В глазах Гуляева застыло разочарование. Наверняка он ждал, что я кинусь оправдываться и отрицать увиденное. Только вот этого не будет.

— Если это всё, о чем ты хотел поговорить, я пойду

— Я не желаю видеть твоего хахаля рядом со своим ребёнком, — предупреждающе процедил он, чеканя каждое слово.

Это его обезличенное «ребёнок» резануло по ушам. Неужели ему так трудно сложить эти четыре буквы в имя дочери и просто произнести их вслух? Или так проще не чувствовать вины?

— Лада, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё каменеет.

— Что? — он непонимающе нахмурился, его брови сошлись у переносицы.

— Нашу дочь зовут Лада. Владислава. Прежде чем выдвигать требования, потрудись запомнить, как зовут «твоего ребёнка», — я намеренно выделила последние слова ядовитой издевкой. — А насчёт её окружения… я сама разберусь, стоит Давиду общаться с дочерью или нет.

— Время для твоих единоличных решений закончилось! — зло выплюнул он. — Я её отец, и тебе придётся считаться с моим мнением в отношении всего, что касается Влады.

Я поперхнулась воздухом от такой заявки. Моему возмущению подобной наглости не было предела.

— Отец? — я выдала короткий, сухой смешок. — О нет, Игорь, это так не работает. Одной крови мало, чтобы иметь право называться отцом. И не смей перекладывать вину на меня. Ты мог написать, позвонить, приехать — сделать хоть что-то! Но ты этого не сделал.

Я выдержала паузу, пытаясь унять дрожь в руках. Видела, что не только у меня одной нервы на пределе — кулаки Игоря были сжаты так, что побелели костяшки, а на шее пульсировала вена.

— Тебе было чертовски удобно поверить в ту «правду», которую тебе подсунули. Она прекрасно избавляла тебя от ответственности, необходимости менять подгузники и не спать ночами. Ты не маленький мальчик, Игорь. Ты прекрасно знал, что от незащищенного секса рождаются дети. И если ты так упорно настаиваешь, что не получал от меня никаких сообщений, то мог хотя бы додуматься спросить. Не у меня, так у других. Просто узнать за эти пять лет — не родила ли я?

Я сделала глубокий вдох и на выдохе добавила:

— Если ты за пять лет не поинтересовался результатом — значит, результат тебе был не нужен.

Я решительно шагнула к выходу, но путь мне преградила его рука. Тяжёлая ладонь легла на талию, рывком разворачивая меня назад.

— Ты всё-таки отрицаешь, что спала с Димой? — прищурившись, уточнил он.

— Снова начинаешь? — устало выдохнула я, поджав губы. — Что изменится, если я скажу, что ты доверчивый дурак, который поверил откровенной липе?

Его пальцы на моей талии сжались сильнее, почти до боли. Игорь уже хотел было что-то сказать, но его перебил настойчивый, требовательный стук в дверь.

— Леся? — послышался обеспокоенный голос Давида по ту сторону. — Всё в порядке? Ты долго не выходишь.

Гуляев замер. В его глазах полыхнула такая неприкрытая ярость вперемешку с откровенной ревностью, что мне на секунду стало не по себе.

— Отпусти, — потребовала я шепотом, упираясь ладонями в его грудь. Сердце под моими пальцами колотилось как сумасшедшее.

— Мы не договорили, — отрезал он, игнорируя стук, который стал еще громче.

Ручка двери дернулась один раз, второй, но замок не поддавался. Игорь ведь сам его защелкнул, когда зашёл. Мне было не дотянуться — его тяжелые ладони на моей талии держали меня намертво.

— Я сейчас вынесу эту дверь к чертям! — вновь из-за двери донесся приглушенный рык Давида.

Раздался первый сильный удар по дверному полотну.

— Какой он у тебя нервный и нетерпеливый, — насмешливо бросил Игорь, хотя в его взгляде не было и тени улыбки.

— Давид! Не надо! — вскрикнула я, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

Но было поздно. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись об стену. Давид вошел внутрь, мгновенно находя нас взглядом. По его опасно сузившимся глазам было ясно — увиденная картина привела его в бешенство.

— Руки от неё убрал, — стальным голосом произнёс Исхаков, глядя в упор на Гуляева.

— Слушай, спортсмен, выйди на хер и не мешай нам разговаривать, — холодно ответил Игорь, даже не думая разжимать пальцы на моей талии.

Мой взгляд метался между ними двумя, я лихорадочно искала выход из этой ситуации с наименьшими потерями.

— На разговор это нихуя не похоже, — криво усмехнулся Исхаков, делая шаг вперед. — Заперся с девушкой в толчке, удерживаешь её здесь, не даёшь выйти.

— Это наши личные дела, касающиеся нашей дочери, — твёрдо ответил Игорь, сделав жирный акцент на последнем слове.

— Более подходящего места для бесед не нашел? — иронично вздернул бровь Давид.

— Тебя это не ебёт. Как и моя дочь тебя нихера не касается, — ревностно процедил Игорь.

— Меня бы здесь не было, если бы ты пять лет назад не проебал свой шанс быть с этой женщиной и своим ребёнком, — Давид смотрел на него с нескрываемым презрением. — Но ты его успешно просрал, горе-папаша.

Игорь дернулся, его лицо исказило от ярости. Слова Давида попали в самый центр его больного эго, выжигая остатки самообладания.

Его хватка на моей талии исчезла так резко, что я пошатнулась. Игорь метнулся вперед, сокращая дистанцию, и прежде чем я успела издать хоть звук, его кулак с глухим, тошнотворным стуком врезался Давиду в скулу.

Давид отлетел назад, ударившись плечом о кафельную плитку, но тут же, словно взведенная пружина, выпрямился. Ни тени страха — только дикий, хищный блеск в глазах и капля крови, выступившая на губе.

— Хватит! Прекратите оба! — я рванула вперед, пытаясь вклиниться между ними, но Давид жестко отодвинул меня рукой себе за спину.

— Леся, отойди, — бросил он, не сводя глаз с Гуляева.

Игорь, тяжело дыша, уже замахивался для второго удара, но Давид оказался быстрее. Он перехватил его руку, заломил её и с силой впечатал Гуляева плечом в стену, фиксируя его всем весом.

— Мамочка?… — тоненький голосок пробился сквозь звуки ударов и тяжёлое, шумное дыхание.

Я похолодела. В дверях, вцепившись в руку Лены, стояла Лада. Моя маленькая пуговка, которая никогда не видела насилия, смотрела на двух окровавленных мужчин с таким недетским ужасом, что у меня подогнулись колени.

— М-мама… — её губы задрожали, и по щекам покатились первые крупные слезы.

Я сорвалась с места, не чувствуя пола под ногами. Упала перед ней на колени, загребая её в охапку, пытаясь закрыть собой, спрятать от этого кошмара. Лада уткнулась мне в шею, содрогаясь от рыданий, и этот звук выжигал во мне всё живое.

— Вы совсем охренели?! — яростно зашипела Лена, метая молнии в сторону замерших мужчин. — Ребенка до истерики довели!

Мое сердце разрывалось от каждого всхлипа дочери. Прижимая её к себе, я поднялась.

Мужчины наконец разошлись.

Игорь стоял у стены, тяжело и рвано дыша. Его взгляд был прикован к маленькой плачущей девочке. Весь его боевой запал испарился, сменившись каким-то мертвенным оцепенением. Он смотрел на дочь, которая рыдала от страха, вызванного его же появлением, и в его глазах застыла такая невыносимая мука, будто с него заживо снимали кожу.

— Что здесь прои… — в дверях появился Влад, но мгновенно осекся.

Он окинул взглядом разгром в туалете: меня с плачущей Ладой, разбитое лицо Давида и помятого Игоря. За его спиной, как тени, маячили Никита с Димой, с интересом вытягивая шеи.

— Этого стоило ожидать, — тяжело выдохнул Влад, потирая переносицу.

— Леся… — Игорь сделал осторожный шаг в нашу сторону, протягивая руку, словно хотел коснуться волос дочери.

Я отступила назад, прижимая Ладу крепче, и предостерегающе покачала головой. На удивление, он не стал настаивать.

— Не подходите. Оба, — Лена выставила ладонь, перекрывая им путь, и начала буквально выталкивать меня из туалета.

Я уходила, не оборачиваясь. Чувствуя, как намокает от слез дочери ткань платья, я едва переставляла ватные ноги.

И прежде чем мы скрылись за поворотом, вдогонку прилетела горькая шутка Никиты:

— Ну, а какая свадьба без драки? Теперь точно по канону. Глядишь, к десерту и ОМОН подтянется.