном, стараясь не смотреть на меня.
Я не могла в это поверить! Какая-то ненормальная с дурацкой причёской не смогла удержаться на ногах, а обвинили в этом меня?
– Может, принесёшь нам ещё напитков из подвала, Ливи? После такого потрясения нам всем не помешает немного освежиться, – вмешалась Антония.
– Я…
– Прошу тебя, Ливи, – процедила Антония сквозь зубы, бросив на меня угрожающий взгляд.
Я сердито повернулась на каблуках и направилась в подвал. Ящики с напитками стояли около лестницы. Я взяла несколько бутылок и, вернувшись в столовую, молча сунула их официанту из кейтеринговой компании. Привычным движением он начал открывать первую, но вдруг бутылка с громким хлопком взорвалась у него в руках и разлетелась на тысячу осколков, забрызгав содержимым пол, потолок и стоявших рядом гостей.
То, что случилось дальше, было ещё хуже. Пробка, как снаряд, пролетела через всю комнату и со всей силы впечаталась в висевший над камином большой пейзаж в тяжёлой золочёной раме. На мгновение всё будто застыло, а потом картина с шумом сорвалась со стены, грохнулась на каминную полку и стала медленно заваливаться вперёд. Отец стремглав бросился к камину. Он нечаянно смахнул вазу с розами, стоявшую на каминной полке, но успел ухватить картину за раму. Промедли он ещё чуть-чуть, и было бы поздно. Я облегчённо выдохнула.