— Я боюсь… — тихо шепчу в телефон, в очередной раз глядя на часы.

Гуляев должен приехать с минуты на минуту, чтобы отвезти нас в кино, а я всё не могу успокоить мандраж. Внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Чего именно? — уточняет Лена. На фоне слышен привычный шум работающей скорой.

Мы устроили видеозвонок, пока у девчонок выдалось небольшое окно в графике. И пока Лада в соседней комнате крутится перед зеркалом, я делюсь тем, что наболело.

— Что она привяжется к нему, а он снова исчезнет. Это просто разобьёт ей сердце.

— А это уже зависит от него самого, от его порядочности, — отзывается Алина. Она сидит у себя в кабинете и кажется бледной — лицо почти сливается со светлой стеной за спиной.

— Алин, ты сама-то как? — я на секунду замолкаю, присмотревшись к экрану. — Ты какая-то совсем прозрачная сегодня. Что с лицом?

— Да нормально всё, — Алина делает мелкий глоток воды и чуть морщится, словно ей внезапно стал неприятен вкус. — Просто душно здесь, и день тяжелый. Наверное, переутомилась.

— Ага, знаю я твоё «нормально», — хмыкает недоверчиво Лена. — Вид у тебя — краше в гроб кладут. Ты ела сегодня вообще? Смотри мне, а то как бы нам к тебе в педиатрию на вызов ехать не пришлось.

— Ой, не ворчи, — Алина пытается улыбнуться, но улыбка выходит какой-то слабой. — Лесь, не отвлекайся. Мы о Гуляеве говорили. Ты не сможешь уберечь дочку от всего и предугадать, как всё сложится в итоге.

— Где Гуляев, а где порядочность? Смешно даже, — иронично вставляет Ленка.

— Он всё-таки не отморозок, чтобы поиграться и бросить ребёнка, — качает головой Алина. — Да и вроде выяснили же, что то сообщение про аборт писал не он.

— А, ну раз так, тогда он молодец, конечно… — саркастично тянет Лена и закатывает глаза.

— Не молодец, но бегать от него всю жизнь не получится. Нужно учиться договариваться ради Лады. Может, он её и не заслуживает, но она страдать не должна, — отвечает Алина.

— Я правда стараюсь, но это не так легко… — тяжело вздыхаю, подойдя к окну. — Перед глазами то сообщение и всё через что мне пришлось пройти из-за него…

— Никто не говорит забыть, — мягко вставляет Алина. — Мы говорим о том, чтобы дать ему шанс сейчас.

— Да какой там шанс, — я нервно поправляю штору, всматриваясь в пустой двор. — Я смотрю на него и жду подвоха. Жду, что он в любой момент скажет, что передумал, что не готов к ответственности и возвращается в Германию...

— Ну, вернется — и черт с ним, — отрезает Лена. — Ты же жила без него как-то? И дальше проживешь. Главное, чтобы он сейчас Ладе голову не забивал лишним.

— Вот именно! — я почти срываюсь на шепот. — У меня сердце за неё болит…

— Лесь, — Алина серьезно смотрит на меня через экран. — Ты не сможешь прожить за неё эту боль, если она случится. Но ты можешь быть рядом. Тормози его, если не уверена в серьезности. Ты мать и имеешь на это полное право, ведь речь идёт о спокойствии и ментальном здоровье твоего ребёнка.

— А со вторым твоим женихом что? — вклинивается Ленка, хитро прищурившись.

Я закатываю глаза, пропуская «женихов» мимо ушей. После того как я поймала букет на свадьбе Алины, девчонки не упускают возможности подколоть меня насчет Давида и Игоря.

— Он снова уехал на игру. Мы со дня свадьбы не виделись, только созванивались пару раз, — отвечаю, неосознанно чертя пальцем по стеклу.

— Слился? — уточняет Лена.

— Ох, я бы только обрадовалась, но нет...

— Обрадовалась? — Алина удивленно вскидывает брови.

— Ну да, я не вижу с ним своего будущего. Вообще никакого в плане отношений. Как друг — он классный, мне с ним весело, легко, но как мужчину я его не воспринимаю. А он вряд ли продолжит просто дружить, если я ему прямо скажу, что наши чувства не взаимны.

— А я думаю, он понимает, что ты всё ещё неровно дышишь к бывшему, — усмехается Ленка.

Корнеева тоже прячет смешок, а я возмущенно вскидываюсь.

— Ничего подобного! Дважды в одну реку не входят, и я не стану.

— Ой, Лесь, не свисти, — Лена поудобнее перехватывает телефон. — Мы же видим, как тебя штормит. Если бы тебе было всё равно на Гуляева, ты бы сейчас не шторы обрывала, а спокойно чай пила. А ты дёрганая, как перед экзаменом.

— Я дёрганая, потому что за ребёнка переживаю, — пытаюсь оправдаться я, хотя внутри предательски колет. — Вы же знаете, Лада… она ведь в каждом мужчине, который проявляет к ней хоть каплю доброты, пытается разглядеть отца. Это больно видеть.

Во двор заезжает знакомый внедорожник.

— Всё, девчонки, он приехал.

— Так, Лесь, соберись. Дыши глубже, — подбадривает Лена. — Если что, мы на связи, приедем и настучим ему по голове.

— Всё будет хорошо, не накручивай себя раньше времени, — мягко говорит Алина. — Удачного вам вечера.

— Спасибо. Позже наберу.

Я отключила телефон и на секунду прикрыла глаза.

Внутри всё мелко дрожало, и это бесило больше всего. Я злилась на себя за то, что до сих пор не могу просто спокойно на него смотреть. Столько времени прошло, а пульс всё равно зашкаливал. Ненавижу эту слабость и то, что он до сих пор так на меня влияет. Одно его присутствие выбивает из колеи, и меня это дико раздражает.

В дверь позвонили. Лада, которая уже минут десять крутилась в коридоре в новом платье, замерла и выжидающе уставилась на замок.

«Спокойно, Леся. Это всё ради дочери», — повторила я про себя и пошла открывать дверь.

Игорь зашел, и в прихожей сразу стало тесно. Он молчал, просто смотрел на меня в упор. Я заставила себя не отводить взгляд и стоять прямо.

— Привет, Лесь, — говорит он негромко.

— Привет. Мы уже собрались, — отвечаю сухим тоном.

Игорь переводит взгляд на дочь. В руках у него обычный плюшевый медведь кофейного цвета. Он заметно нервничает — перехватывает игрушку поудобнее, прежде чем присесть перед Ладой на корточки.

— Привет, Влада. Это тебе.

Лада берет медведя, проводит ладошкой по мягкому меху.

— Ой, какой классный! Спасибо, дядя Игорь! — с этими словами она делает шаг вперед и обвивает его шею руками.

Игорь явно этого не ожидал. Он на секунду цепенеет, руки так и остаются висеть в воздухе, а потом он судорожно выдыхает и крепко прижимает её к себе. Утыкается носом в её макушку и закрывает глаза.

Я смотрела на них, и внутри всё переворачивалось. Обида, злость и какая-то дурацкая, непрошеная нежность застряли в горле комом.

— Смотри, мам, он такой мягкий! Мы возьмем его с собой? — Лада обернулась ко мне, показывая подарок.

— Конечно, возьмем, — выдавила я, глядя, как она радостно приплясывает на месте.

Игорь поднялся во весь рост. Теперь он стоял слишком близко. На лице еще держалась та редкая, мягкая улыбка, а в глазах стоял предательский блеск.

— Едем? — спросил он.

Я просто кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Уже у самой машины я резко затормозила и обернулась к нему:

— Ладе нужно автокресло.

Гуляев лишь хмыкнул и с легким щелчком открыл заднюю дверь. На сиденье стояло совершенно новое, еще пахнущее магазином кресло.

Я усадила Ладу, а она тут же пристроила рядом своего нового плюшевого друга.

— Садись вперед, — негромко сказал Игорь, когда я уже потянулась к ручке задней двери.

— Я с Ладой.

— Лесь, вперед сядь, — голос не терпящий возражений.

Спорить при ребенке не хотелось, поэтому я молча обошла машину.

В салоне пахло новой кожей и его парфюмом — знакомый аромат вызвал легкий укол ностальгии, который я тут же подавила.

Игорь завел мотор и плавно вырулил со двора.

— Ты уже взял билеты? — спросила я вполголоса.

Украдкой поглядывая на него, я заметила, как Игорь то и дело бросает взгляды в зеркало заднего вида. Словно проверял, что Лада всё ещё здесь, в его машине. Будто она могла просто взять и исчезнуть.

— Да. На «Чебурашку». Подумал, ей должно понравиться.

— Хороший выбор, — я невольно улыбнулась, глядя на пролетающие мимо дома.

До кинотеатра ехали почти в тишине. Лада сзади увлеченно шепталась с медведем, а мы с Игорем перебрасывались короткими, ничего не значащими фразами.

В самом кинотеатре всё прошло на удивление спокойно. Игорь купил огромный стакан попкорна, который Лада почти полностью уничтожила за время мультика.

Весь сеанс я чувствовала его взгляд на себе чаще, чем на экране. Это сбивало с толку и не давало расслабиться.

Когда вышли из зала в просторный холл торгового центра, Лада, заприметив в центре танцующие фонтаны, тут же сорвалась с места.

— Мам, я посмотрю! Можно?! — выкрикнула она на ходу.

— Только далеко не убегай! — крикнула я вслед, глядя, как она несется к воде.

Мы с Игорем остались стоять у колонны. Он проводил её взглядом, а потом повернулся ко мне.

— Лесь, я не хочу тянуть. Я хочу рассказать ей всё. Сказать, что я её отец.

Меня будто током ударило. Вот этого я и боялась больше всего.

— Слишком рано, она ещё не готова к таким новостям, — я упрямо качнула головой. — И я всё ещё тебе не доверяю.

— Я не собираюсь исчезать, если ты об этом, — твердо ответил он. — Я хочу быть в её жизни.

— А где гарантии, Игорь?! — я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает протест. — Ты хочешь вот так просто и бездумно вывалить на ребенка, что ты её папа, но что дальше? Быть родителем — это не только в кино водить и игрушки дарить. Я должна быть уверена, что завтра ты снова не решишь улететь в свой Мюнхен.

Я говорила быстро, на одном дыхании, не замечая ничего вокруг. И только когда Игорь вдруг изменился в лице, глядя мне за спину, я резко осеклась.

Лада стояла совсем рядом. Видимо, подбежала за чем-то, но так и замерла, не дойдя до нас пару шагов. Она прижимала медведя к себе и смотрела на нас огромными, растерянными глазами.

— Папа?... — тихо, почти одними губами, переспросила она.