Глава 23. Возвращение в туман и тени Аракчеева

Зима в том году пришла рано и беспощадно. Как только первые морозы сковали грязь и превратили дороги в твердый, звенящий путь, я распорядилась готовиться к отъезду. Москва была уютной, но Петербург — это сердце Империи, и именно там вершились судьбы, от которых зависело и моё будущее. Амалию, которая в Москве наконец обрела душевный покой, я решила взять с собой. Ей было полезно сменить обстановку и, возможно, найти достойную партию, оправившись от позора с Апраксиным.

К середине ноября мы уже были в столице. Мой петербургский дом, затихший на время моего отсутствия, вновь наполнился светом тысяч свечей. Я снова открыла двери своего салона. В этот раз я была предельно осторожна: никакого лишнего шума, только проверенные люди, тонкие намеки и ядовитые сплетни, превращенные в оружие.

Первым, кто навестил меня в новой гостиной, был британский посол, лорд Каткарт. Он всегда появлялся в моменты, когда в воздухе пахло грозой.

— Графиня, — произнес он, опускаясь в глубокое кресло и беря чашку чая с той элегантной небрежностью, которая свойственна лишь лордам. — Ваш отъезд сделал петербургские вечера невыносимо пресными.

— Не думаю, лорд, что скука — главная беда нашего города сейчас, — парировала я, внимательно изучая его лицо.

Лорд понизил голос, и в его взгляде мелькнула сталь.

— Вы правы. Интрига вокруг князя Волконского была лишь дымовой завесой. За ней скрывается гораздо более опасная фигура. Граф Аракчеев. Он теперь не просто тень Государя, он — его правая рука, его глаза и уши. Аракчеев не прощает того, что не может контролировать. И он не забыл, как вы когда-то нарушили его планы.

Меня передернуло. Аракчеев — человек, лишенный сантиментов, методичный и жестокий, настоящий воплощенный страх для петербургского общества. Если он встал у меня на пути, значит, ставки подняты до предела.

— Что он готовит? — спросила я, стараясь сохранить равновесие.

— Он укрепляет свое влияние в армии, — посол сделал паузу, глядя на огонь в камине. — Единственный человек, чье слово в гвардии и среди генералитета весит столько же, сколько приказы Аракчеева — это генерал Беннигсен. Он человек долга, старой закалки, и, что немаловажно, он искренний друг Британии и противник излишнего фаворитизма.

Лорд Каткарт поставил чашку на столик.

— Графиня, ваш салон — это место, где встречаются самые влиятельные умы столицы. Если вы сможете привлечь Беннигсена на свою сторону, если вы создадите этот негласный союз, Аракчеев вынужден будет действовать осторожнее. Вы станете его щитом, а он — вашим мечом.

Я задумалась. Союз с Беннигсеном — это шаг к открытой конфронтации с фаворитом императора. Это опасно. Но оставаться в стороне — значило ждать, когда Аракчеев поглотит и меня, и всё, что я строила годами.

— Вы предлагаете мне сыграть в большую игру, лорд, — медленно произнесла я.

— Я предлагаю вам выжить, — ответил он с холодной улыбкой. — Беннигсен будет на балу у Нарышкиных в пятницу. Он будет ждать разговора. Но помните, графиня: в этих водах водятся акулы.

Когда посол ушел, я долго смотрела в окно на заснеженный Петербург. Метели заметали следы, но я знала: весной начнется настоящая буря. И я готова была встретить её во всеоружии.