Дойти до нужного места на теплоходе можно по-разному. Можно использовать внешний трап, можно передвигаться по внутренним лестницам. Музыкальный салон находился на носу шлюпочной палубы, наша с Каришкой каюта — на два пролёта ниже, на главной палубе, тоже в носовой части. Мне нужно было пройти по двум лестницам, но вместо этого я, оказавшись на средней палубе, зачем-то вышла на улицу.

Хотя почему — зачем-то? Я часто так делаю перед сном. Ненадолго выхожу попрощаться с природой. С рекой, по которой мы проплываем, с небом, и даже с воздухом.

Ковжа ещё не закончилась, на телефоне, к моему вящему облегчению, висел значок «сети нет», и я, улыбнувшись, проследовала вперёд — точнее, назад, к корме. Доходить до конца не стала, так как здесь располагалась «курилка» для людей, придерживающихся неправильного образа жизни. Недолго постояла, опираясь на поручень и глядя в черноту за бортом — в условиях, когда населённые пункты отсутствуют, свет исходит лишь от самого теплохода, луны и звёзд, и поневоле начинаешь понимать, как тяжело приходилось нашим предкам. Теплоход сейчас будто пересекал Стикс, реку забвения, направляясь в страну вечного мрака и вечного сна. Впрочем, в нашем случае скорее наоборот. Не зря же все эти реки считались границей между мирами живых и мёртвых. Вот и мы, проплыв зловещий чернильный участок, вернёмся в свет и жизнь.

— Что-то у тебя в мыслях сплошной мрачняк, Лера, — усмехнулась я и, развернувшись, нырнула в дверь. Спустилась по лестнице на главную палубу и зашагала по коридору вдоль множества дверей кают. Шла я вроде бы бесшумно, однако в один прекрасный момент, когда я проходила мимо одной из дверей, та распахнулась, оттуда высунулась рука и, схватив меня за запястье, утянула внутрь помещения.

Дверь захлопнулась, отрезая от меня яркий коридорный свет и оставляя в таинственном полумраке лицом к лицу с улыбающимся Стасом.

Горел только ночник над одной из кроватей, поэтому видно было плохо — только общие очертания. Упрямый подбородок, уверенный и взволнованный блеск глаз, мягкая линия губ.

— Ты чего? — шепнула я, растерявшись чуть более, чем полностью.

— Ты слишком быстро сбежала, — негромко ответил Стас, не выпуская из своей руки мою ладонь. Мы стояли настолько близко друг к другу, что я почти прижималась к нему грудью. — И зря. Я с Ингой секунд тридцать проговорил, не больше.

— А что она хотела?

Вот и зачем я спросила? Зачем, а?

Стас тихо рассмеялся.

— Давай информацию за информацию, — предложил он с лукавством, вторую ладонь положив мне на талию. Будто опасался, что я вновь убегу. — Я расскажу, что хотела Инга, а ты расскажешь, что сделал твой муж.

Я слегка вздрогнула и непроизвольно попыталась шагнуть назад, но это было невозможно — позади была стена.

— Я понял, что он не поехал с вами не просто так, — продолжал между тем Стас. Мне казалось, что он наклоняется к моим губам, но я пока надеялась, что это иллюзия. — Вы поссорились. И он теперь пытается вымолить у тебя прощение, в том числе путёвкой на Байкал. Верно?

— Зачем это тебе? — я произнесла свой вопрос настолько тихо, что сама еле его расслышала. — Не понимаю.

— Странно. Мне казалось, всё очевидно. Тем более — для тебя, ты же хорошо разбираешься в мотивах человеческих поступков.

— С чего ты взял?

— Я же читал твои книги, — засмеялся Стас, и в этот момент я поняла, что не ошиблась: он и правда наклонялся. Его дыхание уже касалось моих губ. И не только дыхание, по правде говоря…

Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Рот у меня был приоткрыт, поэтому я сначала почувствовала, как Стас ласкает мою нижнюю губу, а затем аккуратно прихватывает верхнюю.

Это был даже не поцелуй — скорее, намёк на него.

И явный ответ на вопрос.

Слишком явный. Невероятный. Безумный.

Стас обвёл языком контур моих губ, и меня бросило в дрожь. И увы, это была вовсе не дрожь страха.

— Теперь очевидно? — спросил Стас прямо мне в губы и, приподняв руку, в которой до сих пор сжимал мою ладонь, положил наши сцепленные руки поверх своей груди. — Или повторить?

Я почти ответила: «Повторить», — просто не успела.

Связи по-прежнему не было, но роль внезапно прозвеневшего звонка сыграл упавший на пол мобильный телефон. Мой.

Я резко вздрогнула, опомнившись — словно капитан корабля, попавший в туман, внезапно вспомнил о том, что у него есть прожекторы, — наклонилась, схватила телефон, а потом, быстро буркнув: «Мне пора», сбежала за дверь.

Да, я именно сбежала, перепугавшись собственной реакции на действия Стаса. Он ведь по сути ничего ещё толком не успел предпринять, а я уже растеклась перед ним, будто течная самочка.

В коридоре, стукнув себя кулаком по лбу, я попыталась вернуть хотя бы часть мозга, но в голове по-прежнему была вязкая муть, а между ног — горячая влажность. Может, это климакс, Лера? Хотя рановато. Наверное, ты просто сошла с ума.

Надо ложиться спать. Утро вечера мудренее, значит, с утра я буду лучше соображать.

Надеюсь.