— Когда ты привезёшь к нам Ладу? Мы с отцом соскучились по внучке, — интересуется мама, стоит мне только принять входящий.

— А по своей дочке совсем не скучаете? — хмыкаю беззлобно, поправляя зеркало заднего вида.

— Олеся, — строго.

— Мам, Лада только переболела, — я вздыхаю и выруливаю с парковки.

— И это не помешало тебе отправить её в садик спустя всего два дня, — фыркает она, даже не пытаясь скрыть обиду.

Я прикусываю губу, чтобы не ляпнуть лишнего.

Когда дочке исполнилось два года, родители долго уговаривали меня не отдавать её в сад, а оставлять у них.

Но я стояла на своём.

Во-первых, я считала и продолжаю считать, что ребёнку нужна социализация.

Во-вторых, они живут за городом, и мне было бы просто неудобно каждый день после работы мотаться к ним по пробкам.

— В садике всё-таки режим, — в сотый раз повторяю я. — А вами она крутит как хочет. Вы ей потакаете во всём: то шоколадки бесконечные, то мороженое ледяное прямо из морозилки, а про дневной сон я вообще молчу… Она после вас становится неуправляемой, капризничает сильнее обычного, а мне потом приходится заново приучать её к нормальной еде и порядку.

— Ну зачем ты так, — обиженно тянет мама. — Мы просто хотим, чтобы у неё было нормальное детство. А ты слишком строгая, вся в работе. Ребёнку нужна ласка, а не только твоя дисциплина.

— Ласка и вседозволенность – это разные вещи, мамуля, — отрезаю я, перестраиваясь в соседний ряд. — Она у вас просто перестает понимать слово «нет», и мне потом всю неделю приходится разгребать последствия.

— Не преувеличивай, — не сдается мама. — Она у нас золото. Спокойная, послушная... Мы с отцом на неё не нарадуемся.

— Конечно, спокойная, — фыркаю я, останавливаясь на светофоре. — Когда ей всё разрешают, мультики не выключают и сладким закармливают, чего ей возмущаться? А как домой возвращается – так начинается: суп не хочу, спать не буду.

— Мы просто не видим смысла в твоих запретах, Олеся. Сама такой же росла, и ничего, человеком стала.

— Мам, я подумаю. У меня были свои планы на эти дни, хотела сама провести время с дочкой.

Не сообщу же я ей сейчас по телефону, что на горизонте внезапно объявился папа Лады и теперь намерен активно участвовать в жизни своего ребёнка.

Эта новость станет для родителей настоящим шоком, и я сильно сомневаюсь, что приятным.

— Не желаю ничего слышать, — голос мамы стал безапелляционным. — Приезжай с внучкой на выходные, проведём время все вместе.

— Посмотрим ближе к выходным, — обтекаемо ответила я, притормаживая у ворот детского сада.

— Ты вечно уходишь от ответа, — вздохнула мама.

— Мам, всё, я подъехала за Ладой, — я выключила зажигание и потянулась за сумкой. — Мне пора, она там уже наверняка меня заждалась.

— Ну хорошо, иди. Целуй нашу девочку. И подумай про субботу!

— Обязательно. Папе привет, — я нажала «отбой», прерывая звонок.

Я убрала телефон в сумку и вышла из машины. На улице стояли последние теплые дни – солнце еще припекало, но в воздухе уже чувствовалось скорое дыхание осени.

Закрыла дверь, привычно щелкнула сигнализацией и направилась к калитке, высматривая дочку на игровой площадке.

Воспитатели в такие вечера всегда стараются подольше подержать детей на улице, пока погода позволяет.

— Мама! — первой меня заметила Лада.

Она сидела на корточках и рисовала мелом на асфальте. Завидев меня, дочка тут же вскочила и с восторженным визгом понеслась навстречу, на ходу расправляя руки для объятий. Все мысли о маме, Игоре и предстоящих выходных моментально вылетели из головы.

— Мама, мама, смотри! — Лада влетела в мои объятия, едва не сбив с ног, и тут же потянула за собой.

Я послушно пошла следом. Дочка остановилась и с гордостью указала испачканным в белой пыли пальчиком на свой рисунок. На сером асфальте красовались три фигурки.

— Вот это ты, — она ткнула в человечка в платье. — А это я, посерединке.

Я улыбнулась, но взгляд невольно скользнул правее. Там, держа Ладу за вторую руку, стоял ещё один человек.

— А это дядя Игорь, — добавила дочка совсем тихо, чуть неловко и стеснительно.

Я замерла. В груди всё болезненно сжалось. Пока я думала, как быть, Лада со всей своей детской непосредственностью уже всё для себя решила. Она просто дорисовала его к нам. Всё еще называла его по имени, но подсознательно уже приняла в нашу семью.

— Очень красиво, родная, — голос был осипшим и чужим, но я постаралась улыбнуться.

— Олеся Константиновна, здравствуйте, — Татьяна Александровна подошла к нам и мягко коснулась плеча дочки. — Влада, беги в группу за рюкзачком, мы с мамой пока поговорим.

Дочка послушно умчалась, а воспитательница дождалась, пока дверь закроется, и шагнула ближе.

— Я по поводу семейных стартов через несколько дней. Хотела уточнить, планируете ли вы участвовать. Я ведь знаю, что папы у Лады нет, а там все конкурсы командные. Может, вам в этот день лучше остаться дома? Чтобы девочка не расстраивалась, глядя на другие семьи.

Она говорила это с такой приторной жалостью, что меня буквально перекосило.

— Вообще-то у Лады есть папа, — жестко отрезала я. — И мы будем. Все вместе.

Татьяна Александровна от неожиданности даже моргнула и тут же засуетилась:

— Ой, ну конечно... Извините, я просто не знала. Тогда я записываю вас в список.

Она еще что-то уточняла про время, а я уже почти её не слышала. Пожалела о своих словах почти мгновенно. Я просто выпалила это, защищаясь от чужой жалости, совершенно не думая о последствиях.

Я ведь даже не знала, согласится ли Игорь. Но, с другой стороны, он же так хотел участвовать в жизни дочери? Вот пусть и поучаствует.

Мы шли к машине, Лада вприпрыжку бежала рядом, не выпуская мою руку.

— Мам, а почему дядя Игорь с нами не живет? — вдруг спросила она, заглядывая мне в лицо.

Я на секунду запнулась, подбирая слова.

— Ну... понимаешь, чтобы жить в одном доме, взрослые должны очень сильно любить друг друга. Как муж и жена.

— А вы не любите? — Лада остановилась прямо посреди дорожки.

Внутри была полная неразбериха – я и сама еще не разобралась в своих чувствах к нему. Но Ладе я ответила иначе:

— Понимаешь, Пуговка, я не могу говорить за другого человека. Только дядя Игорь знает, что у него на сердце.

Дочка нахмурилась, явно недовольная таким неопределенным ответом. Возле самой парковки она заметила в траве одинокую ромашку.

Лада тут же присела и сорвала её.

— А я сейчас узнаю, любит он тебя или нет, — серьезно заявила она.

Я хотела сказать, что это так не работает, но промолчала. Лада начала аккуратно отрывать лепестки, сосредоточенно сопя:

— Любит... не любит... любит...

Я поймала себя на том, что смотрю на этот цветок с каким-то глупым замиранием сердца, будто от этого сорняка сейчас реально что-то зависело.

На последнем лепестке Лада замерла, а потом просияла.

— Любит! Мам, смотри, любит!

Она с торжествующим видом протянула мне общипанную желтую серединку от ромашки. Я молча забрала у неё это «доказательство» и помогла дочке сесть в кресло. Лада уже открыла рот, чтобы продолжить тему, но я поняла, что еще одного вопроса про любовь не выдержу.

— Знаешь, — я постаралась переключить её внимание, — у меня для тебя сюрприз. Мы сейчас поедем домой, а там тебя кое-кто ждет.

Лада мгновенно оживилась, забыв про ромашку.

— Кто? Дядя Игорь?

Я мысленно простонала.

— Нет, — я быстро отвела взгляд. — Сегодня к нам в гости приедут тетя Алина и тетя Лена.

— Ура-а-а! — обрадовалась она, наконец переключаясь.

Едва мы зашли в квартиру и скинули обувь, раздался звонок. На пороге стояли девчонки с пакетами.

— Привет! А мы пришли проведать нашу сладкую девочку! — Алина первая кинулась тискать Ладу.

— Как себя чувствуешь, малышка? — Лена поцеловала дочку в макушку.

— Хорошо! — Лада светилась от радости.

— А мы не с пустыми руками. Держи, художница, — Алина протянула пакет с новыми красками.

— Спасибо! — Лада вцепилась в подарок и убежала в комнату.

Пока она увлеченно возилась с подарком, мы обосновались на кухне. Я нарезала сладкий рулет и заварила чай с лимоном.

— Ну, колись, что стряслось? — Алина сразу заметила моё состояние. — Лица на тебе нет. Опять на работе завалили?

Я покачала головой и сделала большой глоток горячего чая.

— В садике сегодня воспитательница «чуткость» проявила. Сказала, что у них там намечается семейное мероприятие, но раз у Лады папы нет, то мы можем не приходить. Чтобы дочка не расстраивалась, глядя на полные семьи.

Лена от неожиданности даже чашку поставила.

— Она так прямо и сказала?

— Ага. Жалела нас стояла. Я и не выдержала, сказала, что папа у неё есть и мы придём все вместе.

— А что Игорь? — Алина прищурилась. — Ты ему уже сказала?

— Нет. И я вообще не знаю, стоит ли его звать, — я нервно покрутила ложку в чашке.

— У нас всё так неопределенно, а я тут с такими заявлениями. Не хочу навязываться.

— Лесь, брось, — Лена мягко коснулась моей руки. — Какое «навязываться»? Он же сам по пятам за вами ходит.

— Согласна, — поддержала Алина. — Хватит решать за него. Просто набери и объясни ситуацию. Если он правда хочет быть в жизни Лады, он сам за эту возможность ухватится.

Я молча смотрела на плавающий в чашке лимон, понимая, что девчонки правы.

— Ладно, — шумно выдохнула я, закрывая тему. — Хватит обо мне. У вас-то как дела?

— У меня таких страстей нет, всё сносно, — хмыкнула Лена. — Живу от дома до работы и обратно. Ничего интересного, в отличие от вас. У одной вечно мексиканские страсти, а вторая вообще партизанит. Молчит и ничего не рассказывает, что у неё там в жизни происходит.

На последних словах она многозначительно перевела взгляд на Алину. Та даже бровью не повела, спокойно отламывая ложечкой кусочек рулета.

— Да нет у меня никаких секретов, — ответила Алина и отправила десерт в рот. — Просто живу на работе, не успеваю даже нормально покушать.

Лена скептически прищурилась, но Алина, не обращая внимания на её недоверие, решила ловко сменить тему и повернулась ко мне:

— Слушай, а что там за драка была у вас в отделении? Влад так взбесился, что чуть Гуляева не уволил.

— Мы с Давидом в парке наткнулись на девушку. Избитая, босая... Привезли её к нам, и тут выяснилось, что это муж её так «воспитывает».

При слове «воспитывает» я не выдержала и скривилась. До сих пор было мерзко вспоминать его жалкие оправдания.

— Он прилетел в отделение абсолютно невменяемый, бухой, требовал отдать ему жену. В какой-то момент накинулся на меня, а Игорь его перехватил. Ну и избил... очень сильно.

Девчонки слушали, забыв про остывающий чай и рулет.

— Вызвали полицию, приехал Влад. Были долгие разборки, объяснительные, этот урод даже заявление на Игоря накатал за побои. Влад по-хорошему должен был его уволить сразу, но закрыл глаза, потому что тот за меня заступился. В итоге Влад позвонил брату, попросил содействия, чтобы дело на Игоря замяли, а на этого урода, наоборот, раскрутили на полную. Мы сняли все побои с девчонки, она написала заявление. Теперь она под контролем Артёма. Жалко её, совсем молоденькая, еще и сирота.

— Артём принципиальный, он эту сволочь посадит, — уверенно заявила Алина.

Я кивнула. Артём, старший брат Влада, работает в полиции и имеет репутацию честного мента. Если он взялся за дело, шансов выкрутиться у того мужика не было.

— М-да, дела у вас, — шокированно протянула Лена.

У Алины зазвонил телефон. Увидев имя на экране, она нахмурилась, но трубку взяла.

— Да?.. Что-о?! — она буквально поперхнулась воздухом и округлила глаза. Мы с Леной замолчали и переглянулись. — Власов, ты сдурел?! Тебе не я нужна... Вызови скорую! И полицию!.. Да подожди ты! Ладно-ладно... Жди, скоро буду.

Как только она сбросила звонок, мы с Леной выжидающе уставились на неё.

— Что с Никитой? — сдавленно спросила Лена. По её лицу пробежала тень, она явно занервничала.

— Ему ребёнка подкинули. Новорожденного, — Алина подняла на нас ошарашенный взгляд. — Просит приехать, осмотреть малыша.

— Охренеть... — хором выдали мы с Леной.