Глава 24. Генеральский шарф

Снегопад за окном усиливался, превращая петербургские улицы в лабиринт из белой пелены. В моем салоне, однако, было жарко от каминов и горячих споров. Капитан Жеребцов, молодой гвардеец с шальными глазами и лицом, искаженным отчаянием, прижал меня в углу библиотеки, подальше от любопытных ушей. Его пальцы дрожали, когда он сжимал бокал с вином.

— Графиня, ради всего святого, — прошептал он, — мне нужна сумма. Огромная сумма. Если я не отдам долг к завтрашнему утру, моя карьера закончена, а вместе с ней — и жизнь. Но я дам вам нечто большее, чем деньги. Я дам вам ключ к самому могущественному человеку в России.

Я холодно посмотрела на него.

— Говорите, капитан. Моё время стоит дорого.

Жеребцов нервно оглянулся на дверь.

— Генерал Беннигсен. Вы ищете союза с ним? Вы хоть понимаете, с кем связываетесь? Он — убийца, графиня. И не просто убийца, а стержень того, что случилось в Михайловском замке....Без него ничего бы не вышло!

Он начал рассказывать, и каждое его слово падало, как тяжелый камень в воду. Он в деталях описал ту роковую ночь. О том, как Беннигсен, чьё имя в официальных мемуарах связывают лишь с созерцанием картин в соседнем зале при свечах, на деле был тем, кто удержал заговорщиков от бегства, когда всё начало рушиться.

— Он отдал им свой собственный офицерский шарф из серебряной нити, — голос Жеребцова сорвался на хрип. — Когда они сомневались, когда трусость почти взяла верх, Беннигсен сказал: «Мы не дети, мы понимаем последствия». Он не просто позволил это сделать — он санкционировал убийство императора Павла. Он был стержнем. Зубов нанес первый удар табакеркой, но именно шарф генерала Беннигсена затянулся на шее Государя.Я все видел своими глазами!

Я стояла, не в силах пошевелиться. Эта история меняла всё. Если Беннигсен — тот, кто стоит за смертью Павла, то он не просто «друг Англии» или влиятельный генерал. Он — человек, который не остановится перед кровью, чтобы достичь своей цели. А если я войду с ним в союз, я стану соучастницей этой тайны.

— Кто ещё знает об этом, кроме вас? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Только те, кто был там. — Жеребцов горько усмехнулся. — За эту информацию можно получить титул, а можно — пулю в лоб в темном переулке.

Я медленно подошла к бюро и начала выписывать вексель на требуемую сумму.

— Деньги вы получите, капитан. Но знайте: если хотя бы одна живая душа узнает, что этот разговор состоялся, ваша жизнь оборвется раньше, чем вы успеете сбежать из Петербурга. Это знание — не для продажи. Это знание — мой пленник.

Когда он ушел, я осталась одна в тишине библиотеки. Перед глазами стоял образ: генерал Беннигсен, чинно прогуливающийся вдоль стен с подсвечником, пока в соседней комнате его шарф лишает жизни императора. Хладнокровный ганноверский сукин сын!

Завтра мне предстояло встретиться с ним. Теперь я смотрела на этого человека не как на союзника, а как на чудовище в парадном мундире. Да,он избавил империю от Павла,а меня от опалы ,но благодарности не было в моей душе. Была брезгливость и страх. Генерал не для меня старался в Михайловском замке. Отрабатывал английское золото? И я понимала: чтобы выжить в этой игре, мне нужно знать, как дергать за ниточки этого «героя», не оказавшись самой в петле его шарфа.