— Мам, а дядя Игорь скоро придет? — дочка с надеждой заглядывает мне в глаза, и от этого взгляда мне хочется выть.

Мы стоим в холле, а мимо проносятся счастливые, полные семьи. Все готовятся к этим чертовым «веселым стартам», а мы замерли у двери, как неприкаянные.

Татьяна Александровна помогает детям переодеться. Я кожей чувствую её жалостливые взгляды. Хочется огрызнуться, чтобы она отвернулась и перестала нас жалеть.

Но я сдерживаюсь. Воспитательница не виновата, что Гуляев – бессовестная сволочь. Наши неоправданные надежды не повод грубить человеку.

Я смотрю на других отцов, и в груди начинает печь от ненависти к Игорю.

— Пуговка, он уже паркуется, наверное, — выдавливаю я, а саму просто трясет от ярости.

Где его носит? Злость зашкаливает. Неужели правда слился? Пообещал ребенку, обнадежил и просто пропал.

А если он вообще решил, что всё это не для него, и улетел обратно в свою Германию, даже не предупредив? Просто выключил телефон и исчез.

Прямо как шесть лет назад… Неужели история повторяется…

Я смотрю, как дочка надеется, как ловит каждое движение входной двери, вздрагивая от любого шума с улицы. Еще немного, и меня накроет.

Клянусь, если он сейчас не появится и из-за него дочь расплачется – я его прибью. Собственными руками. Вычеркну его из нашей жизни так, будто его никогда и не было. Это был его единственный шанс, и второго я не дам.

— Так, все на выход! Строимся на площадке! — скомандовала Татьяна Александровна, увлекая детей за собой.

Лада застыла, её плечи поникли, а нижняя губа едва заметно задрожала. Всё.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что мы никуда не пойдем, как входная дверь с грохотом ударилась о стену.

В холл буквально ворвался Гуляев. Волосы взъерошены, вид такой, будто он только что пробежал марафон, а не приехал на машине. Он замер на секунду, жадно глотая воздух, и его взгляд сразу нашел нас.

— Успел… — выдохнул он, едва справляясь с одышкой.

— Дядя Игорь! — дочь сорвалась с места, в секунду меняясь в лице.

Игорь едва успел присесть, как она с разбегу влетела в него.

Он подхватил её, поднял высоко вверх и крепко прижал к себе. Лада светилась от счастья, обхватив его шею руками, а он зарылся лицом в её волосы, всё ещё тяжело дыша.

Я стояла и смотрела на них, чувствуя, как бешенство внутри медленно сменяется дурацкой дрожью в коленях. Успел. В самую последнюю секунду, но успел.

Гуляев посмотрел на меня поверх головы дочери – виновато и как-то беспомощно. Я только нахмурилась и кивнула на выход. Разговор будет позже, а сейчас у нас есть дела поважнее.

Мы присоединились к остальным на улице. Я то и дело ловила на себе любопытные взгляды мамаш. Завтра в родительском чате мне точно перетрут все кости — появление Гуляева станет главной темой недели.

— Начинаем наше семейное соревнование «Мама, папа, я — спортивная семья»! — объявила Татьяна Александровна, хлопая в ладоши. — Мы проверим, у кого самая спортивная и дружная семья. Первое испытание называется «прыжки в мешках». В нём участвуют мамы с папами. Вам нужно будет в тандеме допрыгать до финиша быстрее ваших соперников.

Я покосилась на Игоря. Прыгать в одном мешке с человеком, которого я пять минут назад хотела придушить? Хуже издевательства не придумаешь.

— Подходи, чего стоишь? — Игорь первым шагнул к мешку.

Он всё ещё тяжело дышал, а на лбу выступила испарина. Видимо, бежал он действительно долго.

Лада крутилась рядом, так и подпрыгивая от восторга. Для неё мир стал правильным, а вот для меня – превратился в какую-то сюрреалистичную комедию.

— Нам нужно залезть вдвоем, — я поправила край пыльного джутового мешка. — И не упасть. Ты вообще в состоянии прыгать?

— Справлюсь, — коротко бросил он, подтягивая мешок выше.

Под прицелом десятка пар любопытных глаз мне пришлось подойти вплотную.

Игорь придержал край, помогая мне встать внутрь. Теснота была запредельная. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и запах парфюма, смешанный с запахом его тела.

— Обнимите её за талию,папа! Так удобнее будет! — посоветовала Татьяна Александровна, проходя мимо с секундомером.

Я едва не подавилась воздухом, а Игорь замер. Его рука тут же коснулась моей спины, и я невольно вздрогнула.

Шесть лет назад эти прикосновения были самыми желанными. А сейчас они обжигали, как раскаленное железо.

— Слушай команду, — прошипела я, глядя строго вперед. — Прыгаем на «три-четыре». Если ты меня уронишь, Гуляев, живым отсюда не уйдешь.

— Понял, — отозвался он где-то над моим ухом. — Не уроню. Держись за меня.

— На старт! — выкрикнула воспитательница, поднимая руку. — Внимание! Марш!

Первый прыжок вышел корявым. Мы едва не завалились на бок, потому что Игорь рванул слишком резко. Я вцепилась пальцами в его футболку, чтобы не пропахать носом газон, и мы чудом удержали равновесие.

— Прыгай! — скомандовал он, подстраиваясь под мой ритм.

Мы запрыгали. Глупо, нелепо, под дикий хохот других родителей и радостные вопли Лады. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мы действительно двигаемся синхронно. Его рука на моей талии сжалась крепче, удерживая, не давая оступиться.

На мгновение показалось, что мы – нормальная семья. Что нет этих шести лет пустоты, нет обид и вранья. Только общая цель и этот дурацкий мешок.

Мы пересекли финишную черту вторыми. Лада тут же подлетела к нам, обнимая обоих за ноги.

— Вы крутые! Самые крутые! — кричала она, сияя.

Игорь выбрался из мешка и протянул мне руку, чтобы помочь выйти. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось.

— А теперь, — объявила Татьяна Александровна, — Конкурс для пап! «Перетягивание каната»!

— Иди, герой, — буркнула я, поправляя сбившийся хвост. – Ребёнка не разочаруй.

Игорь кивнул и направился к мужикам, которые уже разбирали канат. Он был в одной футболке, и я невольно зацепилась взглядом за его плечи. За эти годы он раздался, стал мощнее.

Я ловила на себе взгляды мамаш – те уже не просто шушукались, а откровенно оценивали «пополнение» в наших рядах. На их лицах читалось плохо скрываемое разочарование: такая тема для сплетен сорвалась, папаша-то нашелся, да еще и вполне ничего.

Против команды Игоря выставили местных тяжеловесов во главе с папой Артема – здоровым мужиком в камуфляжных штанах, который в садике считался бессменным лидером всех активностей.

— Ну что, Гуляев, не подведи, — прошептала я, хотя он не мог слышать.

Лада прыгала у самой черты, размахивая руками:

— Дядя Игорь, тяни-и-и!

Они схватились за канат. Игорь встал в самый конец, зацепив петлю через плечо. Челюсти сжаты, вены на руках вздулись. По сигналу обе стороны рванули так, что канат зазвенел.

Первые секунды была ничья. Мужики рычали, кроссовки буксовали на траве, вырывая клочья земли. Было видно, что Игорю тяжело – он явно выложился, пока бежал до садика, да и прыжки в мешках сил не прибавили. Его команда начала понемногу сдавать, красная ленточка на канате медленно поползла в сторону противников.

— Мама, они проигрывают! — Лада испуганно схватила меня за руку.

Я посмотрела на Гуляева. Он уперся ногами так, что кроссовки наполовину ушли в грунт. Лицо побагровело, зубы оскалены. В этот момент он выглядел так, будто от этого каната зависит его жизнь. Или, что вернее, его право находиться здесь, рядом с нами.

— Тяни, Игорь! — неожиданно для самой себя крикнула я, перекрывая общий шум.

Он услышал. Вскинул голову, поймал мой взгляд, и я увидела, как в нем что-то вспыхнуло. Он резко перехватил канат, выкрикнул какое-то короткое ругательство и рванул так, что вся его шеренга, почуяв этот рывок, подалась назад.

Через секунду команда соперников с позором влетела в разделительную черту.

— Победа! — завопила Татьяна Александровна.

Лада пулей понеслась к нему. Игорь упал на колени, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Дочка повисла на нем, а он просто закрыл глаза, прижимая её к себе.

Я медленно подошла к ним. Злость всё еще тлела где-то глубоко, но смотреть на их счастливые лица было невыносимо и... правильно.

— Неплохо, — сказала я, когда он поднял на меня глаза. — Для того, кто почти слился.

— Я не сливался, — хрипло ответил он. — Машину заблокировали на парковке, пришлось бросить.

— Финальное испытание, самое серьезное! — объявила Татьяна Александровна, доставая плотную черную повязку. — Маме мы завяжем глаза, а папа должен будет провести её через полосу препятствий, находясь на другом конце площадки. Направлять можно только голосом.

Я застыла. Это было не просто соревнование, а какая-то злая ирония судьбы.

Пять лет я училась рассчитывать только на себя, просчитывать каждый шаг и ни от кого не зависеть.

И вот теперь я должна была добровольно ослепнуть и довериться человеку, который уже однажды оставил меня в самый трудный момент.

Я молча дала завязать себе глаза. Плотная ткань отсекла мир.

В голове набатом била одна мысль:

«Олеся, это безумие. Ты сделаешь шаг, а он просто перестанет говорить».

— Старт! — свисток оглушил.

Я замерла. Вокруг орали другие родители, визжали дети. Шум давил со всех сторон, сбивая с толку. Я не решалась даже оторвать подошву от травы. Шагнуть в пустоту было по-настоящему страшно.

— Олеся, слушай только меня, — голос Игоря прорезал этот гвалт. Четкий, спокойный, низкий. — Шаг вперед. Смелее. Я тебя вижу.

Я шагнула. Сердце колотилось в горле.

— Теперь два шага вправо. Еще один. Стоп.

Внутри всё сопротивлялось, привычка проверять каждый сантиметр почвы мешала дышать. Но его голос был моим единственным ориентиром во всём этом хаосе.

— Впереди препятствие. Левую ногу выше, — он говорил уже ближе. В голосе появилось напряжение. — Давай. Я рядом. Не бойся.

Я занесла ногу. На секунду показалось, что сейчас рухну, но его уверенное «еще чуть-чуть, молодец» заставило двигаться дальше. Перешагнула.

В какой-то момент я просто перестала думать. Перестала проверять землю под ногами. Я просто шла на звук его голоса.

Весь мой хваленый контроль, который я выстраивала годами, рассыпался. Остался только этот хрипловатый баритон впереди.

— Финишная прямая, Олесь. Пять шагов прямо. Быстрее!

Я почти побежала. Раз, два, три… На последнем шаге я зацепилась за что-то ногой. Тело по инерции дернулось вперед, равновесие пропало.

Я уже приготовилась встретиться лицом с землей, но в следующую секунду Игорь меня поймал.

Его руки крепко сжали мои плечи, удерживая на весу. Я сорвала повязку. Солнце ударило в глаза. Мы стояли вплотную, тяжело дыша.

— Поймал, — выдохнул он.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на него, пытаясь прийти в себя. Лада с визгом влетела между нами, обнимая.

— Первое место! — торжественно объявила воспитательница. — Семья Виленовых – наши чемпионы!

Фамилия «Виленовы» прозвучала обыденно. Татьяна Александровна, не вникая в наши семейные дебри, просто объединила нас под одной фамилией.

А вот Игоря заметно перекосило. Было видно, что чужая фамилия у собственного ребенка задела его за живое. Он на секунду окаменел, желваки заходили ходуном, но он сдержался. Промолчал.

— Мам, дядя Игорь, ну идемте за кубком! — Лада, не замечая нашего напряжения, потащила нас к столу с наградами.

На «дядю» Игорь никак не отреагировал. Он не подал виду, что его это цепляет, понимая, что звание отца ему еще только предстоит заслужить. И одного дня для этого явно мало.

— Поздравляем победителей! — Татьяна Александровна вручила Ладе пластиковый кубок. — Семья Виленовых сегодня была самой дружной. Молодцы!

Игорь положил руку Ладе на плечо. Пальцы у него едва заметно подрагивали.

— Мы очень старались, — негромко сказал он.

Я заставила себя выдавить улыбку для фото. Один кадр – и мы образцовая семья для архива детского сада.

Когда все начали расходиться, я стала собирать вещи. Лада крутилась рядом, не выпуская свой трофей ни на секунду. Она просто светилась, и, глядя на этот восторг, я поняла, что «казнь» Игоря на сегодня отменяется.

Мероприятие, которое могло закончиться слезами, стало для неё событием года. И всё только потому, что он приехал.

Игорь подошел, когда я уже застегивала сумку. Взмыленный, в промокшей футболке, но с каким-то решительным видом.

— Олесь, надо это отметить. Поедем в кафе? Лада заслужила праздник.

Я посмотрела на счастливую дочку. Она действительно заслужила этот праздник. К тому же нам в любом случае нужно было поговорить без лишних ушей, а в кафе это сделать проще всего.

— Ладно, — кивнула я, окончательно остывая. — Поехали.