За ночь мы прошли оставшуюся часть Ковжи и вышли в реку Вытегра. Всё это часть Волго-Балтийского канала, соединяющего два моря — Каспийское и Балтийское — по водному пути. Искусственные сооружения здесь чередуются с естественными руслами рек, и никогда не знаешь (если, конечно, в этот момент что-либо не рассказывает по судовому радио экскурсовод по маршруту): то, что тебя окружает — природное или прорытое. Но, если честно, учитывая красоту окружающего, это не так уж и важно.

В Онежское озеро мы должны были выйти сразу после завтрака, и, проснувшись утром без всякого будильника, я долго лежала и глядела в потолок, думая, идти гулять или нет. Спать не хотелось, сердце колотилось, как у влюблённой дурочки, и желания сердца вступали в молчаливый упрямый диалог с холодным разумом. Хотя в моём случае и разум тоже был уже слегка разогретый, будто я вчера получила солнечный удар. Вечером в полутёмной каюте, ага.

Утро вечера мудренее, говорите? Ни фига. Никакой особенной мудрости я в себе не ощущала, одну только дурь и растерянность.

Стас меня поцеловал. Очень деликатно, нежно и ненавязчиво, и по идее, настаивать на продолжении он не будет, только вот как мне теперь с ним общаться? И как убедить его, что я против, если я на самом деле за?

Лера, ты просто клубок противоречий. Давай, дуй на палубу, там из тебя утренний ветер живо дурь вынесет. А то лежишь тут, тухнешь, сколько можно уже.

Я привычно оделась, не тревожа сопящую в обе дырочки Карину, и вышла в коридор. Поднялась по лестнице на два пролёта, выбралась на шлюпочную палубу, начала двигаться в сторону носа… и как раз когда поворачивала, чтобы перебраться на другую сторону палубы, мне навстречу шагнул улыбающийся Стас.

— А я думал, ты сегодня не выйдешь, — произнёс он с таким явным облегчением, что я улыбнулась… и приняла решение.

Вот так сразу, да.

Ну, я же взрослая женщина, в конце концов! Причём ещё и в отпуске.

— Нет уж, не дождёшься, — фыркнула я и поинтересовалась, подходя ближе и замечая, как его зрачки становятся шире. — Где твои очки?

— Забыл, — ответил Стас с чувственной хрипотцой в голосе, из-за которой у меня слегка подкосились ноги. — Представляешь, не только ты это умеешь. А я ещё и волновался.

— Зря волновался, — ответила я. Хотела взять его за руку, но постеснялась. — У меня отпуск всё-таки.

— Отпуск? — переспросил Стас, будто смакуя это слово… А потом улыбнулся.

Широко. Свободно. С предвкушением.

И слегка безумно, да.

— Отпуск — это прекрасно, — выдохнул он и сам взял меня за руку.