День не задался с самого утра, и это ощущение меня преследовало на протяжении всего дня. Мы с Ладой проспали, и, проснувшись, я поняла, что времени катастрофически не хватает. Завтрак тоже не прошел без приключений: каша, которую я готовила, подгорела, и, несмотря на все старания, ее нельзя было есть. Пришлось в спешке соображать, как накормить дочку перед садиком.

На выходе из дома я вспомнила, что в соседней пекарне всегда есть свежие пирожки. Поскольку времени на полноценный завтрак не оставалось, я быстро купила один пирожок и чашку чая. Пока мы ехали в садик, Лада с аппетитом ела свой завтрак, умело успокаивая меня, что в саду она обязательно поест кашу. Тонкий голосок дочки, который звучал так уверенно, немного развеял мои тревоги.

Счастье, что я приехала в садик вовремя, было сродни чуду. В дороге я вспомнила о своих обязанностях на работе и попросила Ксюшу помочь мне подготовиться к рабочему дню. Я попросила ее проверить операционные на сегодняшний день, ведь в травматологии все должно быть готово к непредвиденным ситуациям. Мы никогда не знаем, когда к нам привезут пациента с травмой, и важно, чтобы все было на своих местах. От этого может зависеть чья-то жизнь.

Когда я наконец добралась до работы, в голове уже крутились мысли о том, что нужно успеть за день. Забегая в ординаторскую, я поздоровалась с Ксюшей и Василисой — нашим рентгенологом. Подхожу к шкафу и начинаю переодеваться в форму.

— Я всё подготовила и пополнила запасы,— сказала мне Ксюша, не поднимая головы из-за стола и продолжая заполнять медицинские карты.

Подойдя к зеркалу, сделала высокий хвостик — убрала волосы и повесила на шею фонендоскоп.

— Спасибо тебе за помощь,— поблагодарила я Ксюшу.

— Девочки, а чей Исхаков? — спросила Василиса, внимательно следя за моими руками, которые распихивали по карманам одноразовые перчатки.

— Мой,— подняла взгляд на неё я.

Василиса взглянула в свои бумажки и, не отрываясь, сказала:

— Привезёшь его ко мне на рентген после четырёх.

— Этот Исхаков неадекватен,— фыркнула Ксюша. — Отбитый на голову, он, похоже, часто головой об лёд бился.

— Почему об лёд? — спросила я, недоумевая.

Ксюша усмехнулась и пояснила:

— Так он же хоккеист, причём довольно знаменитый. За звёздностью иногда забывает о границах. Говорят, он привык решать всё силой и иногда ведёт себя вызывающе даже среди спортсменов.

— Главное — чтобы в больнице он не решил проверить свою силу на нас. Тогда точно будет весело… или не очень,— сказала я, пытаясь скрыть беспокойство.

— У нас есть свои методы работы с "трудными" пациентами,— хмыкнула Василиса, её глаза блеснули озорным огоньком.

— И какие же? — спросила Ксюша с любопытством.

— Сергеич! — рассмеялась Василиса. — Он тихонечко усыпит его, если буянить начнёт. А если всё-таки решит устроить сцену — у нас есть план Б: мягко, но настойчиво напомнить о правилах поведения. В конце концов, хоккеист или нет — тут все равны перед медициной.

— Да ладно вам, он наглый конечно, но вряд ли буйный,— добавила я с улыбкой.

Мы разошлись по своим рабочим местам. Ксюша направилась к своим пациентам, Василиса — в рентген-кабинет, а я отправилась к своим. Помимо хоккеиста, за мной было закреплено ещё двое — девушка с вывихом стопы и мужчина со сломанной рукой после неудачного падения с электрического самоката. Вроде взрослый мужик, 37 лет, но решил погонять на самокате, да ещё и будучи пьяным. Эти самокатчики уже давно стали постоянными гостями нашего отделения — их количество трудно сосчитать.

Я зашла в палату, где лежал этот самый самокатчик. Рука уже была зафиксирована, гипс аккуратно наложен, и сейчас я занималась его уходом. Мужчина выглядел немного уставшим, но в целом — спокойным.

— Добрый день, как себя чувствуете? — спросила я, улыбаясь.

— Да вроде ничего, боль немного есть, но терпимо. — посмотрел на меня с легкой усталостью.

Я аккуратно осмотрела руку, убедившись, что гипс держится хорошо и нет признаков смещения.

— Хорошо, что всё прошло быстро. Сейчас я проверю вашу руку и расскажу, как дальше ухаживать за гипсом. Вам нужно избегать намокания и сильных нагрузок на руку. Если появится сильная боль или отек — обязательно сообщите мне или врачу.

Я продолжила уход: аккуратно сняла с него старую повязку с руки, проверила состояние кожи вокруг гипса и убедилась, что всё в порядке. Затем я дала ему рекомендации по уходу за гипсом.

— Если появится сильная боль, онемение или покалывание — сразу обращайтесь к нам. И обязательно приходите на контрольный осмотр через неделю.

— Хорошо. Спасибо вам. — внимательно выслушав меня, кивнул.

— Не за что. Постарайтесь больше не рисковать. — сказала и вышла из палаты.

Следующей на очереди была девушка с вывихом стопы. Быстро обработав её травму, я направилась к Исхакову, которого нужно было сопроводить к Василисе на рентген.

Обычно мы возим пациентов на рентген в коляске, но, как только Исхаков увидел её, сразу же начал протестовать.

— Я не инвалид, сам дойду до вашего рентген-кабинета, — резко отодвинул коляску от себя, — у меня сломаны ребра, а не ноги.

Тяжело вздохнув, я схватила ручки коляски и подкатила её к дивану, на котором сидел этот упрямый хоккеист.

— Давид, не ведите себя как ребенок, это стандартная процедура, чтобы избежать лишних нагрузок, — начала я, разговаривая как с маленьким. — Вы же хотите вернуться на лёд, а не оказаться прикованным к инвалидной коляске? — решила немного его напугать.

— Я.НЕ.СЯДУ.В.ЭТУ.ЧЁРТОВУ.КОЛЯСКУ, — низко прорычал он мне в лицо, вставая и сверкая своими пронзительными черными глазами.

— Давид, прошу вас, сядьте в коляску и позвольте меня отвезти на рентген. Если главный врач увидит, что я позволила вам идти самостоятельно, мне за это влетит, — попыталась я найти другой подход, раз напугать не получилось, может, получится разжалобить.

Взгляд его темных глаз изменился, смягчившись. Буря, которая возникла при виде инвалидной коляски, утихла, но зажегся совершенно другой огонек.

— И что мне за это будет? — спросил он, растягивая губы в улыбке.

— Ничего плохого, точно не будет, — ответила я, сама улыбнувшись, подталкивая коляску к его коленям и вынуждая сесть в неё. — Просто сделаем всё по правилам, и вы сможете как можно быстрее вернуться к тренировкам.

Исхаков вздохнул, но, наконец, сдался и сел в коляску, хотя всё ещё хмурился. Я почувствовала облегчение и, толкая коляску, направилась к рентген-кабинету. Сделав снимок, я вернула этого вредного хоккеиста обратно в палату и принесла ему полдник. Когда собиралась уходить, Исхаков окликнул меня.

— Медсестричка, задержись, сядь со мной, посиди немного.

Я повернулась к нему, заметив, что он устроился на своём излюбленном диване.

— Вы знаете для чего носится бейджик? — задала ему риторический вопрос.

Он прищурившись, опустил взгляд на мою грудь, точнее на бейджик с моим именем, который прикреплен на груди.

— О-ЛЕ-СЯ, — проговорил по слогам, усмехнулся. — Будь так добра, составить мне компанию.

— На сегодня я с вами закончила, все нужные процедуры выполнены, и теперь мне нужно идти. Я не могу тут с вами прохлаждаться, — объяснила я, стараясь объяснить, что у меня есть дела.

На самом деле, кроме документации, которую нужно заполнить и сдать, я уже всё сделала. Если только не возникнет необходимость в срочной операции.

— Пять минут тебе погоду не сделают, посиди со мной, — повторил он свою просьбу.

А просьба ли? Я присела к нему на диван, на самый краешек, отдаляясь от него. Исхаков не притронулся к еде, и я чувствовала его горячий взгляд на своей правой щеке, пока сама смотрела прямо в стену напротив. Не выдержав, я повернулась к нему.

— Вы сейчас во мне дыру прожжете, — усмехнулась я. — Может, что-то хотите попросить?

Исхаков немного отклонился назад, устраиваясь Исхаков немного отклонился назад, устраиваясь поудобнее на диване. Его голова была повернута в мою сторону, и он лениво наблюдал за мной.

— Попросить? Нет, — произнес он с легким смехом. — Не помню, чтобы я когда-либо кого-то о чем-то просил. Обычно все просят меня.

Его голос звучал наигранно весело, как будто он пытался скрыть что-то, что его тревожит.

— Ну да бросьте, даже если вы не помните, наверняка просили у мамы или папы что-то, например, новую игрушку или... — начала я, но Исхаков грубо перебил меня.

— Я сирота, — сообщил он, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Есть только старшая сестра.

Я почувствовала неловкость, посмотрела на него, стараясь понять, насколько тяжела для него эта тема. Но ни один мускул на его лице не дрогнул — он оставался с выражением покер-фейс.

— Не нужно только вот этого, — скривился он, встретив мой взгляд.

— Чего этого? — спросила я с недоумением.

— Жалости. Не нужно меня жалеть, — отрезал он, его тон стал более резким.

— Я и не собиралась жалеть, — фыркнула я в ответ

— Расскажешь, как ты стала медсестрой? — неожиданно спросил Исхаков, переводя тему.

— Отучилась в медицинском университете и стала медсестрой. Конец истории, — отрезала я, вставая, чтобы уйти. Но, остановилась, услышав его голос.

— Ясно всё с тобой. Какая-то драма произошла в твоей жизни, и ты стала медсестрой.

Дойдя до двери и взявшись за дверную ручку, обернулась к нему.

— Я с детства мечтала стать врачом. Так что вы не угадали, — произнесла я и вышла, чувствуя, как за спиной остался его проницательный взгляд.

В словах Исхакова была небольшая доля правды. Стать именно медсестрой не входило в мои планы, но судьба распорядилась иначе. Но мои личные обстоятельства его не касаются, чтобы рассказывать ему об этом.

Когда я вошла в ординаторскую, где не утихали голоса, передо мной развернулась любопытная сцена: на кресле сидел Анатолий Сергеевич, рядом с ним стояла Василиса, явно чем-то возмущенная, за столом сидела Ксюша, которая выглядела расстроенной, а Влад стоял посередине комнаты, сложив руки в карманах халата.

— Что у вас здесь происходит? Из коридора слышны ваши крики! — повысила я голос, чтобы меня услышали. Все обернулись ко мне.

— Анатолий Сергеевич у нас решил уволиться! — с недовольством проговорила Василиса.

— Переманили его в клинику Чаровского, — добавила Ксюша, её голос звучал подавленно.

— Ну так радоваться за человека нужно! — сказала я, стараясь привнести нотку оптимизма. — Странно, что раньше никто не увел такого профессионала, как Анатолий Сергеевич, — улыбнулась я, надеясь поднять им настроение.

Анатолий Сергеевич тепло и благородно улыбнулся мне в ответ, Василиса покачала головой, Ксюша сникла, а Влад продолжал молча стоять, наблюдая за нами.

— Спасибо, Олеся. Но вас я не оставлю без хорошего анестезиолога, — сказал Анатолий Сергеевич, обращаясь ко мне. — Лично проверю того, кого вам найдут.

После рабочего дня я отправилась в садик за Ладой, которая с воодушевлением рассказывала про сегодняшний день в саду. Её глаза сияли, а слова лились потоком, как будто она не могла дождаться, чтобы поделиться со мной всеми своими впечатлениями.

— А ещё я решила, что выйду замуж за Ваню! — огорошила меня новостью моя четырехлетка, с гордостью подняв подбородок.

Я улыбнулась, стараясь не рассмеяться от неожиданности.

— А Ваня-то знает, что ты теперь его невеста? — спросила я, стараясь поддержать серьёзность момента.

Лада задумчиво нахмурила брови, как будто обдумывая важный вопрос.

— Пока нет, что взять с этих мальчишек, — тяжело вздохнула она, словно уже познала все трудности взрослой жизни. — Они такие непонятливые!

Да уж, непонятливые. Сидит сейчас этот Ваня дома, сопли жует и не знает, что моя принцесса его уже забронировала для себя.

— Мама, мы проехали поворот домой, он же за тем магазинчиком, — ткнула пальцем в окошко дочь.

— Мы сегодня едем к Владу и Алине в гости, — сказала я и сразу же услышала радостный писк на заднем сидении.

Лада очень любит Влада и Алину, думаю, это связано с тем, что те её очень балуют.

В лифте Лада пританцовывала от нетерпения, и как только двери раскрылись, она выскочила, словно ужаленная, навстречу открывшему нам дверь Владу.

— Привет, принцесса, — сказал Влад, подхватывая Ладу и занося её в квартиру.

Я зашла следом, улыбаясь вышедшей навстречу Алине, которая обняла меня, пока Влад с Ладусей возились, помогая ей расстегнуть сандалики.

— Эй, стрекоза, а про меня ты забыла? — наигранно возмутилась Алина, наблюдая, как Лада уже залезла в свой рюкзачок и показывала все свои новые игрушки Владу.

Лада обернулась на голос Алины, бросила игрушки и поскакала в её объятия, прежде чем снова вернуться к Владу.

— Мне порой кажется, что Влада она любит даже больше, чем меня, — рассмеялась я, наблюдая, как он играет с дочкой.

— Влад действительно хорошо ладит с детками, — заметила Алина, пока мы направлялись на кухню, где уже пахло свежезаваренным чаем.

— Своих ещё не планируете? — спросила я у подруги, наливая чай в чашки. — Уверена, он будет замечательным папой.

— Нам бы сначала стабилизировать наши отношения, — сказала Алина, задумчиво улыбаясь.

Из комнаты доносились радостные визги дочки, и я не могла не улыбнуться.

— Да и у Влада уже есть «дочь» — посмеялась Алина, намекая на то, что Лада его крестница.

— Ну ты и сравнила, — усмехнулась я, качая головой, — Лада это так, «каршеринг». Наигрался с ребенком и вернул. А свой ребенок — это уже другое.

На кухню зашёл Влад с Ладой на руках.

— Мы с Владиславой чай захотели, — сказал Влад, усаживаясь за стул и усадив Ладу к себе на колено. Он нежно пригладил её растрепанные светлые волосы, и она улыбнулась в ответ.

Влад и Алина сделали для меня и моей дочери невероятно много. Без Влада я даже не могу представить, как сложилась бы наша жизнь, и родилась бы Ладка вообще. Именно поэтому я назвала её в честь Влада — Владиславой, но мы уже привыкли к сокращенной вариации имени — Лада, и зовём её именно так. Но Влад иногда любит выделять её полное имя с гордостью в голосе, что Лада названа в честь него.