После детского сада мы заехали в любимое дочкой детское кафе. Присели за свободный стол прямо напротив игровой, куда Лада тут же умчалась, едва успев сбросить сандалии.

— Здравствуйте, что будете заказывать? — к столику подошла официантка.

— Ладе можно пиццу? — уточнил у меня Игорь, поймав мой взгляд.

— Сегодня можно, — я невольно улыбнулась. — Но вообще я стараюсь держать её подальше от фастфуда.

— Зафиксировал, — он серьезно кивнул и обернулся к официантке. — Давайте большую мясную, молочный коктейль…

— Клубничный, — поправила я. — Лада любит именно клубничный. А мне — капучино.

— И эспрессо, — закончил Игорь.

Официантка скрылась, а мы на мгновение замерли в этой уютной суете, разбавленной детским визгом и тихой фоновой музыкой.

Игорь смотрел на сухой бассейн, где среди ярких шариков мелькала светлая макушка дочери, а потом перевел взгляд на меня.

— Я готов, — вдруг произнес он. Поставил локти на стол и чуть подался вперед, сокращая дистанцию.

— К чему? — я удивленно вскинула брови.

— Ну как же, — он невесело хмыкнул, разведя руками. — Я ведь едва не подвёл её. Опоздал. Готов выслушать, какой я безответственный, ненадежный и что такому отцу, как я, не место в жизни ребенка…

Он говорил это с каким-то глухим внутренним надрывом. Так звучит человек, который до изнеможения устал и почти отчаялся, но всё равно продолжает упрямо идти вперед.

Сейчас всё это было ради одного – стать ближе к собственной дочери. Заслужить её доверие и право называться отцом.

Я смотрела на него, и все заготовленные по дороге из сада упреки вдруг потеряли смысл. Хотела отчитать, как мальчишку, но, глядя на него сейчас, просто промолчала.

В его взгляде не было попыток оправдаться, только сосредоточенность и это упрямое желание все исправить.

Мы оба по молодости и наивности натворили дел, и ворошить прошлое сейчас казалось бессмысленным. Имело значение только одно – счастье нашей дочери. Если мы начнем попрекать друг друга старыми обидами, Лада будет первой, кто от этого пострадает.

— Я правда хотела тебя придушить, — призналась я, глядя ему прямо в глаза. — И сделала бы это, если бы ты не пришёл и довел её до слёз.

— Если бы не пришёл, то приполз, — ответил он. Спокойно, без лишнего пафоса, но так, что сомневаться не хотелось. — Я хочу, чтобы вы могли на меня положиться. И готов доказывать это столько, сколько потребуется.

— Я тебе верю, — честно сказала я. — Иначе бы не подпустила тебя к ней. Я вижу, что ты стараешься. Но пойми: доверие очень хрупкое. Его можно беречь годами, а потом одно неверное движение – и всё разлетится в осколки.

Игорь кивнул, принимая мои слова, и на мгновение повисла пауза. Я вертела в руках салфетку, стараясь, чтобы следующий вопрос прозвучал максимально обыденно.

— А как твоя невеста на всё это смотрит? Вряд ли она обрадовалась новостям о том, что у тебя есть пятилетний ребёнок.

Игорь поднял на меня взгляд. Его глаза на мгновение потемнели, в них промелькнуло что-то острое, жадное, будто он только и ждал этого вопроса, чтобы окончательно прояснить ситуацию между нами.

— Луиза никогда не была моей невестой, Олеся. Мы расстались, и она уже давно улетела в Мюнхен.

Я лишь кивнула, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри стало заметно легче. Но Игорь не собирался останавливаться. Он подался чуть ближе, накрыв своей ладонью мою руку на столе.

— Теперь моя очередь. А твой хоккеист? Как он относится к тому, что ты проводишь время с бывшим?

Я почувствовала, как щеки стали горячими. Его ревность была слишком очевидной.

— Мы с Давидом всего лишь друзья, Игорь, — ответила я.

— Друзья? — он иронично приподнял бровь, и его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь. Было ясно – он не верит.

— Да, друзья! — вспыхнула я. — Давид очень хорошо к нам относится. Он во многом мне помогал, и Лада к нему привязана. Он для нас близкий человек.

Игорь замолчал, и его взгляд вдруг стал обезоруживающе мягким. Он медленно поднес мою руку к своим губам и коснулся поцелуем пальцев, не сводя с меня глаз.

— Знаешь… я просто ревную, — негромко признался он. — Ревную вас обеих к нему. И Ладу, и особенно тебя. Глупо, наверное, но это так.

Я замерла, не зная, что ответить на такую прямоту. Вся моя готовность защищаться просто рассыпалась. Игорь осторожно отпустил мою руку и поднялся из-за стола, возвращая себе привычную собранность.

— Пойду заберу её.

Я смотрела на них, пока они шли от игровой. Лада что-то весело щебетала, размахивая руками, а Игорь подстраивался под её шаг, придерживая за плечо.

— Ну что, — Игорь сел на стул, глядя на дочь. — Как тебе сегодняшний день?

— Самый лучший! — Лада заерзала на месте. — Мы были совсем как настоящая семья.

Я как раз сделала глоток кофе и тут же поперхнулась. Капучино пошел не в то горло, я закашлялась, чувствуя, как щеки заливает краской то ли от нехватки воздуха, то ли от неловкости.

Игорь быстро протянул мне салфетку, его ладонь на мгновение коснулась моей спины, а в глазах промелькнуло странное выражение.

— Почему это – «как»? — наконец выдавила я, восстановив дыхание и стараясь не смотреть на Игоря.

Лада, невинно хлопая длинными ресничками, посмотрела на меня как на несмышленого ребенка.

— Ну, мы же не живём вместе, — выдала она как ни в чем не бывало. — Полина в садике сказала, что настоящие мама и папа спят в одной кровати, потому что они муж и жена. А у нас не так. Значит, мы ненастоящая семья?

Я молча смотрела на дочку, переваривая её слова, а потом перевела взгляд на Игоря. Он продолжал ухмыляться, не сводя с меня глаз и не убирая руки с моей спины. Его явно забавляло моё замешательство.

— Полина слишком много знает для своих пяти лет, — буркнула я и снова взялась за чашку.

— Ешь давай, — Игорь пододвинул Ладе тарелку с пиццей, обрывая тему. — А то всё остынет.